Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ)

– Госпожа, случилось что-нибудь? – встретила меня Мадита. – Вид у вас больно смурной…
– Ничего особенного, – покачала я головой и принялась расстегивать платье. Все-таки оно уже было мне тесновато: этак, глядишь, годам к восемнадцати возьму да обзаведусь формами попышнее, чем у Айны!
Глупая мысль меня немного развеселила, но веселья хватило ненадолго. Верны ли мои догадки? Наперсницы княжны действовали, скорее всего, по ее приказу, но вот был ли отдан этот приказ с молчаливого попущения Райгора или нет? Как узнать? Не спросишь же напрямую…
  
Глава 5
 
Как выяснилось, слухи дошли до Райгора очень быстро, даже слишком, на мой взгляд. Тем же вечером он вызвал меня в кабинет – отцовский, конечно же, своим не обзавелся, да и зачем?
– Господин, вы желали меня видеть? – спросила я войдя.
– Не хотел бы – не позвал, – лаконично ответил он.
Я припомнила: когда я впервые его увидела, он вот точно так же стоял у окна, только тогда в большом массивном кресле сидел князь Даккор.
– Я думал, может, ты знаешь, почему княжна Айна пребывает в крайне скверном расположении духа, – произнес Райгор, – а в ее свите не хватает трех девушек?
Не хватает? Можно подумать, я их в кровь избила!.. Или Айна так обозлилась на них за проваленное поручение, что отослала с глаз долой? А Райгору что за дело до них, пересчитывал он их, что ли? (Может, и пересчитывал, припомнила я его необыкновенное сластолюбие, глядел, которую еще не попробовал.)
– Не понимаю, о чем вы, господин, – сказала я. – Свиту княжны я видела только до прогулки, во дворе.
– Вот как… А после?
– Я ушла к себе и не выходила до тех пор, как вы за мной не прислали. Вы ведь знаете, что мне не положено разгуливать по замку, – не удержалась я.
– Да, и хорошо, что ты соблюдаешь это правило, – ответил он и добавил неожиданно: – Но, быть может, тебе скучно взаперти? Дома, полагаю, ты вела более вольную жизнь?
– Я этого почти не помню, господин, – вздохнула я и потупилась. – А здесь меня научили тому, как пристало вести себя знатной девице.
– Но на конюшню ты тем не менее ходишь, когда думаешь, будто тебя никто не видит, – сказал Райгор и полюбовался выражением моего лица.
– Отчего же, – произнесла я, помолчав, – я прекрасно знаю, что за мной есть пригляд. Но я говорила вашему батюшке, что скучаю по лошадям и собакам, а раз мне не запретили навещать псарню и конюшню, значит, он отдал соответствующее распоряжение, я не ошибаюсь?
– Не ошибаешься. И ты мне солгала. – Он подошел ближе и уставился мне в глаза. Наверно, если бы он мог нависнуть надо мной, вышло бы внушительнее, но для этого ему пришлось бы встать на скамейку. – Ты повстречалась с теми тремя девушками из свиты княжны как раз после прогулки.
– Неужели? – старательно удивилась я. – А я и не заметила, мало ли в замке народу. Хм… А ведь и в самом деле, господин, я проходила мимо каких-то девушек. Они стояли и о чем-то шушукались возле самой лестницы, и мне пришлось, право слово, протискиваться между ними – своими юбками они перегородили весь коридор! Вероятно, вы говорите о них?
– А как они выглядели, ты можешь сказать?
– Я не присматривалась, господин, – покачала я головой. – Помню, они были нарядно одеты, и только. Ах да, какая-то из них пошутила, мол, я похожа на юношу в женском платье, а другая сказала что-то о моих волосах, но, право, я так славно провела время на прогулке, что пропустила это мимо ушей.
– Вот, значит, как, – непонятно произнес он и потер переносицу. – Дошутились, значит…
– О чем вы, господин?
– А? Нет, ничего особенного, просто мысли вслух… – Райгор помолчал, потом спросил: – Альена, ты ведь плохо знаешь наш замок?
– Почти совсем не знаю, господин. Только те места, куда мне дозволено ходить.
– Пойдем, – он подал мне руку. – Покажу тебе кое-что.
Приглашение было необычным и, признаюсь, встревожило меня. Что собрался показать мне Райгор? Неужто какой-нибудь каземат или комнату в башне, в которой мне предстоит коротать жизнь и откуда я уже так просто не выйду?
 
Наверно, мысль о побеге закралась мне именно в тот миг… Но куда бежать? Разве что к старому Раве, но он меня защитить не сумеет. Значит, на перевал, вот только добраться туда ох как нелегко… И тем не менее я решила обдумать это как следует.
Мы шли длинным темным коридором: по углам безмолвной стражей стояли рыцарские доспехи, будто пустые оболочки некогда давно почивших воинов, этакие скорлупки, из которых вылупился человек… либо вылетел его дух. Со стен смотрели потемневшие от времени портреты: порой не разобрать было, кто изображен на холсте: дама или кавалер. Признаюсь, я бы с интересом поразглядывала старинные наряды, но факелы давали чересчур мало света, да и лампа, которую нес перед нами слуга Райгора, не слишком выручала. Я снова вспомнила наши светильники и вздохнула: поищи их теперь в пещерах и уговори вернуться домой… если будет он, тот дом!
– Картинная галерея, – зачем-то пояснил Райгор, хотя это и так было понятно. – Но тут любоваться нечем, все мои предки на одно лицо, только одежда и разнится.
– Я слышала, ваша матушка была исключительно красива, – сказала я, чтобы не молчать.
– Да, так говорят. К сожалению, прижизненных ее портретов нет, а посмертные… на них можно изобразить что угодно. – Он остановился у большого, в человеческий рост, полотна. – Вот она со мною. Эй, поднеси лампу поближе!
Слуга повиновался, и я разглядела изящную миловидную женщину, темноволосую, с нежным румянцем. Она стояла подле столика с охапкой сирени на нем, а совсем маленький мальчик возле ее колен одной рукой держался за палец матери, другой же тянулся к цветам. Картина показалась мне милой, какой-то домашней и уютной, но слишком уж… зализанной, что ли? На лице княгини не читалось ни тени мысли, разве что легкая скука, поза ее была неестественной… Ну а дети такого возраста вряд ли могут изобразить танцевальное па, стоя на одной ножке. Не сомневаюсь, художник пытался передать при помощи кисти и красок, как маленький Райгор увлеченно пытается добраться до душистой сирени, но перестарался. Сомневаюсь, что такой ребенок мог позировать иначе как на руках у матери или кормилицы, вот и вышло… то, что вышло. И, право слово, букет и дремлющая у ног княгини собака удались мастеру намного лучше, чем она сама!
– Уверен, лет через двадцать никто, не взглянув на табличку, не догадается, что тут изображен мальчик, а не девочка, – сказал Райгор, указав на обилие кружев на ребенке. – Впрочем, парадный матушкин портрет еще хуже. Там только и разглядишь что платье и драгоценности, а лицо… как у всех.
Он обвел широким жестом другие портреты, а слуга, повинуясь этому жесту, поднял лампу повыше, освещая их. Из темноты выплыли бледные лица, и впрямь почти неразличимые, будто маски… хотя о чем я, маски бывают очень выразительны! Здесь же разнились прически и одеяния, но пустые взгляды и одинаковые позы заставляли думать или об окружившей тебя толпе близнецов, или о мороке – водится такой в дальних скалах, прикидывается другом или знакомым, шаг к нему сделаешь, а он уже у тебя за спиной или где-нибудь сбоку, в отдалении, и зовет, манит… Бывало люди так с обрыва падали, особенно те, кто не знал, что обитает на нашем перевале.
– Говорю же, ничего интересного, – обронил Райгор и поманил меня дальше. – Идем.
Высокие двери со скрипом отворились, изнутри зала потянуло затхлым холодом и почему-то металлом. И еще чем-то смутно знакомым…
Слуга зажигал факелы – здесь было совсем темно, и, чувствовалось, сюда редко кто-то заглядывает. Судя по слою пыли на полу, и убирались тут нечасто.
Зал оказался большим, не менее трапезного, наверно, и шаги наши должны были отдаваться гулким эхом, но звуки почему-то гасли в тишине.
– Полюбуйся, – негромко произнес Райгор, и я, присмотревшись, невольно шарахнулась в сторону, потому что… – Испугалась? Не бойся, это все равно что статуя. Хорош, а?