Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ)

– И?
– Что – и? Ну и загробным таким голосом говорят… а амбалы, я тебе скажу, о-го-го какие! Говорят, в общем, на первый раз мы тебя просто попугаем, а еще поймаем – покалечим. Передай, сказали, матери своей, чтобы не упиралась, продавала поместье, не то тебе точно крышка…
– Хм, – произнес я. – Оригинальный метод вести дела. А ты?
– А что я? Я испугался! – гордо сказал Сирил. – И сказал, что они кретины, потому что владеет поместьем вовсе не мама, а мой кузен по праву майората. Я, правда, не уверен, что они такие слова знают… В общем, тогда они мне под ребра дали. Врешь, говорят! А я им – да узнайте у поверенного! Тогда вроде засомневались… Ладно, сказали, проверим, но, если набрехал, берегись!
– А синяк-то откуда? – безнадежно спросил я. Кузен сдал меня крайне элегантно, ничего не скажешь. С другой стороны, разве я смог бы бросить тетушку Мейбл в такой ситуации?
– Ну, когда они меня отпустили, я хотел одному в нос засветить… – смущенно сказал Сирил.
– Ты же испугался!
– Так я от страха! И вроде бы даже попал, – засомневался он. М-да, надираться до невменяемого состояния кузен умеет. – Ну а он сдачи мне дал. Кулачище – с кузнечный молот! Я пока очухался – их уже и след простыл. Пришлось в клубе ночевать, не мог же я так домой ехать… И вообще у меня до сих пор в голове звенит! Может, у меня сотрясение мозга?
– Сотрясение чего? – привычно отозвался я, а Сирил надулся. – Ладно… Опознать этих громил сумеешь?
– Да я тебе их нарисовать могу, – фыркнул кузен.
– Действуй, – велел я, и мы переместились в кабинет.
В отличие от меня, Сирил неплохо рисует. Правда, всерьез он к этому не относится, предпочитая делать злые шаржи и карикатуры на знакомых, но рука у него поставлена что надо. (Тут я припомнил свой «шедевр», вот уже который месяц кочующий по галереям с табличкой «Обнаженная», работа неизвестного художника», и содрогнулся.) Возможно, где-то кузен преувеличил, да и видел он этих парней в темноте, едва рассеянной тусклым фонарем… Но, наверно, сходство все-таки имелось.
– Вот, примерно так, – сказал он. – Роста оба, кстати, немаленького, не ниже меня точно. Только такие… широкие. Руки грубые, похоже, ребята из простого люда… А, еще у одного изо рта скверно пахло! Зубы, наверно, гнилые…
– Приметы – просто прелесть, – фыркнул я. – Ладно. Ты к синяку серебряную монету прикладывал? Или сырое мясо?
– Где бы я взял сырое мясо посреди ночи?! – изумился кузен. – И тем более серебряную монету…
– Понятно. Теперь уже поздно… Потом загляну в аптеку, узнаю, может, у них есть какие-нибудь примочки. А теперь иди и дай мне подумать.
Подумать мне, разумеется, не дали. Только я сосредоточился, как Ларример доложил о визитере. Ну что им всем неймется?!
На сей раз это оказался прилично одетый джентльмен, представившийся как мистер Бабкок, поверенный, и заявивший, что у него есть ко мне дело, не терпящее отлагательств.
– Излагайте, – коротко сказал я.
Этот тип мне сразу не понравился, хотя я предпочитаю не судить по первому впечатлению. Но было, было в нем что-то неприятное. То ли манера причмокивать через каждые два слова, то ли интонации… Да и внешность у него оказалась не самая располагающая: тощий, сутулый, плюгавый какой-то, редкие сальные волосы тщательно начесаны на лысину, а руки постоянно пребывают в движении. И еще – он не смотрел мне в глаза. Ну хорошо, если придираться к формулировкам – он ни разу открыто не взглянул мне в лицо, а таких людей я крайне не люблю.
– Мистер Кин, – начал мистер Бабкок, – персона, которую я имею честь представлять, крайне заинтересована в приобретении земли, находящейся в вашем владении, а также всех жилых и хозяйственных построек на ней… Известно, что вы не проявляете тяги к жизни в сельской местности, а угодья простаивают, тогда как могли бы приносить недурную прибыль…
– Вот как? – приподнял я брови. – И на каких условиях мне предлагается эта сделка?
– О, не извольте сомневаться, мистер Кин, – зачастил он, – на самых, самых выгодных…
Бабкок озвучил сумму. Я прикинул в уме: ну, если учесть, что особняк только что отремонтирован, сад приведен в порядок… Вроде бы вполне приличная сумма. С другой стороны, я никогда особо не интересовался крупными сделками с недвижимостью, не следил за динамикой цен на землю и не мог как следует оценить, не пытается ли эта неизвестная персона обвести меня вокруг пальца!
 
– Никаких долговых расписок, – сказал Бабкок, внимательно следивший за переменами выражения моего лица, – оплата будет проведена в той форме, которую вы сочтете наиболее приемлемой, будь то…
– Можете не тратить слов, – поморщился я. – Поместье не продается.
– Мистер Кин, если предложенная цена вас не устраивает, то вы можете ознакомиться… – Он, будто прочитав мои мысли, принялся выкладывать из портфеля какие-то бумаги. – Вот, вот и вот… Здесь можно проследить, как менялась стоимость акра земли за последние пять лет. Не сомневайтесь, это вполне официальные документы!
– Я верю, – сказал я. – Но поместье все равно не продается, не трудитесь уговаривать.
– Но почему, мистер Кин? – уставился он на меня. – Зачем оно вам?
– А вам какое дело? – прищурился я. – Вы вправе сделать мне предложение, я вправе отказаться, разве не так?
– Мистер Кин… – процедил Бабкок и дернул морщинистой шеей. Сейчас он очень напоминал старого стервятника. – Знаете, бывают предложения, от которых не принято отказываться…
– Вот как? – приятно удивился я. – Вы открыли Америку, мистер Бабкок, с чем вас и поздравляю. А теперь извольте покинуть мой дом. Ваше общество становится навязчивым, и я не ошибусь, если скажу, что оно мне неприятно. Всего наилучшего.
– Ну что ж… – негромко сказал он, запихивая бумаги в необъятный портфель и поднимаясь. – Я думаю, вскоре вы перемените свое решение, мистер Кин!
– И не надейтесь, – сказал я вслед. Ну до чего же неприятный тип!
После всех этих перипетий ко сну я в тот день отправился не в самом хорошем расположении духа. Кажется, в Блумтауне действительно творится что-то неладное, вот только что? Ответа на этот вопрос у меня пока не было – да что там, я и вопрос-то пока сформулировать не мог! Однако тягостное предчувствие каких-то неприятностей заставляло сердце тоскливо сжиматься…
Должно быть, именно из-за тревожных мыслей снилась мне какая-то чушь: то тетушка с Сирилом пели дуэтом «Правь, Британия, морями», а полковник ими дирижировал, то мы с Ларримером и Мэри выполняли команду «На первый-второй рассчитайсь!»
Проснулся я посреди ночи – сквозь щель в неплотно задернутых шторах пробивался только тусклый свет уличного газового фонаря. Я сел на постели, пытаясь понять, что меня разбудило. Не понял, сунул ноги в тапочки, поплотнее запахнул халат, открыл дверь в коридор… и едва не вскрикнул, нос к носу столкнувшись с Ларримером. Дворецкого, облаченного в ночную рубаху и теплый колпак с кисточкой, я сразу не признал (что и немудрено при свете керосиновой лампы).
– Ох, Ларример, это вы! – воскликнул я, наконец убедившись, что вижу не призрака и не грабителя.
– Да, сэр! – подтвердил он, повыше поднимая лампу, но голосу его недоставало обычного хладнокровия.
– Что такое? – сонно спросил Сирил, выглядывая из своей спальни, расположенной прямо напротив моей. – Что за шум?
– Кажется, в дом пробрались воры! – с достоинством пояснил дворецкий.
Кузен открыл рот, подумал… и закрыл. Только рукава пижамы зачем-то засучил. Вид у него был всклокоченный и заспанный, да и синяк под глазом не добавлял очарования.
– А что случилось с электричеством? Пробки выбило? – поинтересовался я. – И что вообще произошло?
– Не знаю, сэр! – Ларример склонил голову, однако ночной колпак лишил этот жест привычной величественности. – Меня разбудили какие-то крики под окнами, а потом как будто звон стекла…
– Хм. Видимо, хулиганы какие-то, – произнес я и предложил: – Давайте обойдем весь дом и проверим, все ли в порядке.