Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ)

— Мистер Кин, — вздохнул Пинкерсон и опустил подбородок на руки. — Тут дела не заведешь. Ну, разве что это заказная кража! Слушайте, а ведь и правда! — инспектор нехорошо оживился, подскочил и схватил какую-то папку с полки. — Может, это кто-то из ваших? Ну, кактусоводов? Нанял мелюзгу какую-нибудь, чтоб из вашей коллекции самое ценное украсть! Могло такое быть?
— Вряд ли, — подумав, покачал головой я.
Сигрид, конечно, мне безмерно дорога, однако скорее по сентиментальным соображениям. В остальном же — вполне заурядный кактус, хоть и красивый. Так я и объяснил инспектору, добавив:
— Самые ценные экземпляры остались нетронуты. Discocactus horstii — красивое растение, однако не столь уж редкое.
— Диско… кактус? — повторил Пинкерсон с трудом. — Это что?
— Похищенная, — скорбно сказал я. — Ах, моя красавица Сигрид!
— Сигрид? — не понял он. — Девушка, что ли? Ваша, да? И когда вы успели? Только вернулись же! А говорите, ничего такого не украли…
Глаза инспектора сверкали: еще бы, похищение людей в нашем тихом Блумтауне
— Погодите, погодите, — попросил я и мысленно попросил прощения у своих крошек. — Сигрид — это не девушка, а кактус. Просто, хм, я даю своим питомцам имена. Ну, клички, если угодно. Как собакам.
— Вон оно что… — он мигом остыл. — Ладно, мистер Кин. Простите уж, мне сейчас не до того — у нас тут творится кое-что нехорошее, все заняты именно тем делом. Представляете, как в книжке какой — дама дает брачные объявления, затевает переписку… а потом о помощи просит. Денежной, само собой. Да так ловко все обставляет, что мужчины ей сами деньги привозят. Ну понятно, выбирает одиноких и в годах. А потом — ищи ее свищи! И хитрая какая — ни домовладельцы, ни почтальоны ее так и не вспомнили. Вроде бы они дело имели с совсем другими людьми: то детьми, то старушками. Дама эта от безнаказанности совсем берегов не чует… Недели две назад ее жертву отравленной нашли, а на днях еще один джентльмен в собственном кабинете умер. Правда, с последним делом непонятное что-то — может, сердце, а может и яд…
Я вздрогнул: неужели Ларример мог купиться на такое объявление? Уехал неведомо куда, чтобы обвенчаться с незнакомкой, а она его…
— Ну, — продолжил инспектор, несколько смутившись, — это я так думаю, что там дело в объявлениях. У жертвы дома письма нашли, подписано некой мисс Блэк. А суперинтендант со мной не согласен. Совпадения, говорит!
Подумав, я изложил Пинкерсону историю странного исчезновения Ларримера.
— Интересно, — сказал он, постучав пальцами по столу. — Очень интересно! Неужели ваш дворецкий даже не оставил адреса? Где искать его, куда писать?
— Признаюсь, не в курсе, — вздохнул я. — Я приехал, а на пороге кузен весь в крови…
Пинкерсон схватился за карандаш и уставился на меня, а я поспешил сказать:
— Нет! Никаких преступлений! Просто кухарка рожать начала… Ей, может, Ларример оставил координаты, но, как вы понимаете, всем нам было чуточку не до того.
— А вы «Джеральдтаун Геральд» выписываете? — спросил вдруг инспектор.
— Да, — кивнул я. Эту газету издавали в соседнем городке, и почему-то именно в ней всегда оказывались самые интересные спортивные новости.
— Ага… Объявления дают как раз в нее, — пояснил Пинкерсон. — Но кто, мы выяснить не можем, по телеграфу присылают. А на телеграф кто угодно прийти может… Думаете, ваш Ларример тоже пал жертвой?
— Не дай боже, — искренне произнес я. — Будем надеяться, что нет, он все же рассудительный пожилой мужчина!
Пинкерсон вдруг пошевелил носом.
— Селедка… — мечтательно произнес он. — Любовь моей юности… Пища богов…
Где он научился так выражаться, хотел бы я знать!
— Пинкерсон, — сказал я, чтобы сменить тему, — а правда, что к нам переселились жены погибших шахтеров?
— Угу, — ответил он. — Пока в домах под снос живут, куда их денешь? Девушек в услужение разобрали, тетеньки постарше кто готовит, кто полы драит… Ваша тетушка, кстати, дамский комитет по этому делу возглавляет, в смысле, кумекают, куда их пристроить-то. А мелюзга у них не при деле. Хулиганят, очень даже, особенно по приезду повадились — голодные, воровали здорово, да и сейчас случается. Местные их приструнили, только всех уму-разуму не научишь… А вам зачем?
 
— Мне мои старые знакомцы сказали, что дети приезжих шалят, — пояснил я. — Может, они окна и побили. Ладно, Пинкерсон, с Сирилом я поговорю… и очень серьезно поговорю. Спасибо, что рассказали мне, а не его матушке.
— Ну так я что, не мужчина, — философски ответил он, и я чуть не уронил стул. — Пошалил, вы его накажете, да и все. Не то миссис Кертис с миссис Вашингтон ему плешь проедят, если узнают.
— Еще раз спасибо, Пинкерсон, — выговорил я. — Всего доброго. Наведаюсь-ка я к Таусенду, пожалуй…
Он помахал мне вслед, я выскочил из участка и перевел дух, потом сел в машину и завел мотор. Пришлось еще подождать, пока протащится груженная всякой всячиной телега, запряженная прихрамывающей лошадью.
Но Сирила я если и не убью, так побью точно!
4.
Суперинтендант встретил меня с распростертыми объятиями, схватил за плечи и радостно потряс.
— Эк вы загорели! — сказал он. — Далеко ездили, поди?
— Только не начинайте домысливать дедуктивным методом, как Пинкерсон, — взмолился я. — Да, был в Мексике по делам, загорел! Кстати, поздравляю с назначением.
— Так вы у него уж побывали? Сочувствую, он меня скоро с ума сведет! И да, спасибо. Идемте в гостиную, сейчас чаю подадут…
— Мне Пинкерсон нравится, — честно сказал я, присаживаясь к столу, но тут же снова вскочил. — Миссис Таусенд, рад видеть! Только отчего у вас такой расстроенный вид?
— Я дала этой чертовой Джилл расчет, — ответила она, швырнув поднос на стол с такой силой, что булочки раскатились, я едва успел спасти парочку от падения на пол. Подобное выражение из ее уст повергло меня в шок, а уж продолжение…
— Проклятая девка воровала все подряд, даже мое нижнее белье! На кой оно ей, она же втрое меньше! Про деньги и продукты я уж молчу… Вечно все забывала, чай заварить толком не умела… А самое ужасное — она залила мои герани! Вы же помните, мистер Кин, как я их люблю, а тут приехали… господи боже! Половина сгнила, другие засыхают! Ах!..
— Ужасно, — согласился я, переведя дух.
Да… за время моего отсутствия многое переменилось.
После чаепития у Таусендов я направился домой: нужно было привести оранжерею и Сирила в порядок. Именно в такой последовательности!
Я сделал верный выбор: кузен храпел так, что будить его смысла не было, так что я занялся оранжереей и едва расслышал стук в заднюю дверь.
Оказалось, это явился Сэм, муж Мэри. Он являл собой зрелище одновременно забавное и трогательное: старший сынишка сбегал к нему на работу сказать, что родились близняшки, по такому поводу хозяин расщедрился и отпустил Сэма почти сразу после обеда, а он, переправив жену с пополнением семейства домой, вновь поспешил ко мне.
— Спасибо, мистер Кин, — бубнил он, комкая в руках кепку. — Оно, конечно, не в первый раз, а все равно боязно. Да и на доктора у нас денег нету, а мало ли что…
— Сэм, перестаньте, не такие это траты! — отмахнулся я грязной рукой (как раз подметал рассыпавшийся грунт).
— Я это, приберусь, сэр! — тут же сказал он, окинув взглядом угвазданную кухню. Если бы тут оказался Пинкерсон, он непременно сочинил бы историю о поваре, который зарезал конкурента (или любовника жены, или кредитора), разделал его, приготовил и подал на ужин. — Что еще сделать надо? Раз уж меня отпустили-то…
— Вы бы лучше жене помогли, — попенял я, хотя от помощи отказываться не стал.
— Там соседка при ней, — сказал Сэм, снимая куртку и засучивая рукава, — она в этом всяко больше меня понимает! А тут дел-то… Может, еще что надо?
— Да, в оранжерее стекло вставить, — кивнул я. — Закончите — поднимайтесь, я буду там.
Пока Сэм отмывал кухню, я собрал осколки стекол, брезгливо выкинул испачканную и отсыревшую подушку (нельзя было картонкой закрыть выбитое окно, что ли?), а потом подумал, да и нацепил на громоотвод носовой платок. Для этого пришлось опасно высунуться из окна, однако я не зря полгода провел в условиях, далеких от оранжерейных. Возраст возрастом, но я все-таки умудрился не вывалиться из окна, с чем себя и поздравил.