"Фантастика 2023-174". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Что, очнулся? — спрашивает он с ехидцей: — чего это на тебя нашло, а? Решил силами с самим Дзинтаро потягаться! Точно тебя инопланетяне подменили. Только дурные какие-то… думал они тебе суперсилу дадут.
— Да пошел ты. — говорю я и чувствую у себя во рту привкус железа и что-то твердое. Выплевываю на пол. Что-то белое в красном. Зуб.
— Хорошо он тебе напинал. — говорит Хироши: — даже про Томоко забыл, она убежала домой. Бросила, так сказать, тебя на растерзание… а ты думал она тебя защищать будет?
— Да не думал я ничего. — отвечаю я, ощупывая себя на предмет сломанных костей и прочих повреждений. На удивление — ничего такого нет, немного болит правый бок и ноет челюсть. Пара синяков и все.
— Думал-думал. Все-таки любовь — дурная штука. — говорит Хироши: — такого тюфяка и рохлю как ты — в бойца превращает. Правда в никудышного бойца. Вставай давай уже, герой-любовник. Я тебя спас, считай.
— Да ну. — сомневаюсь я: — ты — и спас?
— А я сказал, что ты помер, вот они и испугались. Меня оставили следить, а сами убежали все. А то бы тебя до завтра тут метелили. Так что с тебя десять тысяч иен — за чудесное спасение.
— Обойдешься. — говорю я и осторожно встаю на ноги. Так и есть, побаливает связка на левой коленке, но в целом — идти можно.
— Ну и ладно. — нимало не огорчается Хироши: — можно иногда и доброе дело сделать. Зачтется мне в карму. А вот тебе минус будет, что не отблагодарил спасителя.
— Ничего, переживу как-нибудь. — я поискал взглядом свой портфель, отряхнул одежду и выпрямился: — хотя в любом случае спасибо, что рядом остался. И за спасение спасибо, наверное…
— И вот что ты теперь делать будешь? — спрашивает меня Хироши, соскакивая с матов и пристраиваясь рядом.
— Домой пойду. — отвечаю я: — надо было сразу идти.
— Да я не про это. Тебе ж теперь житья в школе не будет. — Хироши глядит на меня с легким сочувствием и интересом, как лаборант на прокаженного: — тебя ж Дзинтаро со света сживет. Раньше тебя просто не замечали, а сейчас…
— Как говорил Марк Аврелий — все мы любим себя больше, чем других, но прислушиваемся к чужому мнению больше, чем к собственному… — отвечаю я и направляюсь к выходу из кладовки. По пути подбираю яркую тряпочку на полу — развязанный галстук Томоко.
— Все-таки крепко тебя по голове приложили. — жалуется идущий следом Хироши: — вот уже и Марк Аврелий мерещится.
Глава 2
Я стою в ванной перед зеркалом и разглядываю свою физиономию. Физиономия помята, побита и вообще оставляет желать лучшего. Мысленно проигрываю события сегодняшнего вечера. Все-таки тело Кенты, его малый вес и отсутствие нужных рефлексов не дали мне нормально ударить. С другой стороны и поделом мне — все-таки автоматически выбрал один из достаточно сложных приемов, надо было просто бить в голову локтем или коленом в пах — эти удары анатомически просты и если попасть по месту — то можно вырубить парня намного крепче себя. Но мои рефлексы остались из прошлой жизни, а это неправильно. Придется нарабатывать новые, а старые — правильно использовать. Я оттягиваю губу и мрачно смотрю на дыру, зияющую на месте зуба. Сазу за клыком, так что не так уж и страшно, но все равно досадно. Нащупываю дырку языком. Организм считает, что тут должен быть зуб и искренне недоумевает, не найдя искомое. Некоторое время придется привыкать. Без понятия, сколько тут стоит вставить зуб, но полагаю, что удовольствие недешевое. Семья у Кенты вроде не бедная, но и звезд с неба не хватает — шикарного автомобиля у главы семейства нет. Тем не менее он старший менеджер в местном филиале «Сейка групп инкорпорейтед», и у нас вполне приличный двухэтажный домик в пригороде, а здесь такое очень дорого — с учетом цен на землю.
Глядя на себя в зеркало, я поднимаю руки, сжимаю кулаки и становлюсь в стойку, сразу замечая недостатки и исправляя их. Плечо выше, голову чуть наклонить вперед, подбородок прижать к плечу, правый кулак у челюсти. Джеб, джеб, кросс. Начинают болеть плечи, непривычные к такой нагрузке. Руки двигаются словно бы в каком-то киселе — неправильно, медленно, не туда. Повторяю движения, не пытаясь ускориться. Джеб. Джеб. Слежу за тем, чтобы не просто выкинуть левую руку вперед, а начать движение подшагом, движением бедра и таза. Джеб. О, я могу слагать песни и легенды о правильном джебе и способах его нанесения. Вот только сейчас у меня нет правильного джеба, это как если бы правша взял ручку в левую руку и попытался написать предложение. Не выходит. Вроде и мозг знает как это делать и рефлекс есть, но он отработан на другую руку. Хотя тут сравнение все же не такое уж и страшное — мой мозг уже имеет все необходимые рефлексы, просто тело другое. Я знаю, как наносить удар, надо только вдолбить мое знание в это тело. Поднимаю взгляд на себя в зеркале. Мрачный подросток с помятым лицом и выбитым зубом — улыбается мне. Я знаю, как это сделать, я уже проходил этот путь один раз. А если ты уже проходил этим путем, то второй раз не доставит тебе сложностей. Все очень просто. Я снова встаю в стойку перед зеркалом. Джеб. Кросс. Джеб. Кросс.
— Кента ты там надолго?! — раздается крик по ту сторону двери и я морщусь. Младшая сестренка. Несмотря на два этажа в доме — у нас одна ванная. Стоять перед зеркалом до бесконечности я не могу. Открываю дверь и впускаю в ванную комнату маленькую шаровую молнию — младшую сестренку Кенты и по всей видимости — теперь мою младшую сестренку.
— Кента, ты чего так долго? Занимался чем-то непотребным? — тут же задает вопрос эта мелкая заноза: — влюбился в кого-то? Ого! А что это у тебя вся морда в синяках?
— Ой, отвали. — говорю я и отодвигаю ее в сторону: — не до тебя сейчас.
— Ого! У тебя еще и зуба нет! Тебя что, поколотили в школе? А ты маме сказал?
— Не говорил еще. И не собираюсь пока. — говорю я и останавливаюсь в дверях. Смотрю на мелкую. Зовут ее Хината, она учится еще в средней школе, но уже довольно высокая, мелочью пузатой ее не назовешь. Обожает читать мангу и тусить со своими подружками. По-нашему она где-то в седьмом или даже восьмом классе. Особой дружбы между Кентой и Хинатой не было, по причине взаимной войны на почве… да просто так. Где-то года два назад они поссорились и с тех пор изрядно охладели друг к другу, хотя раньше были дружны. Списываю это на пубертатный период и прочие прелести подростковой жизни.
— Послушай, Хината. — говорю я, поворачиваясь к ней: — давай вся эта история насчет выбитого зуба останется между нами, а?
— С чего это? — вздергивает подбородок она: — тебя поколотили в школе, а я молчать должна? Меня в моей школе засмеют, как узнают. Если уж ты за себя постоять не можешь, так по крайней мере давай маме расскажем, она с учителями поговорит.
— Я сам разберусь. — говорю я: — просто давай не будем ее волновать.
— Ну… я даже не знаю. — Хината прижимает палец к подбородку: — разве что если ты купишь мне парфэ в том кафе, что рядом с «Аэон Молл».
— Хорошо. — киваю я. Хината — жуткая сладкоежка, а что такое парфэ я не знаю, но предполагаю, что уж точно не сорт супа мисо. Суп она терпеть не может.
— Два! — тут же делает поправку на инфляцию и общую стагнацию рынка Хината.
— Что?! Нет, одно, так одно!
— Ну хорошо. Тогда с тебя одно парфэ в кафе. В эти выходные, имей в виду. И рот широко не раскрывай, а то мама увидит, а ты все равно парфэ будешь должен. — Хината отворачивается, показывая, что я ей больше не интересен. Я выхожу из ванной и иду в свою комнату, передвигаясь челночком, распрыгиваясь по дороге. Вперед-назад, вперед-назад, нырок, уклон. Джеб-джеб-кросс. Ноги все еще немного деревянные, телу постоянно надо напоминать не выпрямляться как во время танца, а наоборот — группироваться, сжиматься, подбородок к груди и к плечу, немного сгорбившись и смотря исподлобья.
— Дети! Ужин! — раздается крик снизу. Мама. Когда мы с Хинатой спускаемся вниз — нас уже ждет ужин, сегодня это неизменный карри с курицей. За ужином я старательно поворачиваю свою физиономию непострадавшим боком к матери, стараюсь не раскрывать рта, так чтобы не показать свою щербатость. Чертов Дзинтаро, придется с ним разобраться завтра. Впрочем, мои усилия пропадают втуне, потому что наша мама не садится с нами за стол, а сидит напротив телевизора, покачивая в руке бокал с красным вином. Отца за столом нет и это привычно для нашей семьи. В течении недели мы его обычно не видим, он либо приходит домой очень поздно, либо вообще не приходит и ночует на работе. За ужином мы не разговариваем, Хината молча собирает тарелки и складывает посуду в посудомоечную машину, я помогаю ей. Обычно Кента этого не делает и сразу поднимается наверх, но я считаю, что надо помочь сестренке, тем более она согласилась не выдавать меня перед матерью.