"Фантастика 2023-174". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Это бросок прогибом называется, что за дурацкое название и чем они тебе не нравятся? — бурчу я, в который уже раз за сегодня запрыгивая на ринг. 
— Да было у меня как-то раз… — расплывчато говорит Косум и скидывает с себя мастерку и спортивные штаны, не удосужившись пройти в раздевалку. Ее тело с темно-коричневым загаром — все покрыто узлами мышц, рельеф, которого обычно достигают только в пике «сушки», на последних днях подготовки к соревнованиям. Она остается в спортивном топе и коротких шортиках. Приседает и открывает сумку, достает пару перчаток. 
— Вполсилы — предупреждает она меня: — никаких силовых техник тут мне. Говорят, ты Куме в голову влепил, предупреждаю, я не Кума, я сдерживаться не буду, если ты решишь мне леща прописать. Это не бой, не соревнование, просто размяться, да на тебя посмотреть. Что можешь, какой рисунок боя тебе близок. Оттуда и будем строить … 
— Хорошо — говорю я, хлопая перчатками друг о дружку и чувствуя, как этот хлопок отзывается у меня в голове. Хорошо все-таки мне Ямада-сан прописал, до сих пор звенит в ушах. 
— Окей — с невероятно милым акцентом говорит Косум: — погнали. — и она обозначает мне лоу-кик в переднюю ногу, тут же добавляя рукой. Вот она, тайская школа бокса. Прямо сесть и зарыдать, настолько это движение классика, прямо визитная карточка боевого искусства. Идет прямо, почти не работает сериями, удары ногами в лоу или в мид, готовность принимать ответные удары туда же, короткие удары руками, в большей степени отвлекая, нежели работая серьезно, мало уклонов, практически нет нырков — и правильно, тут нырнешь вниз и вынырнешь — с коленом в бороде, а после такого уже не встают. 
— Правила? — коротко уточняю я, принимая очередной лоу на поднятую в блоке ногу. 
— Делай что угодно… — отвечает Косум и тут же поднимает перчатку вверх: — Но! Чтобы вполсилы, малой, я серьезно. У меня съемки сегодня еще, мне на лице синяков не надо. Хотя Нему и оставила тут свой контейнер с дурацким мясом… я не собираюсь с бифштексом на морде тут сидеть, ясно? 
— Уж куда более… — отвечаю я, поднимая руки и шагая вперед. Не будет она с мясом на лице сидеть. Нету уже никакого мяса. Уж если что к Соре в руки попало, то пиши пропало, хозяйственная она девушка. И мясо любит. 
  
Глава 4
 
— А у меня сегодня репетиция была с самим Ри Сакамото! Обалдеть! — говорит Сора и машет в воздухе ножом: — представляешь? — Сора сегодня одета не по своему обычному канону, сегодня она в футболке и каких-то спортивных штанах, ее волосы убраны в белую косынку, талию обхватывают завязки фартука, на ногах — тапочки. На данный момент времени — это самая домашняя версия Соры, которую я только видел. Две остальных — это версия для сдачи диплома или собеседования на приеме в крупную корпорацию (в костюме) или для сдачи экзамена на черный пояс (хакама и кендоги). Видеть Сору такой домашней приятно, она словно наполняет небольшую кухоньку уютом и теплом. 
— Сам Ри Сакамото? Ого! — отвечает ей Юрико, которая стоит рядом и режет лук: — вот ты везучая, Сора-тян! Он же невероятно крут! У него и «Грэмми» и «Оскар» есть! И это… Аморе, аморе… — напевает она: — это же он написал?! 
— Что? — Сора отрывается от куска мяса и смотрит на Юрико: — да не этот! Ты про Риучи Сакамото! А у меня был Ри, ну который, был айдолом… по моему лет десять назад. С крашенными волосами в бойз-банд выступал сперва… такой невысокий и нос у него сделан под Европу… острый такой. 
— А… не. Не знаю такого — отвечает Юрико: — и как он тебе? 
— Нормально. Хороший певец. Много интересного рассказал. — говорит Сора: — и умеет много чего. Такое соло на гитаре выдал! 
— Круто. — Юрико прекращает резать лук и вытирает глаза обратной стороной ладони. 
— Могу помочь — говорю я с места. Что-что, а резать лук умею. Да и мясо жарить тоже. Не понимаю всего этого пиетета вокруг куска мяса. Мясо и в Африке мясо и в Японии. В смысле — да, коровы тут особенные, и музыку слушают, и массаж им делают и авторское кино Скорцези показывают. И вообще, Сору послушать, так у этих коров жизнь получше чем у меня будет… вполне возможно, что они и в космос летают и пять языков знают и вообще борются со злом по ночам, но мясо — это мясо. 
 
— Сиди — говорит Сора: — от тебя толку. Нет в тебе должного… — она поднимает нож и смотрит в потолок, подбирая слова: — должного… 
— Чувства долга? Принятия? Осознания? — подсказывает ей Юрико, но Сора мотает головой, не то, все не то. 
— Просветления… наверное. Это как сатори — ощущение ясности бытия и осознания мира. И принятие его — говорит Сора, глядя в потолок с поднятым ножом. В фартуке и белой косынке она сейчас совсем не похожа на девушку-самурая, а скорее — на милую домохозяйку, которая рассуждает на какие-нибудь приземленные темы. Сколько в этом году стоит чеснок и когда уже сезонные овощи в продаже появятся. 
— Из всего сложности надо сделать — ворчу я, опускаясь на место: — мясо пожарить большого ума не надо. 
— Юрико-тян, стукни его по голове, я не дотягиваюсь — говорит Сора, упаковывая нарезанные куски в пластиковые пакеты с маринадом: — он же действительно так думает. 
— Я его бить не буду. Его и так сегодня слишком много били — заявляет Юрико: — его надо не бить, а лечить. Чем-нибудь… приятным. Вот что парням в таком возрасте нравится? Машинку уже не купишь… — с этими словами Юрико подмигивает мне: — может ему спинку в душевой потереть? 
— А давай! — тут же соглашаюсь я: — А то у меня сейчас даже мысли грязные!
— Вот еще! Юрико-тян не поощряй его! Он же бабник. У него куча девушек на воле! — как-то незаметно жизнь вне студии стала называться не просто домом, а именно «волей», как будто нас тут заперли без всякой возможности общения с внешним миром. Так и есть? Хм. 
— Правда? Таки куча? — Юрико откладывает нож. Передает нарезанный лук Соре и поворачивается ко мне, откидывая в сторону свисающий на лицо черный локон: — ты не преувеличиваешь? 
— Ничего подобного — отрицаю я и тут же вспоминаю дневную встречу с Кумой: — это все… эээ, слухи, распространяемые недобросовестными конкурентами. Завистники и сплетники, вот.
— Ты видела, сколько ему сообщений приходит по вечерам? А с какой довольной физиономией он голосовые слушает на своем диктофоне! — продолжает сдавать меня Сора: — да по лицу все понятно! 
— Хм… — Юрико смотрит на меня и улыбается улыбкой сытой хищницы: — интересно, что они все в тебе нашли, Кента-кун? Расскажешь? 
— А я тебе в душевой могу показать — говорю я: — раз уж мы все равно с тобой туда пойдем. Кстати и я тебе могу спинку потереть… и не только спинку. 
— Какое… заманчивое предложение… — поводит плечиками Юрико: — К сожалению, для потереть не только спинку у меня есть очень ревнивый парень. 
— Ревность — это плохо. — поднимаю палец я: — вот у меня ревности нет. Я вот никого не ревную и живу очень даже неплохо. Я вообще сторонник теории всеобщей любви и все такое. Занимайтесь любовью, а не войной, вот. 
— Все! — торжествующе говорит Сора и поднимает в воздух два пластиковых пакета: — маринад готов! Сейчас в гостиной посидим, подождем писем из дома, поплачем с Такеши и можно жарить. 
— А у меня идея есть — говорит Юрико: — давайте объединимся? Вот мы втроем. 
— Что? — Сора опускает пакеты и смотрит на Юрико: — как это? 
— Вот смотри — объясняет Юрико: — мы втроем тут немного в стороне на этом празднике жизни. Нет. Я против твоих песен ничего не имею, но посмотри на ситуацию со стороны — в этом наборе шоу добавили «перчика» со стороны единоборств. Был сезон, когда художников было половина, а то помнишь — юморные были… которые стоят перед микрофоном и из себя вымучивают… 
— Стэнд-ап называется — говорит Сора и Юрико кивает. 
— Все время запускать певцов и певичек скучно — продолжает она: — мы все это понимаем. Отсюда и попытки разбавить всех этих вокалистов кем угодно. Помните в прошлом сезоне? Помимо Бьянки-тян были две девушки из «искусства экзотических танцев на пилоне»? Сейчас все забыли, а ведь это была попытка добавить «перчика» с той стороны. Эротикой приправить.