"Фантастика 2023-174". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Можем — кивает она: — можем… но пока… давай еще.
— Тебе так нравится? — спрашиваю я, поглаживая ее попу и чувствуя как пальцы у меня периодически… нарушают границу.
— Нет — мотает головой она, по-прежнему не открывая глаз: — Мне еще недостаточно стыдно, чтобы я вышла в коридор совсем красной…
— И как именно сделать тебе стыдно? — спрашиваю я, исследуя каждый сантиметр ее гибкого и тренированного тела гуттаперчевой девочку.
— Может… так? — она чуть отстраняется и легко закидывает одну ногу мне на плечо, прижимается обратно и… да, она стоит на одной ноге на идеальном шпагате, прижавшись ко мне.
— Мне всегда казалось, что эта позиция очень стыдная — говорит она: — использовать свои умения и способности для этого… как же стыдно!
— А ты у нас любишь подчиняться, да? — говорю я, все же хватая ее за ее великолепные длинные черные волосы и наклоняя ее голову ко мне: — потому что ты слишком много всего контролируешь в жизни, интриганка…
— Нет! Это не так… — говорит она, но когда ее тело так прижато к моему — соврать о таком невозможно, дрожь ее тела передается и мне.
— Ты обожаешь просчитывать людей и думаешь, что ты — самая умная, верно, Ю-тян? — наматываю волосы на кулак и тяну. Тихий стон и трепет тела как натянутой струны. Что же, понятно, было предсказуемо, Ю-тян у нас на самом деле хочет быть нижней, но вот позволить себе не может. Схожая ситуация и у меня — тоже не могу позволить себе выплеснуть свое желание доминировать, в современном обществе это не поощряется. Но вот в постельных играх — можно, только если договоритесь о правилах безопасности и не придушите друг друга на первом свидании.
— Нет! Не надо! — кричит Юрико, вырываясь. И если бы я не знал на что она способна, не видел ее способности как бойца — я бы мог и поверить. И, конечно — отпустил бы. Но я видел как она может двигаться, знаю, что элементарные вещи из разряда «как освободиться от захвата за волосы и вбить нападающему кадык в позвоночник» — она знает на уровне рефлексов. А значит она играет. Хорошо так играет, во весь рост. Сам Константин Сергеевич бы только в ладоши похлопал… талант же.
— На самом деле ты же хочешь этого — говорю я стереотипную фразу из хентайной манги. Вот ничего другого на ум не пришло, честно. Надо расширять свой фразеологический багаж, а то что такое в самом деле.
— Нет! Отпусти! Нет! — в какой-то момент она изгибается назад, да так сильно, что…
— Кхм… — кашляю я и опускаю глаза вниз. Юрико в свою очередь открывает глаза и смотрит вниз.
— Ээ… извини, случайно вышло — говорю я: — мне вынуть?
— Ну… теперь чего уж. — говорит Юрико и пожимает плечами: — Станиславский бы одобрил…
Вышла из раздевалки Юрико как и планировала — с большой помпой. Она не стала натягивать спортивку или там футболку, нет. Она принесла с собой простыню. Завернулась в нее, да так, что половину Юрико было видно, выбежала в коридор, покрасневшая и покрытая капельками воды и пота, увидела всех наших сплетниц на табуреточках, всплеснула руками, закрыла лицо и убежала по коридору, оставив меня расхлебывать последствия. Сыграла так сказать в катарсис и глубокую душевную травму. Конечно, босая девушка в одной простыне с раскрасневшимся лицом бежит по коридору, пряча лицо в ладонях, сгорая от стыда — это сильный образ. «Графиня изменившимся лицом бежит пруду.»
В коридоре же царило глубокое молчание. Учитывая, какие тут тонкие перегородки, я представил, как тут все было слышно и поежился. Эффект, наверное, убойный. Девушки как одна — все красные, глаза отводят и от меня и друг от дружки. Устроили мы тут с Юрико Варфоломеевскую Ночь. Впрочем, настроение у меня было очень хорошее, омрачало его только то, что ужин уже прошел, а до завтрака еще далеко. Потратил тут калории, понимаешь, работал во славу родины и помощи людям.
— Добрый вечер! — здороваюсь я со всеми, прерывая неловкое молчание: — душ свободен! Прошу прощения, что занял его так надолго…
— Н-ничего. Я сегодня все равно мыться не хотела — отмораживается Эйка-тян: — лучше так похожу, правда, девчата?
— Я после такого туда в жизни не зайду. — прямолинейно рубит Дездемона: — вы слышали? Бедная Юрико!
— Пожалуй я тоже воздержусь — кивает Сора: — там наверное … гормоны какие-то. В душевой этой.
— Над нами ставят психологический эксперимент — говорит Кимико: — они на нас испытывают супер-феромоны! Сперва Кенте впрыснули и он тоже — всего лишь жертва экспериментов, учитывая то, что он с Ямадой-саном переспал!
— Что за бред ты несешь! — вскидывается Сора: — откуда у тебя такая чушь на уме?!
— Мне Нобуо рассказал! А ему… ты же и сказала!
— В любом случае — душ свободен. Я на кухню пойду — что-то кушать охота. Кто со мной? Никого? Ну ладно — и я иду на кухню. На кухне за столом сидит Мико в своем обычном мальчишеском наряде. Видя меня краснеет и начинает суетиться, не зная, куда руки девать. Она отодвигает от себя керамический чайник, потом — чашку, спохватывается и придвигает чашку вновь, проливает чай, чертыхается вполголоса, тянется за тряпкой и толкает стол, привстав. Опускается на стул и заливается краской. Вот нипочем не скажешь что та же самая девушка, что меня в душевой подкараулила — и куда вся смелость подевалась?
— Мико! — говорю я и она вздрагивает: — как раз хотел с тобой поговорить. Что с тобой? Я что-то не так сделал?
— … — она опускает голову.
— Что? Извини я не расслышал. — и вправду, разобрать то, что она там бормочет себе под нос — невозможно.
— Нет… — тихо отвечает она наконец. Ну, начало положено.
— Ты твердо решила завтра из проекта уходить? — спрашиваю я, переводя разговор на нейтральную тему. Может так у нас общение какое-никакое состоится.
— … да — отвечает Мико, опустив голову вниз и внимательно разглядывая скатерть.
— Ну… хорошо. — откликаюсь я. Разговора не получается. Через некоторое время Мико встает, кланяется и уходит. Мда. Классный из меня переговорщик, что сказать. Прямо Харви Спектер. Завтра Мико от нас уходит, а я так с ней и не поговорил по-человечески.
— Сидишь? — на кухне появляется Сора: — как у вас с Юрико все прошло?
— Как будто не слышала … — ворчу я, наливая себе чаю: — попьешь чай со мной?
— Да Юрико заперлась в комнате и не открывает — говорит Сора: — вот и беспокоюсь.
— Все с ней нормально — говорить открытым текстом я не могу, да и Сора не может, обходимся экивоками. То, что с Юрико все нормально, а чувствует она себя просто отлично — в этом я уверен. Прямо на сто процентов.
— Понятно… — тянет Сора: — а то девчонки боятся теперь на кухню заходить, пока ты тут. Вдруг, говорят, сработает эта твоя штука прямо на кухне, а тут запись идет. Потом будут продаваться диски «Лучшие коитусы 10-го сезона Токийского айдола! Без цензуры!», и куча народу на твою жопу смотреть будет.
— Таки пускай смотрят — пожимаю плечами я: — мне от народа скрывать нечего. И стыдиться особенно тоже нечего. Все как у других. Вот был бы у меня…
— Хорошо тебе… — вздыхает Сора: — а у меня родители на уши встали, как последняя серия вышла… с нашим поединком в зале. Папа говорит, что я репутацию додзе под угрозу поставила и чтобы домой собиралась. А я наоборот — собиралась всех спасти!
— А чего молчала? — спрашиваю я: — Щас чего-нибудь придумаем. Есть у меня парочка мыслей — сразу же. — в голове быстро проигрывается комбинация с участием Кумы и его коллектива боевых акробатов. Есть мысли, есть, работает соображалка, что радует. А то в связи с выбросами гормонов как будто отупел тут совсем.
— Да что тут придумаешь… — вздыхает Сора, но я округляю глаза и посылаю невербальный сигнал, мол потом. Она замолкает и в ее глазах загорается интерес.
— Я с Косум поговорю… но все равно это только на следующей неделе. Завтра уже шоу и голосование и все дела. Насыщенный день.
— Да. — кивает Сора: — тогда… до завтра.