"Фантастика 2023-174". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Кхм! — поперхнулся от такой наглости Кума, встрепенулась за его спиной Нему. Рискованно. Конечно, здесь, как и везде, сильный хозяин своему слову, сам дал, сам и назад может взять. Однако я надеюсь, что Кума не опустится до эпатажей вроде «Косум обещала чего-то? Вот пусть сама и выполняет!» или там «знать ничего не знаю, пшел отсюда мелкий». Он — может сделать и то и другое и никто ему ничего не скажет. Формально никакого контракта не было, договоры и соглашения Кума не уважает и о том, что он нарушил свое слово буду знать только я и он. Возможно еще Косум — если я трепло окажусь. Однако, именно такие люди, как Кума, ценят и держат свое слово, даже если это оказывается неудобно. Даже если их поймали на слове. То есть слова «Кума будет тебе должен» — скорее всего в переводе на юридический и в переложении на бумагу значат что «Ямада-сама обязуется оказать мелкую, ничего не значащую услугу, как-то — выдать сувенирный пояс чемпиона с автографом Сомчая, провести разок на бои без правил — настоящие (!), может даже занять небольшую сумму денег, но не более того». 
Однако трактовать эти слова можно по-разному и говоря это Кума искренне считал, что просьба мелкого пацана никоим образом не сможет поставить его в неловкое положение. Это как тот случай с Александром Македонским и просителем, который попросил у него один динар. Македонский сказал, что этого как-то маловато и может он попросит чего-нибудь другого? Тогда проситель сказал — подари мне свое царство. Македонский ответил — в первый раз ты попросил того, что ниже моего достоинства. Во второй раз — того, что выше твоих заслуг. И обе твои просьбы были неуместны. 
Слава богу, что я не прошу у Кумы его царство. Все что мне надо — это разок выступить от его имени. Один раз. Где находится студия «Сейтеки Блиц!» — я уже знаю, кто там принимает решения — тоже. Все, что мне надо — поговорить с ним. Но с простым школьником, пусть даже с участником шоу — он и говорить на серьезные темы не станет. А вот с посланцем слова Кумы — еще как. Осталось только заручиться этим словом. Как там — дайте мне в аренду метр государственной границы… и я богат. Слово Кумы на один раз — это сильно. И сейчас он колеблется. 
— Хорошо! — тяжелая ладонь Кумы опускается на стол, и дубовая доска трещит от удара, взметаются какие-то бумажки и Нему тотчас бросается их поднимать, что-то причитая вполголоса. 
— Хорошо — повторяет Кума, не отнимая ладонь от столешницы: — но если ты опозоришь мое имя… или имя моего клуба… — он не заканчивает предложения, тут и так все ясно. Законопослушный бизнесмен Ямада-сама лично зальет мои ноги в тазике хорошим бетоном и отправит прогуляться на дно залива. 
— Этого не будет. — уверяю его я. Кума все же рискнул, исходя из того, что много вреда пацан не должен нанести, даже выступая от его имени. Ну и потом, если все зайдет слишком далеко — всегда можно от меня откреститься. 
— Возьми Сомчая — ворчит Кума: — и эту шаровую молнию, которая его сестра. Сами натворили, пусть сами и расхлебывают. У меня перед тобой больше нет долгов. 
— Спасибо, Ямада-сама. — я кланяюсь и выхожу из офиса. И только когда дверь за мной бесшумно закрылась — чувствую, что взмок. Черт. Я рискую. Но это и есть жизнь, не так ли? 
— Конечно поговорим — соглашается Тэтсуо. Сато Тэтсуо — главный на студии «Сейтеки Блиц», а также «Рокет Джамп» и «Инкредиблес». Все эти названия одного и того же серого, неприметного здания, в котором раньше был какой-то цех, производственная линия по упаковке рыбных консервов. Застарелый запах рыбных консервов, чего-то кислого и едкого — едва уловимо обитал в воздухе, несмотря на все усилия новых хозяев по очистке и дезодорации помещения. Мы стоим в большом помещении, посередине, на больших матах, покрытых черной полиэтиленовой пленкой — три девушки разной степени раздетости. На одной школьная форма, но такая, за которую у нас в школе дисциплинарный комитет четвертовал бы — юбка совершенно не скрывает трусики, а через прозрачную ткань матроски — видны темные пятна сосков. Она стоит, скрестив руки на груди и внимательно изучая нас недовольным взглядом. Вторая девушка сидит на мате по-турецки и внимательно втыкает в свой смартфон. Она совершенно голая. Третья является компромиссом между ними и щеголяет в коротких шортиках, будучи топлесс. Она сидит на складном стульчике и нетерпеливо качает ногой, тоже скрестив руки на груди. Вокруг девушек суетится полностью одетая девушка в сером костюме и поправляет им косметику кисточкой. У треноги с камерой — стоит оператор, опустив наушники на шею. У стенки стоит группка парней, они все в белых трусах и носках. Им холодно, они ежатся и приплясывают на месте. 
 
Мы прервали производственный процесс и Тэтсуо хмурится, бросая взгляд на меня и Сомчая. 
— Скоро там? — спрашивает голая девушка, не отрываясь от телефона: — у меня сегодня сокращенный день, сегодня нянька у Харуто уходит в обед. Я предупреждала. 
— Потерпи, дорогая — отзывается Тэтсуо: — не видишь, у нас тут… гости. Кстати — он смеривает взглядом Сомчая: — а ты не хочешь присоединиться? У нас мужчин как раз не хватает, современная молодежь и минуты не держится, а ты — силен. 
— Что ты сказал? — гора мышц, увенчанная лысой головой со шрамами — лишь слегка качнулась в его сторону, скорее обозначая движение, нежели двигаясь, но этого хватило, чтобы Тэтсуо побледнел и торопливо поднял руки. Сомчай умеет быть грозным, да. Ему для этого даже и делать ничего не надо — просто посмотреть на тебя. 
— Эй! Все в порядке, не хотите — не надо. Просто потрахались бы на халяву. — говорит Тэтсуо: — а то мои все закончились уже. Хорошо-хорошо. Конечно я уделю вам время… все-таки вы от Кумы. 
— Ребята и девчата! Перерыв полчаса! — кричит он и недовольный ропот служит ему ответом: — можете покурить! Никакого алкоголя! Сай, присмотри за Иоши… и чтобы были готовы через полчаса — продолжаем съемки! 
Кабинет у Тэтсуо — одно название. Это небольшая каморка, где с потолка свисают какие-то провода, пластиковые панели частично выбиты, частично потрескались, окон нет, на стенах — стеллажи с пыльными залежами бумаг и дисками, на одной стене — плакаты с голыми девушками и рекламой. В одной я узнаю Кимико, только с длинными черными волосами. Она одета в традиционное кимоно, которое распахнуто на груди и ее нога видна до самого бедра в разрезе, в руке она сжимает катану, ее глаза светятся красным, кроваво-красные губы раскрыты в полуулыбке, обнажая клыки. Красные иероглифы поперек ее пояса гласят «Интервью с вампиром! Откровенная версия!»
Тэтсуо скидывает какие-то папки с продавленного кресла и садится сам, жестом указав на старый стул напротив и не менее старый диван у стены. Я сажусь, а вот Сомчай, покосившись на диван — предпочитает встать у меня за спиной. Сказать, что Сомчай не в восторге от своей роли «громила за плечом у мажора» — ничего не сказать. Но слово Кумы — кремень, вот и отрабатывает. 
— Надо полагать ты по поводу Марии Танака? — предупреждает меня несменяемый глава трех студий, находящихся на старом консервном заводе: — выкупить контракт и жениться? Да ради бога. Тридцать миллионов иен отступных и пусть катится на все четыре стороны. 
— По поводу — киваю я: — но речь не о выкупе. 
— Вот как? Тогда? — он кидает быстрый взгляд на Сомчая: — беспределить будете? Кума своих громил пошлет? Это не по-людски. Все так скажут. У меня защита есть, семья Оды из Киото. 
— Дошли до меня слухи … — говорю я, нагнетая атмосферу. 
— О чем? О том, что я тут эксплуатирую девочек и насилую их направо и налево? — Тэтсуо хлопает себя по карманам, не находит того, что искал и роется в ящике стола. Достает пачку сигарет и зажигалку. Закуривает. Барабанит пальцами по столу. 
— Смотри, малыш — говорит он, наклоняясь вперед: — ты думаешь ты тут первый рыцарь в сияющих доспехах? Сколько я вас видел — отцы, братья, возлюбленные… вы все — сразу же норовите старого Тэтсуо в морду бить. А что я сделал? Я их сюда силой приволок? Я их заставил одежду снять? Я их заставил на условия соглашаться? Они просто хотят заработать деньги, а как только семья узнает — так сразу «ой, меня заставили». Если кто-то и виноват, так это капиталистическая модель развития общества и перекос в сексуальных ролях мужчины и женщины. Ты конечно можешь приказать своему Конану-варвару мне голову оторвать, но тогда и у Кумы неприятности будут, все-таки Ода из Киото — это сила. Ну и… самое главное — а толку? Твоя Мария Танака — шлюха, эй я в хорошем смысле слова! — поднимает руки он: — Она — просто рождена для такого ремесла и вот ничего ей не дается так легко как это. Она все равно найдет себя в этом. Все равно будет трахаться налево и направо, будь то за деньги или бесплатно — когда перестанет нуждаться в деньгах. И если вы поженитесь — то она начнет наставлять тебе рога на второй день. Конечно, если тебе это нравится… — он пожимает плечами, оставляя фразу висеть в воздухе. Я молча смотрю на него. Он суетится, а это — хорошо. Нет необходимости раскрывать свои карты сразу, у него в голове своя модель вселенной, своя версия происходящего, лучше дать ему высказаться.