Дьявол сказал "бах" (ЛП)

Видимо, я попал на синод, совещание в день солнцестояния, где гранды Саб Роза собираются, чтобы придумать, в какие гнусные игры для вечеринок они будут играть на Новый Год. Блэкбёрн — гадатель, заглядывающий в будущее провидец. Авгур Саб Роза всегда гадатель, а нынешний правитель, предположительно, довольно неплохой. Если он предсказал мой приход, у меня неприятности. Если повезёт, он слеп к фокусам Люцифера. Конечно, это может быть ловушка, и он хочет, чтобы я оказался в тесном помещении, где не смогу убежать. Ладно. Я уже несколько месяцев не убивал людей.
По традиции официальных совещаний, в передней части комнаты парит символ Саб Роза, словно аэростат Суперкубка. Символ представляет собой кадуцей — обвившиеся друг вокруг друга в виде восьмёрки змеи. Символ знания. В первом пересечении, верхнем отверстии восьмёрки, расположен вписанный в треугольник квадрат, внутри которого круг. Квадратура круга. Алхимический символ делания [133]. Делание — это магия и секреты, которым можно научиться для расширения сознания и усовершенствования мира. Нижнее пересечение — это чёрный круг с тремя линиями, подобно солнцу расходящимися лучами от змея. Алхимический символ золота. В старину золото означало просвещённость. В наши дни золото означает просто золото. Я пинаю в сторону одну из дверей, достаю «Глок» и всаживаю по пуле в каждый конец кадуцея. Предмет вспыхивает и пеплом осыпается на ковёр.
— Похоже на вечеринку. Ты вломился на мою, так что я решил отплатить тем же.
Блэкбёрн приходит в ярость, ни капельки не испугавшись. Он симпатичный парень в дорогом итальянском костюме и с широким лицом политика, которое так и просится на стодолларовую банкноту. Из-за седеющих висков он выглядит так, будто ему под полтинник, но я знаю, что ему далеко за сто.
— Как ты попал сюда? Ты вторгся в мой дом и прервал секретное дело Саб Роза. Если раньше ты и не был разыскиваемым преступником, то теперь, Старк, точно им являешься.
Блэкбёрн указывает мимо меня на кого-то, кого я не вижу.
— Позовите охрану…
Я заношу «Глок» за спину и стреляю, не глядя. Что-то падает на ковёр. Я приставляю ещё горячее дуло к подбородку Блэкбёрна.
— Если эта фраза обращена туда, куда я думаю, тебе лучше произнести её красиво, потому что это будут твои последние слова.
— Очень прошу, мистер Блэкбёрн. Позвольте мне это сделать. Я давно хотел дать пинка этому грубияну.
Это хриплый голос короля Каира. Хриплый, потому что его крик во всю глотку тихий, на грани, блядь, слышимости. Он глава семейства, специализирующегося в качестве наёмных худу бандитов, как официально, так и неофициально. Он представляет собой тощую крысу с ирокезом на голове без рубашки в бархатном пальто до пола, отделанном страусиными перьями. Он считает, что визги и прыжки по мебели делают его панком. На самом деле, это просто делает его наркоманом на «Дикси Уишбон».
«Уишбон» — это своего рода худу-мет. Он делает вас нервным параноиком, но парни вроде Каира тащатся от него, потому что он не поджаривает их как обычный мет. Он выжигает людей вокруг них. Заядлый наркоман на «Дикси Уишбон» в конечном итоге окажется в окружении своры желтушных чернозубых психопатов. Ходят слухи, что семья Каира с этого начинала в Алабаме. Он стоит на тяжёлом диване красного дерева. Спрыгивает и пытается пнуть его в мою сторону. Ему почти удаётся, но тот зацепляет край кресла Кайзера Наварро и бьёт его по лицу. Наварро — глава большого южноамериканского синдиката Саб Роза. Не из тех, кого вам захочется ударить столовым гарнитуром. Благородно-драматичный момент Каира превращается в бурное наркоманское веселье в стиле «Трёх Балбесов». Он подходит, чтобы извиниться перед Наварро, и женский голос наводит в комнате порядок.
— Успокойтесь, леди и джентльмены. Может мистер Старк и много в чём виновен, но присмотритесь, и вы увидите, что он не тот, за кого вы его принимаете.
Я узнаю этот голос. Он принадлежит одной из двух-трёх, кого я больше всего ненавижу на этой планете. Я убираю «Глок» в карман, хватаю наац и готовлюсь к худу-атаке, но, когда я поворачиваюсь, она просто в одиночестве сидит за столом Блэкбёрна, глядя на меня так, будто я гнилой банан на дне её сумки для ланча.
 
— Разве ты не должна быть где-нибудь, играя в Рагнарёк? — говорю я и поворачиваюсь обратно к комнате. — Вам известно, что, когда она не с вами ублюдками, Стервелле Де Виль [134] не терпится убить Бога. Как вам такая злоба? На её фоне я кажусь совершенно разумным.
Аэлита — ещё один чёртов ангел. Не падший, как Люцифер, а один из более поздних мерзавцев Бога. Из-за того, что Бог позволяет жить такому ублюдку нефилиму как я, Аэлита решила, что старик впал в маразм, и нужно положить конец Его страданиям. Раньше она вместе с маршалом США по имени Уэллс руководила Золотой Стражей, земными пинкертонами Бога. Стража погибла, и я не слышал никаких новостей об Аэлите до этой минуты.
Блэкбёрн встаёт между Аэлитой и мной.
— Немедленно прекратите это, мистер Старк.
— Убей его. Блэкбёрн, прикончи его на хер, — кричит Король Каир.
Я хватаю со стола Блэкбёрна хрустальный шар размером с дыню и швыряю в потолок. На Каира обрушиваются осколки стекла и куски штукатурки.
— Блядь! — кричит он, но не смеет ничего делать без разрешения Авгура.
Я узнаю в толпе несколько лиц. Туата Форчун, жена Блэкбёрна. Она бронтомант. Творец грома. Приличный бронто может оседлать грозовые облака, чтобы отыскать потерянных людей и предметы. Профи может использовать молнии как оружие. Должно быть, недавно было несколько сильных бурь, потому что Туата выглядит такой же зелёной и измотанной, как гражданский на химиотерапии. Некоторые виды худу отнимают у вас больше, чем другие.
Здесь Ходжа Насреддин. Он Старьёвщик. Торговец душами. Из семьи Саб Роза из Старого Света. Старый, как грёбаные допотопные времена. В наше время его семья могла быть нефтяными и медиабаронами, но в их подвалах спрятаны древние реликвии Саб Роза, которыми ещё тысячу лет назад торговали на Великом Шёлковом пути.
Мэр Саб Роза Лос-Анджелеса возлежит на пурпурном шёлковом диванчике в окружении телохранителей. Ричард Уильям «Большой Билл» Уитон-третий. На последних выборах он отбросил «третий», но вы всегда знали, что оно там было, словно он король старой доброй Англии, и каждый должен знать, сколько их всего.
Рядом с Большим Биллом, аккуратно сложив руки на коленях, сидит парень. На нём костюм круче бриллиантов, и у него маникюр, которому бы позавидовал сам папа римский. Он не из Саб Роза, и он настолько на грани, что не думаю, чтобы он когда-либо прежде видел столько в одном месте. А может он напуган, потому что только что, стреляя из пистолета, ворвался сумасшедший парень.
В задней части комнаты находится девушка с бритой головой и множеством татуировок. Я бы поклялся, что откуда-то знаю её, но за эти годы я познакомился больше, чем с парой татуированных девушек. У неё крупные шрамы на шее, а одна сторона лица похожа на тех женщин, о которых вы слышали, которых облил кислотой бывший любовник-псих. Это значит, что я не знаком с ней. Я бы запомнил эти шрамы. Надо отдать должное Саб Роза, которые сохраняют свои раны. Когда можно отправиться в худу-клинику, как у Аллегры, и залечить всё за час, понятно, что эта девушка любит свои шрамы больше, чем быть красивой. Молодец.
Я смотрю на Блэкбёрна и щелчком раскрываю наац.
— Зачем ты сегодня вечером послал за мной головорезов? Они ворвались в общественное место и начали стрелять. Пострадали гражданские.
Король Каир смеётся, будто я рассказал отличную шутку «тук-тук» [135].
— Конечно, Каир. Это были твои ублюдки. Не так ли? Мне следовало догадаться по трясучке «Уишбон». Неудивительно, что они не смогли попасть, во что целились.
— Они напали на тебя, потому что думали, что ты тот другой Старк. Он не носил оружия и не сквернословил. Он был освежающей переменой, пока не убил сына мэра, — говорит Аэлита.