Каллгира. Дорога праха (СИ)
— С чем? — спросил Ариан и несколько раз щёлкнул зажигалкой. Каз не увидела, когда он достал портсигар.
Пламя тухло, руки Валлета тряслись, он шипел от злости, щёлкал и щёлкал. Уже замахнулся, чтобы швырнуть зажигалку, но Вег забрал её, одним щелчком поджёг сигарету и похлопал Валлета по плечу, успокаивая.
— С чем тяжёлая ситуация? — продолжил Ариан после длинной затяжки. Дым пахнул гвоздикой, и Каз отстранилась от приторности. — С человеческой тупостью? — Ариан махнул рукой в сторону. — Ну, отомстили они, ну, убили надзирателей. Что, свободны теперь? А поля зачем жечь? Сами же ничего не вырастят, что жрать будут?
— Им уже нечего есть. — Каз ответила на ходу, возвращаясь к мотоциклу. То, что ей очевидно, Валлет не разглядит даже под носом. — Князья воюют, набирают войска из жителей — дешевле, чем нанимать профессионалов. Налоги поднимают каждый месяц. — Она села, положила ладонь на рукоять мотоцикла, заметила следы гари над крылом переднего колеса. — Лучше всё сжечь, чем отдать врагу.
— Князь дал им земли, не пускает сюда чужие армии, защищает этих людей — и при этом враг? — гаркнул Ариан. Клаудия потянулась к его руке, чтобы успокоить; сама всё потом объяснит.
— В их глазах — да, — сказал Вегард. Каз посмотрела на него, изучая. В напряжённых скулах, скрещенных руках, спокойном лице она находила что-то новое. — Едем.
Отъезжая, Казимира слышала, что Валлет о чём-то спрашивал, когда садился за руль.
— Фахурýн... другое... — отвечал Вег.
Рык мотоцикла заглушил все звуки.
* * *
Ярмарка была самым крупным городом Оссира, даже больше столицы. Здесь всегда было шумно, людно, а развлечений и товаров хватало на любой вкус. По улицам тянулись торговые ряды — основной местный заработок. Кто-то предлагал мясо, фрукты, овощи, чуждые для Гастина и его сурового климата. Мастера из Каллгиры, Фийо и других горных княжеств держали оружейные лавки. В цивильных магазинах с охранниками на входе под стеклом держали драгоценные камни и редкие металлы. Древесину свозили из Гегýта и Кимы, лучших скакунов пригоняли с востока, из Кибри́йи. Морскую рыбу — деликатес для гастинцев — везли из ближайших портов. Но Валлета интересовал только рынок автомобилей.
Вегард предложил высадить Клаудию у Белого Храма, но она настояла, чтобы остальные к ней присоединились. Казимира и Дакин вызвались на поиски врача и аптеки.
— Мало ли, он ещё вспыхнет, если перейдёт порог вашей церкви? — Каз указала на чёрные одежды монаха.
Вег улыбнулся уголками губ, Ариан усмехнулся. Клаудия сделала вид, что не услышала.
— Без обид? — спросила Казимира, когда машина отъехала, и они с Дакином остались одни посреди незнакомой улицы.
— А?
— Ну, шутка моя.
— Всё хорошо, я посмеялся, — с непроницаемым лицом ответил Дакин.
Каз на пару секунд задержала на нём взгляд, пытаясь заметить какие-то изменения — может, и правда, улыбка проскользнула. Если бы.
— Ты бывала здесь прежде? — спросил Дакин и поправил капюшон.
Как ты не спёкся на такой жаре во всём чёрном и с покрытой головой?
В этом году бафáр [2] выпал на удивление жаркий и душный. Если четыре дня назад был Догюд, праздник пробуждения Алги, значит, сейчас началась пятая дюжина дней бафара. Совсем скоро наступит ряáз, и тогда под открытым небом не походишь, ночи будут длиться пару часов, дни станут бесконечными, воздух — таким сухим и прожжённым, что редкие леса начнут гореть. Малейшая искра — вспыхнет всё поле. Свалить бы из Гастина до той поры.
Казимира никогда не питала тёплых чувств к этому краю, в традициях и вере которого выросла. Всё здесь слишком показное, всё тебе навязывают. Вот, есть праздник, мало ли, в кого ты там веришь, будешь есть вот это вот этой рукой, а назавтра — пост начнём, только водой и хлебом питаться будешь. Что значит, ты мужик, и тебе нужно мясо? Никаких поблажек! Что с того, что ты из другого края? Живёшь под нашей крышей, будешь по нашим правилам есть, спать и праздники справлять!
Гастинцы гостеприимны, пока ты по незнанию не откажешься от угощения, чем оскорбишь весь род. Гастинцы щедры, пока тебе есть, что предложить взамен. Гастинцы религиозны и набожны, пока не пойдут мстить князю и жечь урожай — всё, что им Алга дал. Но чего у людей Гастина не отнять, так это несгибаемости. Суровый климат — суровые люди.
Казимира выставила перед Дакином руку, чтобы не дать шагнуть. Из ворот перед ними только что вышел парень с громоздким мешком, а за ним выглянула женщина, остановилась на пороге и выплеснула вслед кувшин воды. По привычке Каз дёрнула себя за мочку уха и сплюнула под ноги. Суевериями здесь будто воздух пропитался — не захочешь, а всё равно налипнут, как мерзкий запах. Воду вслед уходящему льют, чтобы дорога была чистой и лёгкой. Мочку уха дёргают и плюют под ноги, чтобы не сглазить. Каз остановила себя на том, что попыталась толкнуть Дакина локтём — мол, повтори за мной. Ну-ка, нечего его учить.
Поблуждали ещё, но всё же нашли узкий двухэтажный домик, зажатый между баром и заведением, название которому заменял плакат с веточкой сирени.
— Здесь я когда-то жила, — сказала Казимира и указала подбородком вперёд.
Ступеньки и порог отмыли от красной краски, которую недовольные горожане плескали на дом убийцы. На окнах теперь колыхались ажурные шторки, пахло выпечкой и тушёным мясом. Крышу переложили, фасад освежили. Неплохо, но было лучше.
— Здесь? — Дакин посмотрел на одну вывеску, на другую, на Казимиру. — Между баром и домом фрин?
— Кто я, по-твоему? — Каз повернулась к нему и продолжила с надрывом в голосе: — Аристократичная барышня, которую подобное общество должно повергать в обморок? — Она ещё раз с ностальгией посмотрела на окошки и перила балкона. — Тут было весело.
Она улыбнулась, вспоминая, как засыпала на крыльце, как вусмерть пьяная спорила, что пройдётся по перилам этого балкончика и не упадёт. Выиграла. А вот когда залезла во второй раз, чтобы отпраздновать победу, подвернула лодыжку. Мастерство!
— И арендная плата была такая, что съезжать было бы... было преступлением, — исправилась Каз.
— Почему тогда съехала? — спросил Дакин, когда они двинулись дальше по булыжной мостовой.
— Уехала как-то на задание, — на ходу выдумывала Казимира, — потом появился другой контракт, второй-третий. Не успела вернуться до того, как хозяин нашёл новых жильцов. В этом городе никого не ждут. — Она пнула булыжник, вспомнила коллекцию метательных ножей, которые развесила когда-то на стене в столовой. Вспомнила серый плащ ручной работы, который ей подарили за отличную работу в Колаге. Столько добра, столько воспоминаний. И всё это теперь зола. Или золото в чьих-то предприимчивых руках.
— Я думал, ассасины живут на территории ордена.
— Можно выпросить землю, дом отстроить. — Они замерли на оживлённой дороге, где никто не замечал пешеходов и останавливаться не собирался. Каз подняла руку, свистнула так, что Дакин вздрогнул, а машины тормознули. — Шагай, их вежливость ненадолго. Что я говорила? А, вот, можно комнату выбрать в крепости, чтобы не в общих казармах жить, но многие покупают дома в княжествах — так и мотаются с места на место. У меня было... — Каз задумалась, подсчитывая, — съёмная квартира здесь и в Мехшеде, по дому в Дэиве и в Кýгу.
— Неплохо.
Да, было очень даже неплохо.
Каз помнила эту улицу куда более просторной, но Ярмарка перестраивалась день за днём. Старое здание уступало место новому, владельцы сменялись быстрее, чем князья, а лавочники перебирались всё ближе к центральной торговой площади.
Дорогу преградили высокие каменные плиты — стройка. Чудесно. В том самом месте, где прежде находился кабинет врача Казимиры. Она сплюнула под ноги, размяла шею. Предложила Дакину вернуться к бару и поспрашивать там, может, кто из местных подскажет хорошее место.
— А нельзя зайти в любую аптеку? — Дакин указал на очередную вывеску с травами.
— Не стоит. — Казимира поморщилась от едкого запаха из открытого окна. — Слишком много жулья. Я хожу тут только к проверенным людям.