Дурак космического масштаба (СИ)

— Работаем.
Я отключился. Судя по интонациям генерала, случилось что-то новенькое.
— Рос, пожар, — бросил я, хотя кривая скорости и так уходила в "красную зону".
Что же там, у Мериса, стряслось, и где Дьюп?
"Человеком" оказался медик. Достаточно остепенённый. Судя по сухой насупленной морде лица — профессор или вроде того. (Знаков отличия медики не носили.) В кабинете Мериса медик уже разложил своё вампирское оборудование.
Я видел, что мужик крови моей хочет, но спросил:
— Чем могу?
Медик выдержал мой ехидный взгляд и подыграл, широким жестом указав на гостившее у Мериса медицинское кресло.
— Пытать будете? — спросил я весело. — Зачем?
— А вот решите логическую задачку, — медик легко взял мою интонацию и начал её развивать. — Дано: три корабля, участвовавшие в событиях в районе некой Плайты. "Каменный ворон", "Кора" и "Абигайль". "Каменный ворон" людей на Плайту не высаживает, оттого на нём, якобы, никто и не заболевает. Допустим. Но на "Коре" заболевает 100 процентов экипажа, а на "Абигайль" всего 68 процентов. Мало того, некоторые пилоты "Абигайль", непосредственно контактировавшие с заразой — удивительно долго сопротивляются. Первые признаки болезни проявляются у них только спустя 28 дней после контакта, когда половины экипажа "Коры" уже нет в живых. Мало того, некий Вальтер Дерен, будучи в контакте с инфицированными — вообще не заболевает. Знаете, что послужило последней каплей, спровоцировавшей таки мой визит к вам?
— Каплей? — переспросил я. — Спирт, черет?
— Да ну вас, — усмехнулся медик. — Допросы я начал практиковать. По бумагам пилотов "Каменного ворона" на Плайте не было, а начал допрашивать — выяснилось, что и они рядом крутились. Некие Неджел и Тусекс?
— И? — насторожился я.
— И — ничего! — экспрессивно всплеснул руками медик.
— Так там ещё и алайцы были, — сказал я. — И тоже, вроде, ничего. Они давно там ошиваются.
— Да, допрос — дело хорошее, — медик пометил что-то в блокноте и посмотрел на просвет добытую из меня кровь.
— Ну и что? — спросил я. — Плавает кто-нибудь?
Медик покосился.
— Кто бы тут ни плавал — теперь доплавался.
— Надеюсь, меня не в карантин?
— Да что вы. Вы у нас некий оплот инфекционной невосприимчивости, как я понял. Да ещё и… гм…довольно заразный оплот.
— Так точно. Со всеми вышеперечисленными, а так же с некоторой частью личного состава "Абигайль", буквально ел из одной миски. В чём не раскаиваюсь.
— И с алайцами? — поинтересовался медик.
— Ну… — я вспомнил Бризо. — В каком-то смысле и с ними. Я не брезгливый.
Медик упаковал кровь в контейнер. Смерил меня оценивающим взглядом:
— Вы уж тут жизнью без нужды не рискуйте… до результатов анализов. Я с вами лично свяжусь.
— Да спасибо, приходите ещё, только банку берите побольше.
И зачем я так пошутил, дурак?
Мерис едва дождался, пока медика сдует.
— Тебе Колин совсем ничего не говорил?
— Ну, могу дословно, — я пожал плечами. — Сказал, присмотрись там…
— Я не об этом, — резко перебил Мерис. — Что он сам планировал делать, говорил?
— Нет, вообще ничего.
— Вот же дрянь земная! — Мерис был сразу и зол и расстроен.
— А что случилось-то?
— Комкрыла полчаса назад отписался, что этот твой психованный Дьюп или сел на Плайту, или вроде того. По крайней мере, он там на малой шлюпке с кучей зондов болтается и чем-то занят. Как будто не знает, чем это грозит. Рассказывай, что за документы ты ему отдал! — Мерис завёлся нешуточно, и я сразу сдался.
— Я не читал.
— Ещё веселее. Сдохнет же, зараза! Сдохнет! — генерал выругался и открыл бар. Спросил сквозь зубы:
— Налить тебе?
— Я и так налит уже до горла.
Сел. До меня начало доходить.
— Не хорошо это всё, Виллим, — я старался хоть как-то успокоить его, хотя бы своими интонациями, собственным внутренним равновесием.
— Не хорошо, — Мерис нацедил из высокой бутылки какую-то дрянь, и засыпал жидкость кубиками льда. Эстетика процесса его не интересовала. — Ты с ним тоже ел "из одной миски"?
 
— Очень давно. Боюсь, что сейчас это уже не считается. Хотя мы были тогда все довольно близко, на Кьясне…
— У него же тоже это "сияние"?
— Думаешь, пронесёт?
— Да хрен его знает!!!
Я смотрел на Мериса и понимал теперь, что он не меньше меня привязан к Колину. И сейчас ему здорово не по себе от неподконтрольности происходящего.
Похоже, эта общая привязанность и была единственным мостиком между нами. Генерал и меня терпел только из-за Дьюпа. С ним-то самим мы редко совпадали во взглядах.
И ещё я понял, что теперь отличил бы, по-настоящему психует Мерис, или комедию ломает, а вот тогда, когда он "сдал" мнимого лендслера террористам — отличить не смог. А ведь это было так просто: и лицо сейчас у Мериса совершенно другое, и капельки пота у границы волос на висках, и в глазах такое, что не сыграешь.
Весь экипаж "Коры", и больше половины экипажа "Абигайль"… А остальные — живы? Что же я не спросил-то, дурак? Живой остался хоть кто-то?
Значит, эрцог знал, что алайцы невосприимчивы… Эрцог много чего знал. А рассказал то, что посчитал нужным. Политика, чтоб её дакхи съело. Опять эта проклятая политика.
Но мне нельзя сейчас заводиться. И я погасил злость, вводя себя в насильственное расслабление полутранса, как учили эйниты. Заставил обмякнуть напряжённые мышцы, заставил себя пожалеть обидчиков и поблагодарить за полученные от них уроки.
"Ами танати, дая тэ ла эоли…" "Мать изначального, защити меня от моего гнева…"
И мне стало легче. Сознание, правда, затуманилось немного, потому что течение времени внутри меня стало иным, чем снаружи. Но думать в таком состоянии удобно. В нём вообще удобно. Только я ещё не умел удерживать себя в нём достаточно долго.
— Что там было-то с "Корой" и "Абигайль"? — спросил я, подождав, пока Мерис вытряхнет в себя содержимое стакана и нальёт ещё.
— Ты не в курсе что ли?
— А откуда? Хоть в общих чертах скажи, с чем дело имеем?
Мерис задумался. Полез в сейф, начал копаться там раздражённо ещё, но, кажется, успокаиваясь. Он тоже верил, что я что-нибудь придумаю. Сказал же медик, что я не восприимчив к инфекции. Может, и Дьюп тоже…
Мерис пробежал глазами несколько пластиковых распечаток, посмотрел на меня, вздохнул. Ему не хотелось тратить время на объяснения.
— В своё время, чтобы выкурить хаттов из нор, экзотианцы создали "борусы" — гибриды вирусов и бактерий. Сначала это был некий вирус, в структуру которого ввели нанобактерии. На том этапе дело казалось простым и забавным. Вирусы были нужны, чтобы инфицировать живые клетки хаттов, а нанобактерии, встроенные в механизм размножения вирусов, вызывали окисление механических частей того самого "живого железа" из которого наполовину состояли хаты. Однако учёные редко останавливаются на чём-то, а в крови человека тоже есть железо. После войны разработки продолжались. Новые штаммы борусов выявили тенденцию к самоорганизации. Теперь генетически изменённые вирусы вступали в определённый диалог с иммунитетом жертвы. Сначала — при близком контакте, позже и при контакте на расстоянии. Вирус как бы готовил живой организм к любому случайному соприкосновению. Когда это выяснили — лаборатории законсервировали. Потому что на том этапе полностью обезвредить вирус не удалось. Болезнь необратима. Мы успели выяснить, что первым делом борусы разрушают в организме жертвы информационные связи, затем кровь и саму способность организма к кроветворению. Мало того, даже бесконтактно они серьезно поражают иммунитет тех, кто с ними работает. Никакие защитные средства не помогают. Играет роль только сопротивляемость организма. Потому ты и заинтересовал нашего медика. И последнее, — Мерис помедлил. — Борусы достаточно активно изменяются…