Дурак космического масштаба (СИ)
Цепи провисли, генерал поймал мой не самый ласковый взгляд, но только хмыкнул. У него свои цели и свои враги, что ему месть какого-то сержанта? Мерис смотрел на меня с чувством глубокого морального удовлетворения, по-моему, не более.
— Вызывай подкрепление, Вэнс, — бросил он спецоновцу и поднял глаза, пересчитывая цепи. — Нужно человек десять, иначе мы тут и за два часа не управимся…
Из набранных генералом бойцов развлечь его персону не отказался никто. Хотя молчать многие не умели. И от этих криков мне было куда больнее, чем от саднящих ран на спине и на ребрах. Но заткнуть уши я не мог. Беспамятные боги! Я уже ничего не мог. Только стоял и смотрел, как избивают ребят. Моих ребят. Мерис уже сказал им, что я их будущий командир. И я смотрел. И молчал. И, может быть, только теперь начинал понимать, почему Дьюп так не хотел брать меня с собой. Он знал. И навигатор знал. Каким бы я не возомнил себя в последние месяцы суперменом, я изначально не был приспособлен к службе в спецоне. Даже когда у меня в башке щёлкнуло, и я бросил в Баруса кресло, я бросил его не в голову… Я бросил кресло в стену НАД его головой. Я как был добрым доверчивым деревенским щенком, так им и остался. Почему же Дьюп меня не бил, чтобы я хотя бы помнил об этом?! Дьюп всегда бил расчетливо и наверняка, я — молотил воздух… И я никогда не мог смотреть, как кому-то больно. Сам могу терпеть, пожалуйста, но смотреть… Да и кем Дьюп мог взять меня с собой в спецон? Ординарцем, что ли? Разве я способен вот так, как этот, со споротыми нашивками, избивать человека только за то, что это пришло в больную голову его командира? Какой я дурак, Беспамятные боги! А если бы Дьюп отдал мне такой приказ? Хотя… Он бы сделал всё сам. Он всегда самую грязную работу делал сам. И мне велел сидеть там, где сижу. Он отвечал за то, что делал. Это я… Беспамятные боги, что же я натворил… Да кончится это когда-нибудь или нет?!
После экзекуции Мерис велел нам идти за спецоновцами. Они, пока мы тут мыли, развернули в одном из ангаров передвижной госпиталь.
— Но, — сказал генерал, — шрамы по возможности оставляйте. Они вам ещё пригодятся потом, эти шрамы.
Я был зол на него, но понимал — да, шрамы пригодятся. Татуировок на правом виске, положенных в штрафбате, нам делать не будут — не та степень взыскания. Предполагалось, что мы не законченные отморозки, а так, мелочь, сосланная в южное крыло за дисциплинарные проступки. И в психологическом аду, который нас ждёт, как моральный буфер, годятся иногда и шрамы.
Он-то делал всё правильно, просто моя природа не понимала и не принимала такой поганой правильности. И ещё я очень хотел знать: когда Мерис «делает из нас тех, кто нужен ему», в нем самом остается ещё что-то человеческое?
Генерал набрал двести парней. Пока нас везли, я постарался запомнить всех — кого как зовут, кто что любит, чего боится. Мерис как-то вызвал меня и разложил передо мной двести голокарт.
— Расскажи о каждом, — приказал он и закурил.
Рассказать я смог немного, но имена и привычки назвал. Он хмыкнул. Вот так мы с ним и общались. Добирались восемь суток. И все восемь он старался нас достать не мытьем, так катаньем. Устраивал провокации, давал непосильные нагрузки… Если бы не искусственный сон во время проколов пространства в зонах Метью, мы, наверное, не доехали бы живыми. По легенде, все мы являлись штрафниками из северного крыла и, наверное, действительно должны были выглядеть подавленными и измученными. Тогда на первых порах сольемся с такими же бедолагами. И Мерис нас к этому готовил. А его спецоновцы показывали запрещенные приемы и запрещенные стимуляторы. Знакомили даже с наркотиками. Интересно, Дьюп, то есть Колин, вообще знал, что делает Мерис? У генерала был приказ набирать спецоновцев, а не таких, как я. Возможно, не знал. Нет, я не хотел, чтобы он узнал. Я свой счет хотел вести сам. Да и делал Мерис, скорее всего, то, что нужно. Но не выносил я его, и всё тут. Разные мы с ним были.
И Дьюп не такой, как этот Мерис. Или такой? Нет, Дьюп не побоялся бы сообщить, что он не послушается приказа, если таковой последует. А Мерис струсил. И признался, что не сможет не исполнить… Дьюп, видимо, мог. Может, за это его когда-то и отправили простым стрелком в наше крыло? Нужно привыкать называть Дьюпа — Колин, а то неудобно когда-нибудь выйдет. Хотя на юге у него, возможно, другое прозвище…
Перед прибытием в зону дислокации южных генерал собрал нас.
— Вас двести парней. Каждого, слышите, каждого через полгода я хотел бы видеть живым! Я знаю, так, скорее всего, не выйдет. Но берегите себя. У нас с вами есть более важные цели, чем сдохнуть от оружия экзотианцев или мятежников.
Он не знал, что живых останется 183 человека. И я не знал.
Мы приехали. В магнитных наручниках — мы же, якобы, штрафники. Измученные и почти не спавшие последнюю ночь. В форме со споротыми нашивками. В слишком легкой для здешних мест форме. Абэсверт. Ледяные миры. Или Миры Белого Блеска, как называют их экзотианцы. Цепочка причудливых негостеприимных планет, одна холоднее другой. Название завораживало, и от него веяло смертью. Однако с одной из планет Абэсверта была родом и древнейшая аристократия Экзотики… Дьюп, как всегда, успел меня предупредить о том, куда попаду. Это была, наверное, последняя его подсказка. Я воспользовался ею, как мог. Прочел то, что удалось прочесть. И многое успел рассказать тем, кто прилетел сюда со мной. И спецоновцы Мериса тоже рассказывали. Но я знал, что рассказы и жизнь — это две самые большие разницы. Особисты выгрузили нас практически пинками. Мы уже не огрызались. Солнце слепило, но было красное и холодное. Мы сели на Страт, самую удаленную малую планету К-976, забыл, как звезда называется. Ледяной мир… Пронизывающий ветер и проталины. И привычный запах озона. Здесь, слава Беспамятным богам, была весна… Мы знали, что не задержимся на Страте надолго. Нас разберут по действующим частям и… Я обнялся с каждым. Может быть, ребята простят меня за то, что с нами ещё будет.
История седьмая. «Дырка во лбу»
— Ты не понимаешь! — орал Мерис. — Они соглашались отпустить детей и женщин ТОЛЬКО в обмен на командующего! И он ПРИКАЗАЛ обменять! Что я мог сделать с твоим сумасшедшим «Дьюпом»? Что, я тебя спрашиваю? Сам пристрелить? От меня-то ты чего хочешь?!
Я начал тереть руками виски. Голова у меня не болела, просто так лучше думалось. Террористы вместе с заложниками засели в древних коммуникациях под самым центром столицы. Значит, бомбить вообще нельзя — сверху «Дом президента», парламент и центральные кварталы. Да и неизвестно, где точно прячутся эти гады. Коммуникации такого рода, как ты понимаешь, не используют уже пару веков. Никто сейчас не разбрасывается водой. Каждое здание очищает всю использованную воду, а обезвоженные отходы деятельности людей вывозятся на поля. Но когда-то люди рыли под городом разветвленные туннели, по которым текла вода, смешанная с нечистотами. Вот там и укрылись террористы. С подобным «терроризмом» я ещё не сталкивался. «Молодая» часть политической элиты захватила в заложники, по сути, своих матерей, отцов, друзей, коллег. Для меня это было сущей дичью, но я понимал, откуда ветер дует. Рядом — миры Экзотики: такие свободные и притягательные, такие сексуально и философски раскрепощенные. Стоило побывать там один раз, и аура этих миров начинала буквально разъедать мозги… Ну вот, посуди сам — мы уже почти четыре года воюем с экзотианцами. При всем этом и ругаемся, как они, и секты последователей экзотианских религий растут как грибы… после ядерного дождя. В высшем свете всё их же мода, их словечки, их ценности… Экзотианцами трудно не восхищаться. Культура большинства миров Экзотики гораздо старше нашей, и психология экзотианцев влита в культуру так плотно, что мы, убогие, не понимаем, где кончается их личное обаяние и начинается внушение и программирование. Они нас буквально заражают. Особенно молодежь. Я и сам был зачарован Орисом, его необычной аурой и перемешиванием культур и смыслов. Но я — солдат, у меня была определенная психологическая подготовка, а дети элиты — они и есть дети элиты. Видели всё, но ничего толком не знают. И ни к чему не готовы, а меньше всего — к борьбе со своими «хочу»… Что их должно привлекать, если не Экзотика? Аннхелл на расстоянии всего четырех световых единиц до сверкающего пояса планет Абэсверта. По сути, он даже входит в этот пояс. Но принадлежит нам. Так вышло. И это многим не нравится здесь, наверное. Кто знает, может, местная элита вообще мечтает перевести планету под протекторат Экзотики, а весь этот «теракт» — спектакль, в котором пострадать могут только несведущие и невинные. Те же женщины и дети… Дьюп, видимо, поступил единственно возможным способом. Его сейчас нужно просто выручать. Я поглядел на Мериса. Тот, видя, что говорить со мной уже можно, растянул пленку интерактивного экрана на полстены и вызвал план коммуникаций.