Горький шоколад
Эмили хотела вернуться в свой коттедж, запереться на все замки и никого не впускать. Только так она обретет утраченный покой, а затем решит, как быть дальше.
Рядом с Тони, в поле его магнетического притяжения она не в состоянии сделать ни то, ни другое. Без малейших усилий он переворачивает вверх дном ее рассудок и душу. И стоит ей посмотреть на него, как она каждой порой начинает ощущать запах его кожи и прикосновения его рук и губ…
— Я ухожу, — вымолвила наконец Эмили.
Она чувствовала себя напроказившей девчонкой, которую отчитывают за какую-то дурацкую шалость.
— Я вызову такси, если ты разрешишь мне воспользоваться твоим телефоном.
Это уже больше похоже на рассудительную речь взрослой деловой женщины, какой Эмили и являлась в обыденной жизни.
Маленькая, хрупкая, ранимая девочка, которую вчера обнимал Тони, затаилась в глубине. Лучше бы она там и оставалась всегда.
— Я сам подвезу тебя…
— Нет! — Отказ прозвучал резко и испуганно, с досадой признала Эмили. — Мне надо позвонить и забрать мою машину.
— Я сделал это сегодня утром.
Эмили удивленно воззрилась на него.
— Ты? Но… Кто-нибудь тебя видел? — быстро спросила она.
— Поздно спохватилась, моя ласточка, — сухо сказал он. — Ты можешь убежать от меня, от мнения окружающих, но от себя самой тебе не спрятаться.
8
Жизненный опыт подсказывал Эмили, как совладать с неподвластными ей чувствами и ситуациями: нужно попытаться изгладить их из памяти. Не притворяться, будто их не было вовсе, а попросту запрещать себе думать, отмахиваться от опасных размышлений.
Именно этим и занималась Эмили вот уже целые сутки: как страус, прятала голову в песок. Она сидела за письменным столом в своем офисе, подперев руками подбородок, и мысли ее витали где-то очень далеко от работы.
Больше двадцати четырех часов она не видела Тони, и какими же долгими показались ей эти томительные часы! Он все-таки настоял на своем: отвез ее домой и проводил до самой двери… Более суток прошло с тех пор, как Тони предпринял безумную авантюру и официально объявил о предстоящей помолвке.
Телефонные звонки за день вымотали у Эмили больше нервов, чем за все годы ее работы. Каждый раз она подскакивала в кресле и дрожащей рукой снимала трубку. Но каждый раз звонили по делу, и Эмили переводила дух с облегчением, к которому примешивалась горечь.
Прошлой ночью она почти не сомкнула глаз, хотя ужасно устала. Будто опасалась дать поблажку сознанию: во сне ей не скрыться от Тони. Едва ее веки смыкались, мысли о нем под покровом ночи проникали в комнату, роились в голове. Но что это были за мучительные воспоминания! Кляня свою тупость и неблагоразумие, Эмили снова и снова пыталась убедить себя, что сорвалась из-за нервного перенапряжения, да еще в придачу Тони напоил ее своим коллекционным мускатом. Но почему-то не убывало чувство стыда и уверенности, что, однажды испробовав вкус любви, она не устоит перед соблазном и в следующий раз, если таковой будет.
Нет, следующего раза не должно быть…
Телефон зазвонил над самым ее ухом, и Эмили вздрогнула так сильно, что шариковая ручка, которую она рассеянно вертела в пальцах, отлетела в сторону и упала на пол.
Она автоматически подняла трубку, ответила и с трудом смогла скрыть изумление, услышав на другом конце провода голос Уильяма Бэдфорда.
Как выяснилось, он рассмотрел проекты, предложенные Эмили, и нашел их весьма впечатляющими. Мистер Бэдфорд хотел назначить еще одну встречу, чтобы обсудить детали дальнейшего сотрудничества.
Эмили быстро отыскала в ежедневнике свободный день и записала время, которое устраивало обоих.
— Да, кстати, мисс Ормонд, я предлагаю вам пообедать как-нибудь вчетвером: вы с Тони и я с Клэр, моей женой. Что скажете?
— Благодарю вас, мистер Бэдфорд, очень любезно с вашей стороны, — пролепетала растерявшаяся Эмили.
Повесив трубку, Эмили призадумалась, не обязана ли она тем, что приобрела расположение Уильяма Бэдфорда, известию о ее предстоящей помолвке с Тони? У них, наверное, общий бизнес, вот и ей перепал лакомый кусочек.
Любопытно, рискнул бы Бэдфорд сделать ее своим деловым партнером, если бы содержание сплетен было несколько иным, и молва прочила бы ее не в невесты Тони Богарту, а в любовницы?
Разве справедливо, что уровень ее квалификации определяют, ориентируясь на личную жизнь? Но, как ни обидно, многие клиенты, прослышав о том, что ее имя теперь связано с именем известного, всеми уважаемого предпринимателя, наверняка последуют примеру Уильяма Бэдфорда.
Эмили с досадой смотрела на телефон, почти сожалея, что не отказалась. Долгожданное соглашение не принесло ей удовлетворения, а лишь уязвило гордость. Но одно соображение удерживало ее от искушения перезвонить Бэдфорду: отец всегда говорил, что в бизнесе нельзя руководствоваться только личными мотивами. Иногда приходится потакать причудам клиента в ущерб собственным прихотям.
В конце концов ни один мужчина не позволит себе распустить нюни, когда речь идет о делах. Но, с другой стороны, ни один уважающий себя мужчина не потерпит покровительственного отношения к себе и не примет подачки, с ожесточением подумала Эмили. Ей тоже хотелось бы, чтобы оценили ее собственные заслуги, а не рассматривали как приложение к какому-то другому человеку, к мужчине тем паче.
Внутри у нее все бурлило от негодования и злости на Уильяма Бэдфорда и ему подобных, как вдруг в кабинет вихрем влетела разгневанная Нэнси.
— Ну что, довольна собой?
Ни приветствия, ни вступления, никаких вопросов о прошедшем уик-энде. Старшая сестра ринулась в атаку раньше, чем Эмили успела прийти в себя от ее неожиданного появления.
— Поздравляю! Если ты решила сделать из меня посмешище, тебе это удалось как нельзя лучше! Я встречаю Кристину Олсфилд на автостоянке и слышу восторги по поводу того, что моя сестра подцепила чуть ли не самого завидного жениха в Соединенном Королевстве. Причем, заметь, я слышу впервые. Хотя уже весь Колрейн оповещен о том, что вы с Тони…
— И что же мы с Тони? — запальчиво и в то же время со страхом перебила Эмили.
Нэнси знает, что она ночевала у него? А горожане строят предположения, сколько дней, недель, месяцев продлилась тайная связь, до того, как любовников разоблачили… Вернее, до того, как застали Эмили в доме любовника? И, естественно, никому и в голову не придет обвинить Тони в нарушении приличий. Все косые взгляды будут адресованы Эмили.
Нэнси стояла напротив нее, облокотившись о стол обеими руками, подавшись вперед, с горящими глазами. В последнее время она привыкла к беспрекословному повиновению родственников и обращалась с ними, словно сюзерен с вассалами. А тут вдруг младшая сестра осмелилась ей перечить. От такой дерзости Нэнси аж оторопела, но ненадолго, и колко ответила:
— Что вы с Тони собираетесь пожениться, разумеется, что же еще?
Разом нахлынуло нелепое, безмерное облегчение. Эмили сначала не поняла, что оно означает, но когда осознала, поразилась своему лицемерию. Сказывалась ли среда, в которой она выросла, или врожденная благовоспитанность, но, если уж люди обсуждают ее частную жизнь, она предпочитает укрыться за завесой лжи, сочиненной Тони, всеми правдами и неправдами сохранить репутацию незапятнанной.
Быть может, ей было бы все равно, если бы ее личная жизнь касалась только ее самой. Но есть еще мама с папой, Нэнси. Дети Нэнси сейчас в таком нежном возрасте, их больно заденут всякие гнусные сплетни о членах их семьи… А клиенты… Они бы попросту порвали с агентством, где должность генерального директора занимает женщина с подмоченной репутацией.
— Одного я не могу понять: почему ты мне не сказала? — сердито проворчала Нэнси. — Честное слово, Эмили, твоя скрытность переходит все границы… Вы же с ним… Ведь ваши отношения не были построены исключительно на сексе, в них не было ничего грязного, верно? Тогда как прикажешь истолковывать твое секретничанье?