Приговоренные к жизни

— Зовите меня теперь — Джек Воробей.
Курица остывала в духовке, а вместе с этим таяло прекрасное настроение Валентины. За ужином к её шедевру никто так и не притронулся.
Эта Лэйла всё испортила! Но ничего. У меня ещё есть козырь в рукаве! Когда Илья узнает, что я разгадала…
В «Пионе» каждому из них досталась своя комната. Лэйла расположилась в пустовавшей ранее гостиной.
На часах было около двенадцати, когда Валентина выглянула в коридор.
Надеюсь, он ещё не спит. Когда я ему расскажу о своей догадке, он забудет даже о том, что Лэйла вернулась.
Тинча прокралась мимо комнаты Геры. Из-за двери раздавались пулемётные очереди и взрывы.
Опять завис в ноутбуке с компьютерной игрушкой. И откуда у такого милого и безобидного юноши слабость к жестоким стрелялкам?
Из-за следующей двери не доносилось ни звука.
Неужели спит?
Валентина осторожно постучалась. Тишина. Толкнула дверь. Пусто. В кровати никого не было.
Вдруг она услышала щелчок — в конце коридора открылась дверь ванной. Оттуда выскользнула Лэйла и, поправив бретельку ночной сорочки, скрылась в гостиной. А следом вышел Илья, бесшумно притворив дверь.
Что они там делали?
Илья заметил Валентину, рассеянно потёр шею и пошёл к ней навстречу.
— Ты чего-то хотела? — он участливо заглянул ей в лицо.
— Я… я…
Что они там делали?!
— Курица вышла вкусной. Я попробовал, — улыбнулся Илья.
А как же мы? Как же…
Тинча бросилась к себе в комнату. Только бы при нём не разрыдаться.
Может, они в ванной вместе зубы чистили? Может, стирали? В двенадцать часов ночи… М-да… подумай головой, Белозёрова. Им же не по десять лет. Они вполне взрослые люди, со взрослыми потребностями. А я-то, дура, решила соблазнить его жареной курицей. С чер-носли-и-ивом.
Наплакавшись, Валентина не заметила, как отключилась. К счастью, утром вся троица уехала ещё до того, как она встала, и никто не увидел её опухших глаз.
  
Глава 10
 
Влюблённые
 
На часах было только начало третьего, а команда Хиатуса уже вернулась. Валентине не хотелось ни с кем разговаривать.
Срочно уехать! Отправиться в Сочи к маме. Я сама её найду. Вот только как? На Илью смотреть со вчерашнего дня не могу. Лэйла — мерзкая девица. От неё одни проблемы. Гера! Он один мне сможет помочь. Интересно, он догадывается о том, что его обожаемая крутит роман с другим? Бедняга.
Гера допивал на кухне чай, когда Валентина подскочила к нему.
— Гера! — она так резко схватила его за руку, что ложка брякнула в пустой чашке. — Мы должны ехать в Сочи.
— Что? Валентина, ты о чём?
— Я разгадала послание из маминых записок. Понимаю, это звучит странно. Но мы должны туда поехать. Хостинский район. Агурский водопад. Нижний. Третий. Это конкретный адрес, понимаешь?
— Откуда ты его взяла?
— Разгадала ребус в её записках.
— Надо сказать ребятам.
— Нет. Мы поедем с тобой вдвоём.
— Подожди-подожди. Как ты это себе представляешь?
Точно. Я никуда не смогу уехать. Паспорта у меня нет. Денег — тоже.
На неё будто вылили ушат холодной воды. Пришлось согласиться, что Гера прав, и надо рассказать остальным.
Гера позвал всех на кухню. Не так представляла Тинча сообщение о своём открытии. В отличие от вчерашних фантазий, в которых она торжественно объявляла о догадке, Валентина невнятно промямлила, как пришла к своим выводам.
— Молодец, Тинча! Это просто здорово! — воскликнул Илья. — Я же знал, что в записках было что-то ещё. Какая ты умница!
Сутки назад она бы восприняла эту похвалу иначе. Взлетела бы от радости к небу, как китайская петарда.
— Да, мелкая, удивила, — хмыкнула Лэйла. — Действительно, похоже на правду.
А твоё мнение меня вообще не волнует!
— Может ли это быть совпадением? — предположил Гера. — Ну бывает же случайное стечение обстоятельств. А тут — случайный набор букв вылился в слово?
— Не думаю, — мотнул головой Илья. — Мне кажется, сейчас мы должны довериться Тинче. Она знает свою мать куда лучше нас.
 
— Не тормози, Герань. Неужели тебе не хочется смотаться на юг? — протянула Лэйла. — Работать мы можем где угодно. А под жарким солнышком это делать куда приятнее. Загоришь хоть, а то бледный, как труп.
Теперь ещё и поддакивает Илье. Вот ведь гадина!
— Едем на вокзал. На сборы пятнадцать минут, — скомандовал Илья.
— На вокзал? — уточнила Валентина.
— Ага. Туда, где паровозики катаются, — Лэйла расстегнула спортивную сумку и уложила в неё пару кроссовок. — Ту-ту. Поедем, как белые люди.
— Но у меня нет паспорта с собой.
— Мелкая, ты ещё не поняла всех достоинств Хиатуса? — Лэйла бросила на Тинчу многозначительный взгляд. — В Хиатусе мы можем хоть весь мир зайцами объехать. Кто нас увидит-то? Разве что если только ты не будешь кондуктором работать.
— Но я не умею уходить в Хиатус.
— Зато я умею! Так уж и быть. Подержу тебя за ручку.
На вокзале пахло поездами и дымом — непередаваемым запахом путешествий. Люди, увешанные пакетами и сумками, толпились рядом с вагонами. Мужчины в тренировочных костюмах, женщины с пухлыми чемоданами на колесиках, непоседливые дети — все с нетерпением ждали скорый поезд до Адлера, на который собиралась сесть команда Ильи. Пассажиры оживленно галдели, предвкушая тот момент, когда окажутся у моря, плюхнутся на лежаки и подставят животы жаркому солнцу. Отпуск — время, которое все так ждут и которое так быстро проходит.
— Зайдём последними. Я беру Геру. Лэйла — Тинчу, — распорядился Илья.
Валентина покраснела от возмущения.
Ходить за ручку с той, что увела у меня парня! Хотя почему я думала, что он ко мне что-то чувствует? Может, мне показалось, а Илья и не подозревает ни о чём. Но нет. Не мог он не заметить того, что между нами. Или я всё нафантазировала?
В паре шагов от ребят стояла молодая пара. Тоненькая девчонка в гипюровом платье и высокий парень в очках и стёганой куртке не по размеру. Оба пепельно-русые, неуловимо похожие, будто родственники. Но всё-таки они не были братом и сестрой. Девушка уткнулась в грудь своего друга, который нежно обнимал её и что-то запальчиво шептал.
Сердце Валентины заныло. Повсюду влюбленные парочки.
А я? У меня никого нет. И Ильи теперь тоже не будет.
Влюблённые обнялись ещё крепче. Девушка выглядела очень расстроенной. Видно было, что она отдала бы многое, чтобы её друг не уезжал.
— Расстаются навсегда, — раздался негромкий голос Геры. Как оказалось, Валентина наблюдала за парой не одна.
— Почему?
Гера вытянул гусиную шею и с видом профессора ответил:
— Он думает, что вернётся через год. Но это не так. Затянет работа. Для таких, как этот, стажировка в крупной компании — мечта всей жизни. Не волнуйся. Переживёт его подружка. Попытается, конечно, таблеток наглотаться, но выживет. А у него второго шанса не будет.
— Бедняжка! Как ты так спокойно можешь об этом говорить?
— Это то, что с ними произойдёт. Чего тут зря переживать? Ну расстались и расстались.
— Они же любят друг друга!
— Да, любят. Но я говорю тебе то, что вижу. Только непредвиденные обстоятельства могут изменить ситуацию.
— То есть ты про всех всё знаешь?
— Лишь некоторые картинки из прошлого и будущего. Я ещё не научился на сто процентов погружаться в информационное поле.
— Что за поле такое?
— А ты думаешь, как я вижу ореолы? В этом поле есть информация обо всём. Что было, что будет. Вернее, что произойдёт вероятнее всего.
— И что же будет со мной? Я найду маму?
— Да, найдёшь, — как-то буднично и равнодушно ответил Гера.
Вот так просто! «Найдёшь»!
Валентине показалось, что перрон залил солнечный свет.
— Не радуйся так. Это самый вероятный исход на данную минуту. Но всё может измениться в любое мгновение.