Черное Солнце. За что убивают Учителей (СИ)

— И тем не менее, это тюрьма, — скрестив руки на груди, безапелляционно отрезал Красный Феникс, — если я не могу покинуть ее.
— Так будет лучше для вас.
— Лучше для меня будет лишить меня свободы и удерживать здесь силой, против моей воли?
Кочевник наконец отвел взгляд.
— Поверьте, — с непривычно просительными нотками в голосе произнес Элиар, — ради вашей же безопасности мессиру следует оставаться в своих покоях. Вы всё еще очень слабы. Беречь вас — мой долг, и здесь я смогу защитить вас от любой беды. Это единственный способ избежать сложностей.
Что ж, так-то лучше. Понемногу они приближаются к истинным причинам происходящего, которые от него тщательно пытались скрыть.
— На улицах свирепствует черный мор, ведь так? — прямо в лицо бросил свой страшный вопрос Первородный. — Черная смерть пришла на Материк?
Великий Иерофант помрачнел.
— Учитель по-прежнему очень проницателен, — гортанный голос кочевника прозвучал тяжело.
— Значит, ты подтверждаешь это? Как и то, что осмеливаешься контролировать и ограничивать своего наставника?
— Я не смею ограничивать Учителя, — помедлив, отозвался наконец Черный жрец. — Это не моё личное желание. Возможность оставить цитадель зависит от разных обстоятельств, в первую очередь — от вашего самочувствия. Но к чему весь этот разговор? Куда мессир намерен направиться?
— В Ангу.
— Вот как? — Элиар недоверчиво приподнял брови и посмотрел на него сумрачным взглядом. — Учитель желает видеть Первого ученика?
По правде говоря, Элирий ляпнул наугад, но, кажется, удачно попал в какую-то болевую точку. И случайно выяснил, что Яниэр, его Первый ученик, также всё еще жив.
Эти двое с самого дня их знакомства ненавидели друг друга, при встрече поливая молчаливым презрением и изредка — насмешками. Наследник древнего блистательного рода владетелей Ангу, Яниэр не признавал ровней босяка из Великих степей, а тот щедро платил взаимностью, в свою очередь считая старшего ученика предателем северного народа и жалким прихвостнем Совершенных.
Трудно было бы сыскать людей, более непохожих друг на друга как внешне, так и по своей натуре: они казались полнейшими противоположностями. Яниэр — белые облака на зимнем небе, и Элиар — солнце раскаленного докрасна летнего полудня.
— Почему нет? Я должен давать тебе отчёт?
Черный жрец сдержанно покачал головой.
— Нет, ваша светлость, не должны. Так или иначе, это запрещено.
— Запрещено?
— Да. Мы не летаем в Ангу.
Элирий попытался восстановить в памяти обрывки скудных воспоминаний о северных территориях. Город Ангу — место, покрытое облаками. Как он помнил, испокон веков Ангу считался самым труднодоступным городом Материка — в своё время даже Совершенные не смогли взять его. Серебряная Звезда Севера защищена кольцом ледников и горных хребтов, на вершинах которых снег не тает даже в середине лета. Фактически это неприступная крепость.
Именно поэтому, хоть в прежние дни почти весь Материк находился под протекторатом Ром-Белиата, Запретный город предпочел сохранить Серебряной Звезде Севера суверенитет. Очевидно, во избежание сложного и затяжного конфликта, а может даже проиграв в нем, Элиар решил поступить так же.
— Ангу не находится под сюзеренитетом Бенну. Севером управляет другой ваш ученик, — нехотя подтвердил его догадки Черный жрец. — Военное освоение отдаленных северных территорий было приостановлено много лет назад. Я не контролирую город Ангу.
— Не вижу в этом трудностей.
— Вот как? Ангу окружён магическим ледяным барьером, непроницаемым с обеих сторон. Вы хотите, чтобы мы разбили его и тем самым начали войну? Вы желаете, чтобы мы овладели севером для того, чтобы мессир смог повидаться с Первым учеником?
— Думаю, мы можем прибыть туда не как завоеватели, а как гости, — задумчиво ответил Элирий, пожав плечами.
Слушая непрекращающиеся разговоры об Ангу, волчонок, кажется, уже с трудом сохранял терпение.
— Возможен ли вариант, что ваша светлость сперва захочет посетить как гость какое-нибудь другое, менее неприступное место Материка?
 
— Другое? Хорошо. Тогда я хочу посетить Ром-Белиат.
Упоминание Первого города Оси возымело неожиданно сильный эффект. Великий Иерофант вздрогнул и переменился в лице.
— Нет. И не стоит впредь говорить об этом.
Красный Феникс в свою очередь почувствовал, что больше не в состоянии терпеть приказной тон и повелительные замашки Второго ученика.
— Если продолжишь говорить в подобной манере, — пригрозил он, — придется лишить тебя общения, волчонок.
— О, Учитель вспомнил о своём излюбленном наказании? — взвился выходец из Великих степей. — Но Красного ордена больше нет. Учитель не может никому приказать игнорировать меня, как это бывало раньше.
— Значит, я лишу тебя общения только с собой, — равнодушно сказал Элирий и отвернулся.
Что ж, возможно, это первоклассная золотая клетка, но птицы, живой поющей птицы в этой клетке не будет.
Помимо воли Черный жрец обеспокоился. Он вовсе не собирался поддаваться на провокации и вступать в открытый спор… и не хотел допускать, чтобы Красный Феникс действительно лишил его возможности слышать свой мелодичный голос на месяц или два, или сколько взбредёт упрямому Совершенному в голову. Учитель не помнит содеянного им. Это редкий шанс всё исправить. Шанс заново завоевать расположение наставника. Только вот, кажется, желая исправить старые ошибки, он умудряется совершать новые.
— Не нужно принимать скоропалительных решений, которые навредят нам обоим, — примиряюще заметил Элиар, смягчая тон, чтобы сгладить неловкость. — Я готов рассмотреть предложение о северной экспедиции ещё раз. Позднее. Согласны ли вы подождать?
Но разговор, похоже, зашел слишком далеко: Совершенный не ответил и даже не повернул головы, будто отгородившись от ученика стеклянной стеной, которую невозможно увидеть — и невозможно разбить. Всё это ужасно раздражало и горячило кровь. Великий Иерофант имел возможность любоваться разве что приметной красной яшмой, украшавшей высокую цилиндрическую заколку, — ранговое украшение горделиво сияло в угольно-черных волосах.
Элиар хотел бы не выходить из себя от этого демонстративного, нарочитого безразличия. Но сохранить спокойствие души было сложно.
— Как должен я истолковать ваше молчание, Учитель?
— Не называй меня так, — проигнорировав вопрос, ледяным тоном запретил Элирий.
— Мне перечислить все ваши многочисленные имена и громкие титулы, чтобы вы отозвались?
— В титулах нет нужды.
Дураку ясно, что они утратили всякий смысл, стали пылью под сапогами нового хозяина мира. Волчонок унаследовал не только прославленное имя Первородного, но и его верховный титул и власть. Похоже, в мире осталось мало того, что не принадлежало бы Элиару. Проклятье, как же так вышло? Почему никто не остановил его ученика? В прежние времена в Ром-Белиате существовал Пионовый престол и Триумфатор — управитель общества Совершенных.
— Кто даровал тебе титул Великого Иерофанта? — холодно поинтересовался Элирий. — Сама Триумфатор?
— Я упразднил эту должность, — невесело усмехнулся Элиар, с мрачным удовлетворением положив руку на рукоять Когтя Дракона. — Она была ликвидирована. Вечный город Бенну более не нуждается в светской власти.
На лице Красного Феникса отразилось крайнее изумление.
Вот как… Самопровозглашенный Великий Иерофант! Волчонок понемногу научился владеть клыками и не постеснялся назначить себя главой нового храма. Но как ему это удалось? Ведь на Пионовом престоле гордо восседала не кто-то, а сама владычица Ишерхэ, дочь вечного бога Инайрэ, падшего бога, что лживой мудростью своей искусил и развратил сердца достойнейших из чародеев Лианора. Бессмертная Ишерхэ обладала могуществом, которого никогда не достигнуть даже Первородным, не говоря уж о жалких полукровках вроде Элиара.
Что же случилось и почему священный сан превратился в фарс?
— Ты всё такой же — не знаешь своего места, — не оборачиваясь, сквозь зубы презрительно процедил мессир Элирий Лестер Лар. — Небожители наказали меня, послав такого ученика.