Черное Солнце. За что убивают Учителей (СИ)
Неустанно экспериментируя с оттенками и формами соцветий, местные цветоводы смогли изменить природу растения и добиться не синих, а других цветов: удивительно глубоких, насыщенных и ярких тонов кармина и киновари — официальных цветов Запретного города. А учёные мужи Ром-Белиата научились использовать беззаботный степной вьюнок в качестве лекарственной культуры.
Всё здесь шло на пользу, всё использовалось в практических целях и не могло существовать просто так; всё подчинялось единой идее. Только лишь красоты было недостаточно даже для цветов. Если ты оказывался бесполезен для великой цивилизации Лианора, ты не имел права жить и тратить на себя ее ресурсы.
Именно об этом и говорит Учитель — он обладает привилегией лишить жизни любого, кого сочтет ненужным. Потому что неполноценные — это не люди, а лишь средства для достижения новых вершин величия Совершенных. У орудий нет прав — орудия должны знать своё место. У орудий нет чувств и желаний, и глупо наделять их человеческими качествами. Глупо и нерационально. Им даже не нужно отдавать приказы: когда имеешь дело с вещами, ими просто распоряжаешься — и выбрасываешь без сожалений, когда приходит срок.
Все эти три года тысячелетняя чужая культура, мощная чужая философия исподволь перекраивали и его самого под себя, словно маленький беззащитный вьюнок, превращая в ещё одно средство, готовое служить для поддержания господства и процветания богоизбранного народа солнечной крови. И, сам не заметив в какой момент это случилось, сын Великих степей принял главную идею Лианора, признал неоспоримое величие Совершенных и отдался служению всем своим простым, бесхитростным сердцем.
— Прекрасно, — зловеще протянул меж тем Игнаций. — Тогда и я хочу воспользоваться законным правом первородства — хочу убить двоих твоих учеников, в которых также течет нечистая кровь! убить их прямо тут, на месте!
С этими словами верховный жрец Бенну сделал шаг вперед, и пространство вокруг зарябило, заискрило ослепительно-яркими золотыми искрами, растекаясь причудливо и непредсказуемо, будто акварельные краски на полотне.
Не дав противнику шанса развить атаку, Красный Феникс молча поднял правую руку. Длинным вышитым рукавом, спускавшимся до земли и походившим на красочное крыло феникса, он закрыл стоящих позади него учеников, и всё стихло. Золотистая световая завеса опала, как не было.
— Ну так убей, — спокойно сказал Учитель, не двигаясь с места, — если сможешь.
Разноцветные глаза Золотой Саламандры до краев наполнились черной яростью.
— Красный Феникс нарядил выродков в священные цвета солнца и смеет защищать их от длани Первородного! — возмущенно возопил высокий гость из Бенну, обращаясь за поддержкой ко всем присутствующим. — Ради своей забавы он нарушает непреложный закон чистоты крови, который сам же и создал!..
Элиар почувствовал, как в сердце закипает неконтролируемая злость и одновременно — как кто-то упреждающе хватает его за руку, потянувшуюся было к рукояти верной сабли-гаддарэ.
— Не лезь!.. — сквозь зубы чуть слышно шипит Яниэр ему в самое ухо. — Стой смирно. Посмеешь дернуться или поднять руку на Первородного, и тебе конец. Даже Красный Феникс не сумеет защитить тебя!
Всё так. Как Совершенные считались высшими среди людей, так Первородные в свою очередь считались первыми среди Совершенных. На них не то что руку поднять — даже смотреть таким как он не рекомендовалось.
Постепенно Элиар усвоил и принял и эту идею, поначалу казавшуюся дикой. Но, поразмыслив здраво, — разве люди без зазрения совести не убивают животных, разве не используют их как заблагорассудится себе на благо? То же право имеют и Совершенные по отношению к людям. Хорошо это или плохо, жизни разных существ не равноценны в глазах небожителей. Жизнь человека очевидно больше жизни животного, а жизнь Совершенного — больше жизни человека. Если продолжить безупречную логику социальной иерархии и дальше, жизнь Первородного оказывалась больше жизни Совершенного и имела наивысшую ценность.
— Но жрец храма Полудня прилюдно оскорбил Учителя! — возмущенно возразил Элиар, скосив глаза на северянина. — Он ведь не просто наш наставник. Он Великий Иерофант, слово которого — закон. Саламандре это дорого обойдётся! Тот, кто так говорит с Великим Иерофантом, должен умереть.
Игнаций на самом деле говорил с наставником уже практически на повышенных тонах… одно это само по себе было недопустимо, не говоря уж о смысле сказанного. Носить титул Великого Иерофанта — означало быть над законом. Над любым законом, даже тем, который Учитель создал сам.
Нарушать любые законы — прерогатива подлинного величия.
— Я слышал это так же ясно, как и ты, — с холодным раздражением заверил северянин. — Позволь мессиру самому разобраться. Любое брошенное не вовремя слово только усугубит ситуацию: и без того отношения с Бенну слишком натянуты. Во имя небожителей, остерегись вмешиваться в такой момент!.. Это не дело учеников.
— Невмешательство может быть расценено как трусость, — усомнился Красный Волк. — Трус подвергается большей опасности, а смелость — надёжна, как стена.
— Хочешь всем показать свою смелость, наплевав на последствия? — В голосе Первого ученика заиграли колкие льдинки. — Не вздумай затеять ссору с верховным жрецом Бенну на глазах у Учителя! Этот скандал вовек не забудется и отразится не только на нас, но и на нем. Твоя благородная ярость стоит того, чтобы мессир нес за нее ответственность? Глупец! Перестань вести себя безрассудно — я не могу хватать тебя за руку всё время!
— Твоё благоразумие сомнительно и граничит с подлостью…
На их приглушённую перепалку никто не обратил внимания. Что взбудораженным зрителям столь редкостной сцены какое-то шушуканье учеников, когда в следующее мгновение Красный Феникс вновь воздел крылатую руку и без разговоров отвесил Золотой Саламандре пощечину!
После оглушительно звонкого хлопка в просторном зале повисла гробовая тишина. В ней шелковый голос Учителя прозвучал особенно выразительно, сопровождаемый легким эхом:
— Как смеешь ты прекословить Великому Иерофанту? Или забыл, кто перед тобой?
Во взгляде Красного жреца читалось презрение и нескрываемое превосходство.
Мессир Игнаций Лермон Арк шумно выдохнул, не сразу найдя слова для ответа.
— Твой громкий титул давно должен быть оспорен и признан несоответствующим действительности! — судорожно передернув плечами, бросил наконец взбешенный жрец. — Храм Полудня многочислен и могуществен, а восьмивратный Бенну, Вечный город, сияет в зените славы, как янтарная слеза на золотом солнце!
К великому сожалению, Игнаций говорил правду: в последние годы храм Закатного Солнца испытывал серьезный недостаток в новых учениках, которых Учителю приходилось самолично разыскивать по всему Материку, порой в забытых небожителями племенах. Так же, как наставник нашел и его самого. Но даже эти крайние меры не помогали выправить положение: красный лотос самого сильного и чистого цвета всё реже зацветал в дурной крови смертных.
Благословение небожителей истощалось.
— Довольно! — прохладный, словно белый нефрит, голос прекрасной госпожи Ишерхэ оборвал эту полную гнева обличительную тираду. — Мы все видим, что Красному Фениксу не требуется даже применять силу солнца, чтобы поставить тебя на место, Игнаций. Кто ты такой, чтобы оспаривать право власти носителя благословения небес? Замолчи и опусти глаза долу — пред тобою Великий Иерофант! Просьбы твои остаются без удовлетворения. Пока Триумфатор пребывает в Ром-Белиате, он будет считаться Первым городом Оси и главным городом Материка. Ставка и личное присутствие Триумфатора здесь подтверждает эти статусы.
* * *Эпоха Черного Солнца. Год 359. Сезон весеннего грома
Растекается утренняя дымка. День двенадцатый от пробуждения
Бенну. Цитадель Волчье Логово
*киноварью*
На звук знакомых шагов Элирий чуть обернулся и холодно глянул поверх плеча.