Черное Солнце. За что убивают Учителей (СИ)
Первый ученик вздохнул.
— Мы были уверены, что это лучший выход, меньшее зло, и ради победы над недугом можно пойти на него. Черный мор и вправду отступил. Однако прежде он унес многие жизни, в том числе и жизнь Янары, моей сестры. В те годы она жила в Бенну, в самом эпицентре болезни. Элиар взял ее в жены и увез с собою, а мне оставил Ангу. Небожители приняли великую жертву, и эпидемия остановилась. Но, по какой-то причине, которую мы не могли понять, ваша душа не откликалась на зов. Элиар пришел в отчаяние, сознание его на долгие годы помутилось горем. Он принёс множество жертв, пытаясь вернуть вас. Но всё было напрасно.
Яниэр смотрел на него чистыми, в точности как у сестры, небесно-голубыми глазами. Красный Феникс вспомнил: действительно, у Первого ученика была сестра-близнец. Кажется, что-то связывало его с нею.
Первородный поморщился и покачал головой, не прерывая эту долгую исповедь, — тягостную для ученика и совершенно бесполезную для него. Впрочем, кажется, Яниэр говорил о своем преступлении с облегчением, словно был рад, что наставник всё узнал и не приходилось хранить эту мучительную тайну. Этим признанием нынешний владетель Ангу хотел бы примириться с собственной совестью.
— Это решение далось тяжело, — с трудом продолжил рассказ северянин. — Вы не хотели умирать и проклинали нас обоих на смертном одре. Я… не знаю, как у Элиара хватило силы духа закончить ритуал. В те дни он почти не говорил с вами, чтобы не ассоциировать вас с новым телом и не привязаться к нему. Наверное, это помогло. Я умолял его остановиться и отказаться от замысла, но… увы, Великий Иерофант остался непреклонен и уверен в своей правоте. Это было… самое ужасное, что мы совершили. Произошедшее — роковая ошибка, на которую ваших учеников толкнуло отчаяние. Сотни лет мы оба живем с сожалением.
Невероятно. Когда-то эти двое были непримиримыми соперниками и смотрели друг на друга, как злобные псы… но, похоже, ученики сумели, позабыв о разногласиях, объединиться против своего наставника. Элирий гневно нахмурил брови.
— Убийцы, — полным презрения голосом ровно проговорил Совершенный. — Мера греха в ваших сердцах давно переполнена.
Яниэр открыл было рот, но ничего не сказал, словно бы хотел оправдаться и не мог найти слов. Стены из сожалений крепки — не так-то просто выбраться из них.
— Я… и Второй ученик… мы оба глубоко сожалеем о случившемся.
«Никогда. Я вас никогда не прощу».
Глава 22
Журавль роняет перо. Часть 2
Глава 22. Журавль роняет перо. Часть 2
Эпоха Черного Солнца. Год 160
Безвременье и бесцветье
— Учитель, что же вы наделали… — словно сквозь толщу воды слышит он знакомый гортанный голос, пронизывающий века. — Зачем заставили меня сотворить с вами всё это…
Элирий решительно не понимал, где он. Он снова не чувствовал своего тела, как в самый первый миг пробуждения, когда душу его грубо выдернули из небытия могущественным темным ритуалом.
— Я возвёл бы вас на вершину мира и молился бы вам, как единственному божеству. Почему вы постоянно обманывали меня, почему пытались бежать?
С трудом, но Элирий почувствовал, что тело у него всё-таки есть. Оно кажется непомерно тяжелым, неповоротливым… телом почти невозможно управлять, будто его разбил паралич. То же самое творилось с мыслями — они текли замедленно, вязко, словно густой кисель.
— На улицах снова весна, — отстраненно продолжил голос, беседуя словно бы сам с собою, — но воздух отравлен смертью. Весна никогда не будет той же, что прежде, даже если мы сумеем остановить эту напасть. Материк погрузился в хаос. И виноват в этом только я.
Если постараться, можно, наверное, попытаться пошевелиться. Заметив его слабое движение, легкое подрагивание кончиков пальцев, Элиар на миг замолчал, наблюдая.
Затем гортанный голос приблизился:
— Учитель, неужели вы меня слышите? Вы… понимаете, что происходит? Лучше бы вам не понимать.
Элирий и вправду совсем ничего не понимал. Словно бы кто-то насильно ограничил его разум, стянул незримыми магическими путами. Это было похоже на то, как движение энергии останавливает вервие бесцветия. Стоп. Кажется, что-то такое имелось и для ментальной энергии…
Красный Феникс вдруг вспомнил — венец очищения! Самое страшное средство контроля. В зависимости от строгости наложенных установок венец очищения мог подчинить или же полностью блокировать ментальную и физическую деятельность. С помощью него можно было наказывать полной неподвижностью, при том, что сознание продолжало теплиться внутри.
Кажется, в давние годы он сам изобрел некоторые способы контроля разума. Все они были в той или иной степени уязвимы. При должном мастерстве даже большую печать Запертого Солнца можно было преодолеть, но эту непревзойдённую технику, соединяющую чистую духовную энергию с силой стихии металла, — никогда.
Полностью раздавленный жутким откровением, Элирий сумел чуть приоткрыть глаза. Он лежал на постели, щедро украшенной живыми цветами. Красные пионы испускали тонкий и нежный аромат. Над ним склонился его ученик — и хозяин, надевший на него венец очищения.
— Не смотрите на меня так, Учитель, — вздрогнул от его мутного взгляда Черный жрец. Смакуя цикуту своих слов, с каждым из них кочевник становился всё сумрачней, всё смурней, отравленный своим же поступком. — Вы сами вынудили меня поступить так. Я больше не могу доверять вам, не могу оставить вас без контроля…
Избегая встречаться взглядом с циановыми глазами Учителя, ученик развернул его набок, и, аккуратно развязав ожерелье, с резким стуком бросил статусное украшение на прикроватный столик.
— Я хотел бы умыть руки от вашей крови, но, боюсь, уже слишком поздно. Я почти не помню молитв, что звучали прежде в храме Закатного Солнца… но… я сделаю то, что должно, чтобы небожители услышали меня и остановили черный мор.
Где-то там, снаружи, сорванные лепестки вишневых деревьев нес ветер. Бесчисленные красные лепестки, которых ему не увидеть больше никогда.
Склонившись над плененным наставником, Элиар замер — и вдруг крепко обнял его, прижавшись к спине, как отчаявшийся, злой на себя и на весь мир ребенок. Хоть Красный Феникс почти ничего не чувствовал — физические ощущения были блокированы, — ему показалось, будто по щекам волчонка текут слезы, которых он не видел никогда прежде.
— Простите меня, Учитель.
* * *Эпоха Черного Солнца. Год 359. Сезон пробуждения насекомых
Куколки превращаются в бабочек. День восемнадцатый от пробуждения
Ангу. Цитадель Белых Лун
*киноварью*
— Я видел, как упало в пропасть солнце, — с явственной горечью воскликнул Яниэр, видя, что полные раскаяния слова его не проникли в сердце наставника, не нашли отклика и понимания, — но другого выхода не было. Ваш Второй ученик принес первую инкарнацию мессира в жертву, чтобы искупить грехи всего Материка, изнемогающего под светом черного солнца. Только благодаря великой искупительной жертве мы все до сих пор живы. Разве не называли вас светочем этого мира? Воистину, вы — хранитель благословения небожителей… наш Спаситель, наш заступник и избавитель от тьмы.
Красный Феникс рассерженно сдвинул брови. Жизнь одного — в обмен на жизни очень многих. Без сомнения, достойная, красивая смерть. Но всё же мессир Элирий Лестер Лар не хотел умирать. Да, черт возьми, если бы ему предоставили выбор, он предпочел бы жизнь! Там, за порогом смерти, только холод и пустота, мучительное вечное ничто. Как можно требовать от него таких жертв? Ведь он не виновен в том, что произошло с Материком, не виновен в падении своего ученика и пришествии черного мора. К этому моменту Совершенный был давно мертв: невозможно нести ответственность за случившееся после собственной смерти!
Они сделали его Спасителем насильно — против его воли и желания.
— Спустя сорок девять дней, — глухо продолжил северянин, так и не дождавшись ответа, — когда не осталось сомнений, что кровь потомков небожителей набрала полную силу, в храме Затмения в Бенну Элиар совершил ритуал. Он оказался готов пойти на это. Все мы тогда были уверены, что такое большое жертвоприношение остановит черный мор навсегда, что придет конец нашим бедам… но спустя два столетних периода, увы, всё повторилось — болезнь вернулась в наши дома.