Черное Солнце. За что убивают Учителей (СИ)
Пальцы ловко сплетали широкую свободную косу, как вдруг дрогнули и застыли. Человек будто заметил что-то необыкновенное, выходящее из ряда вон, и, боясь ошибиться, приблизил лицо, чтобы рассмотреть внимательнее.
— Учитель не покинет нас, — со спокойным облегчением проговорил он наконец. — Зерна крови Первородных крепко проросли в новом теле. Верное свидетельство тому — серебряная нить в волосах. Это добрый знак. Красные бумажные фонари будут гореть в ваших покоях день и ночь, возвещая великий праздник.
Элирий немедленно вспомнил: серебро!
Серебро в волосах всегда отличало прямых потомков небожителей. Низшие народы поначалу принимали его за седину, но седина, напротив, не была свойственна воинственному народу Лианора: их волосы — яркий черный обсидиан, что никогда не теряет цвет. И в этих черных волосах с рождения сияло священное серебро — своеобразный знак качества, знак чистой крови высшей пробы.
И, так как этой самой крови высшей пробы, обладающей магической силой крови небожителей, в их жилах текло не так уж и много, то и серебряные нити можно было перечесть чуть не по пальцам: они были заметны в основном на висках. Чтобы заострить внимание на этой благословенной особенности на Лианоре принято было сплетать серебряные пряди в отдельные тонкие косицы. Со временем количество крови небожителей в жилах высших людей и вовсе стало стремиться к нулю, но гордость от обладания ею, напротив, всё возрастала.
Так и пал однажды великий Лианор, погребенный холодной морской водой и собственной непомерной гордыней.
— Память об ушедшем, о покинувшем этот мир не иссякает с годами, если он достоин этой памяти. Память о вас живет. И в этой схватке жизни и смерти… жизнь должна победить.
Пальцы ученика замерли, держа прядь его волос, будто святыню, будто явившуюся из небытия давно утерянную реликвию, обладающую чудодейственной силой.
— Хорошо. Теперь и всегда всё будет хорошо.
В следующий миг Элиар склонился и молча запечатлел на серебряных волосах поцелуй — чистый поцелуй преданности, подобный тому, который оставляют священнослужители на краю одежд своего верховного жреца.
Печатью такого церемониального поцелуя всегда скреплялись данные клятвы верности.
— С Днем рождения, Учитель.
* * *Эпоха Красного Солнца. Год 274. Сезон летнего солнцестояния
Пышно цветут степные ирисы
Великие степи. Халдор
*черной тушью*
То был долгий день середины лета.
Он выдался особенно жарким: постепенно стихали бушевавшие весной порывистые ветры, и сухой воздух, успокоившись, недвижным маревом стоял перед глазами. Всюду разносились запахи буйно цветущих кустарников и нежный, еле различимый, — жимолости, а высоко в небе безмятежно парили птицы. Травы отдавали сладковатым и пряным: ароматы смешивались и стелились под ногами так густо, что хотелось с головой окунуться в их манящее тепло.
Полуденное солнце уже набрало силу, и ослепительное сияние заливало Великие степи до краев, как гигантскую глиняную чашу. Иссушенная степная земля отдавала дымной горечью; степи полнились пением насекомых: несмолкающий звон поднимался над нагретыми камнями и пылью. Это был благословенный сезон самых длинных дней и самых коротких ночей.
Высокими кострами полыхало лето.
Однако, несмотря на царящую вокруг сонную атмосферу благодати, то был дрянной день.
Худший день в его жизни.
Жара не мешала Райару привычно упражняться в искусстве боя, с удовольствием перенимая опыт старших товарищей, как вдруг во временном лагере кочевников нежданными гостями объявились чужаки. Красный цвет их одежд, щедро разбавленный белым, был печально известен на Материке и запрещен для ношения всем, кроме Карателей — элитных бойцов Красного ордена Ром-Белиата.
Испокон веку появление их не сулило ровным счетом ничего хорошего, и соплеменники ощутимо напряглись, побросав свои повседневные дела. Однако, несмотря на дурную славу, мирных посланцев Запретного города чревато принимать без должного уважения, а потому им были оказаны почести, надо сказать, намного превосходящие законы южного гостеприимства, и без того не свойственного свирепому племени Халдора — Степным Волкам. Сам вождь вышел навстречу посольству.
Среди незваных визитеров особенно явственно выделялся один: наверняка именно его и сопровождали Каратели. Райар настороженно покачал головой. Какое роскошество — использовать дюжину непревзойденных орденских воинов в качестве личной охраны! Или свиты? Важная птица, как ни посмотри. Вон и жеребец у него — грациозный, как будто из фарфора, редкой вороной масти с серебристо-белой гривой и хвостом.
Горделивый скакун почти парил над землей; в алом шелковом седле статный всадник не шевелился, сидел как влитой, походя на древнюю конную статую. Великолепный, будто высеченный из черного камня, жеребец остановился и застыл в эффектной позе, но в том мастерстве была заслуга не чужеземца, а самого племенного животного. Да, пришелец прекрасно держался в седле, но наметанный глаз кочевника различил, что ездить верхом всё же не слишком привычно для него. Сразу видно: из господ, предпочитающих передвигаться с комфортом, в экипажах или носилках.
Мальчишка пренебрежительно фыркнул: воистину, такому подойдёт только тщательно выезженный конь, а если вдруг понесёт — неопытный всадник не сумеет справиться с ним.
Райар же, как и всякий кочевник, мог показать чудеса выездки. Жеребец должен чувствовать малейшее желание всадника — это не пустая прихоть, в бою от этого порой зависит жизнь. Как и все степняки, мальчишка был страстным любителем лошадей и знал толк в благородных животных. С детства Райар решительно не доверял людям, которые не любят лошадей: определенно, была в них какая-то гнильца, неискоренимый душевный изъян. Только полные ничтожества могли не замечать верности и бескорыстной привязанности наших меньших братьев. Для кочевника боевой конь был первый друг и компаньон, а для этого… гостя… — так, средство передвижения.
И, как будто пышного эскорта и дорогостоящего жеребца было недостаточно, одежды незнакомца также приковывали к себе всеобщее внимание. Окинув их взглядом, Райар только присвистнул. Насыщенный темно-багряный оттенок поистине редко доводилось увидеть так далеко от стен Ром-Белиата. Цвет красной вишни! Статусный цвет, дозволенный для ношения только высшим иерархам храма Закатного Солнца.
При священнослужителе не было заметно никакого оружия, лишь на бедре угрожающе покачивалась примечательного вида плеть: казалось, в ней заперто злое пламя.
Хвост Феникса — знаменитое духовное оружие Красного жреца!
Неужто это и вправду Красный жрец собственной персоной?.. Тот мог позволить себе не носить меча. Заинтригованный донельзя, Райар влез повыше на ограждения тренировочного круга и всмотрелся внимательнее.
Облик чужеземца поразил его. Строгий лик своей надменностью напоминал вырезанных из камня языческих идолов степных народов, жестоких каменных богов. Прибывший держал себя с достоинством высокорожденного аристократа, а если кому-то, чтобы понять это, оказывалось недостаточно безупречных манер, макушку венчала причудливой формы заколка с красной яшмой.
Нечасто можно было встретить носящих такое ранговое украшение. Сверкая серебром, оно громко сообщало окружающим об особенном статусе владельца: принадлежности к высшей родовой знати Ром-Белиата. О том же говорили и необычные серебряные пряди, обрамляющие узкое лицо Совершенного — красивое молодое лицо, испорченное лишь намертво застывшим на нем надменным выражением… волнующее жестокое лицо.
По правде говоря, от этой странной красоты, преисполненной въевшимся в кожу чувством собственного превосходства, делалось немного не по себе. Как может красота принадлежать настолько высокомерному человеку? Он ведь считает себя непогрешимым, не иначе!
Взгляд пришельца безразлично скользил поверх голов собравшихся. Уголки глаз подчеркнуты красными тенями, сами глаза — холодный океан.