Черное Солнце. За что убивают Учителей (СИ)
Однако, как чувствовал Элирий, куклы успели сослужить хорошую службу: под его ногами в этих болотистых почвах лежало много старых мертвецов. Мертвые воины, что когда-то пришли сюда на штурм Неприсоединившегося города.
Вероятнее всего, охранные заклятья были установлены прежде, чем удалось возвести грандиозную ледяную завесу, а после заморожены. И слава небожителям, иначе сейчас ему бы здорово досталось: запретная техника кукольной магии способна создать идеальных бессмертных стражей. Подраздел этой магии — особо запрещённая техника создания контролируемых марионеток из живых людей, требующая филигранного мастерства кукольника.
Белесая поволока затянула влажные глаза земли: на тропинке тяжелыми сугробами лежал туман, покачивался перламутром и чуть светился, словно мутный опал. Из мхов ощутимо тянуло сыростью. В воздухе повис запах стоячей воды, и уже вскоре где-то впереди Красный Феникс заметил тусклый блеск: должно быть, какой-то водоем. Затем белые деревья расступились — перед ним лежало небольшое озерцо, с одного края подернутое ряской и тиной, с другого — густо заросшее кувшинками и округлыми листьями неизвестных плавучих растений.
Несмотря на сильный запах цветущей воды, пахло довольно приятно: весенним разнотравьем и первоцветами, которых всегда много на топких озерах, сосновой смолой и мхом. Кое-где резко, одурманивающе пах болотный багульник, умопомрачительно благоухал мирт, который, стоило коснуться его при ходьбе, разливал в ночной воздух медовый аромат эфирного масла. Призрачно белели цветы холодостойкой болотной таволги.
Туман поднимался по пояс. Тропа исчезла. Приходилось скользить по опасной влажности, корни деревьев хватали за ноги. Почва стала совершенно ненадежной, — она плотоядно чавкала и уходила глубоко вниз: то и дело приходилось с усилием освобождать сапоги. Острые, как лезвия, листья осоки норовили распороть одежду, ярко-оранжевые звезды лихниса тут и там мерцали в высокой траве. Глухую стену подроста оплетало вечнозеленое кружево мирта и рододендронов. Скоро зацветёт куманика, привлекая медоносных пчёл. Бесшумные, неразличимые глазом, скользили во тьме вороны.
Элирий остановился, с неудовольствием обозревая окрестности и продумывая дальнейший маршрут. С вариантами было негусто, прямо скажем, он видел всего-навсего два: либо продираться через совершенно непроходимое с виду нагромождение колючих ветвей, либо попытаться проскользнуть через заболоченную сторону преградившего ему путь озерца. Выбор непростой, но из двух зол Красный Феникс склонялся к последнему.
С первого взгляда казалось, найти верную тропку в здешних топях сможет только старожил, собиратель болотных ягод. Но и он должен попробовать — другого выхода, кажется, нет. Всё же бывший верховный жрец не какой-нибудь дикий кабан, чтобы ринуться напролом сквозь сухой валежник, ветробой и непролазный бурелом. В темноте там легко выколоть глаза. Поворачивать назад тем более нельзя — Совершенный потерял много времени и сил, забираясь в эти глухие места. То, что они оказались непроходимы, может даже сыграть ему на руку: преследователи не додумаются искать беглеца в болотах или сами увязнут в них.
С торопливой осторожностью ступая по кочкам, Красный Феникс продолжил свой путь во тьме. Густое молоко тумана уже касалось его губ.
Вдруг слабый шум донесся до обостренного слуха и привлек внимание беглеца: что-то шевелилось в тумане, совсем недалеко от него… черт побери, всего лишь птица. Крохотная птица зимородок с выводком только народившихся голубых птенцов, неуклюже шлепающих вслед за матерью по размытому ненадежному берегу. Элирий задумчиво проводил процессию взглядом. Удивительное дело, редко удается увидеть зимородка так близко: эти изящные, полные спокойного достоинства птицы любят уединение. Впрочем, в нелепых угловатых птенцах пока еще сложно заметить особенное благородство и красоту.
В сердце закралась странная ностальгия по временам, когда ученики его были ещё малы, неопытны и, самое приятное, не пытались его убить.
Сгустившийся туман можно было есть ложкой: болото влажно дышало им. Если честно, Элирий не отказался бы поесть чего-нибудь посущественнее, но появилась новая напасть: погода портилась на глазах. Для северной ночи в лесу было довольно-таки тепло, а потому вместо хлопьев снега посыпала мелкая снежная крупа — белые частички льда обильно выпадали из облака над лесом и исчезали в воде.
Невидимый ворон хрипло каркнул над самым его ухом, подавая сигнал собратьям. Если честно, этих самых воронов в окрестностях было как-то подозрительно много: черные птицы тревожили, они словно нарочно объединились и преследовали Красного жнеца… Большое черное перо упало на воду и растеклось, как будто чернильная клякса.
От неожиданности Элирий вздрогнул и сделал до обидного неточный шаг: нога соскользнула с кочки чуть в сторону. Ошибка, недопустимая на болотах ошибка! Беспомощно взмахнув руками, Совершенный не удержал равновесия и ухнул куда-то в темноту.
Студеная вода обняла его крепко, как после долгой разлуки, глубина сомкнулась над головой. Кожу обожгло холодом. Смертоносный холод замедлил кровь, захватывая по одной мышцы и кости, но почти сразу тело сдалось и, кажется, привыкло, перестав воспринимать охлаждение как что-то некомфортное. Это очень плохой знак.
Конечности свело судорогой. В следующий миг Совершенный с ужасом понял, что тонет: во второй инкарнации он был намного слабее себя прежнего и, хуже того, не умел плавать. Что неудивительно, ведь принесенный в жертву юноша никогда не покидал пределов Красных покоев — где было ему учиться, в купальне?
Элирий попытался было начать грести, но тело не знало этих движений, и совершало их неуклюже и неточно, кроме того, удержаться на поверхности пресного озера было намного сложнее, чем в океане. Ледяная болотистая вода предательски проваливалась под рукой, не давая опоры.
В довершение всех бед остатки вервия бесцветия мешали свободному циркулированию духовной энергии.
Замерзающее тело тяжелело с каждой минутой, дыхание замедлялось. Распластав крылья в тягучей воде, феникс медленно уходил на дно, во тьму… туда, где под толщей холодных вод покоился до скончания дней священный и проклятый богами его древний Лианор. Пучина властно тащила вниз, пряча жертву в своем жадном чреве, — а на самом дне бездонного озера бесстрастно сияло черное солнце.
Феникс, что был старше этих вод и светлее рассвета, плыл в бездыханной тишине.
* * *Холодно.
Кажется, призванная из небытия душа его вновь промерзла до самого дна.
Благодаря запретной технике призыва души Красный Феникс получил новое, очень молодое тело, и сознание его инстинктивно подстраивалось под возраст принесенного в жертву безымянного юноши. Если бы не опыт и поистине выдающиеся духовные способности его светлости мессира Элирия Лестера Лара, этот побочный эффект черного ритуала проявился бы гораздо сильнее, но, хвала небожителям, до сей поры его удавалось держать под контролем. Однако сейчас, на зыбкой границе жизни и смерти, яви и сна, Совершенный слишком устал и замерз. Ненадолго отпустив самоконтроль, он вдруг почувствовал себя совсем юным и остро беззащитным. Как непривычно.
— Холодно, — чуть слышно выдохнул в темноту его светлость мессир Элирий Лестер Лар. — Мне холодно.
Пригвожденный к месту, словно стрелой, этим певучим голосом из прошлого, спаситель его, кажется, потерял дар речи. Помедлив, незнакомец снял остатки вервия бесцветия и мастерски навел какой-то успокаивающий мираж.
Ночь углубилась. Волны приятного жара расходились по телу одна за другой, и Элирий понемногу согрелся. Ему казалось — он вовсе не в заброшенном рыбацком домике в промозглых северных землях, а где-то далеко отсюда… на юге, в Великих степях. Всеми красками расцветает середина лета, воздух плавится от зноя даже ночью. В эти самые жаркие дни года кочевники спали в шатрах прямо на полу, под куполами плотных сеток, защищающих от насекомых…