Майор Громов (СИ)
Иванов многозначительно поднял взгляд, уставившись в потолок. Мы с Ларисой сделали то же самое. Потолок выглядел совершенно обычно.
— Оружие, из которого был совершен выстрел нигде не засвечено. Вообще нигде. — Семеныч снова уставился на меня. — Это оружие, которого по идее, не существует. С конвейера оно тоже не сходило. Вот такая занимательная хрень выходит. Оружие есть, раз человек мертв. Но его как бы нет. Как ты знаешь, пока что с этим убийством один сплошной геморрой…
— Геморрой…– Эхом повторила Лариса и тихо захихикала себе под нос.
Мы с подполковником удивлённо посмотрели на девицу, которая от нашего внимания окончательно смутилась.
— Она у тебя малахольная? — Подполковник в третий раз лег грудью на стол, стараясь быть ближе ко мне.
Я неопределенно пожал плечами. Не совсем понял формулировку «твоя». Да и сказать-то особо нечего. Девка и правда со странностями. Я, к примеру, не вижу вообще ничего смешного в слове геморрой. Впрочем, и в самом диагнозе тоже. Какой уж тут смех.
— Извините…– Лариса потупила взгляд, изучая свои руки, которые лежали на коленях. — Просто звучит как-то смешно из Ваших уст, товарищ подполковник.
— Так вот…– Семеныч выпрямился и продолжил рассказ. — Дело с убийством директора гастронома грозит превратиться в «висяк». А нас за это, сам знаешь, как еб…черт…
Иванов осекся и, закрыв глаза, тяжело вздохнул. Мне показалось, он мысленно считал. Видимо, в присутствие женщины постеснялся назвать вещи своими именами, но при этом, испытывая сильное раздражение, очень хотел матернуться.
— В общем, нас за это ругают…в особо изврашенной форме. — Закончило начальство свою мысль. — Директор этого чертова гастронома был зятем товарища Ласкина. А мы не имеем вообще никаких ниточек, чтоб потянуть. Ни единой. Просто жил человек, вёл порядочный образ жизни. Все друзья из определенного круга. Ни одного лишного человека рядом. Ни в чем порочащем не замечен. Взяток не брал и сам не давал. Из-под полы не торговал. Спекуляцией не занимался. Партийный. Благонадежен. Короче, кристальная репутация. И вдруг ни с того, ни с сего, убили человека. Следов нет, отпечатков нет. Камеры слежения в этом месте отсутствуют. Любил бегать по вечерам. Вот…добегался. Поворот между домами. Отрезок буквально в метр. Там и нашли…
— Невозможно…– Снова подала голос Лариса.
Тут уже и я начал злиться. Очевидно, подполковник ведёт к чему-то важному и интересному, а она со своими нелепыми комментариями.
— Невозможно, чтоб вообще ничего не было. Пусть расстояние, от точки до точки, там, где произошло убийство, маленькое. Но ведь убийца туда как-то попал? Не мог ведь он выскочить из-под земли, верно? — Пояснила эта неугомонная девица свое вмешательство.
— Лариса…– Я повернулся к сестре Василия, — Ты, конечно, женщина…
— Оставить половую дискриминацию! — Гаркнул вдруг подполковник, глядя при этом на меня с очень выразительным значением. — У нас один пол! Сотрудник МВД! Ясно? Ты мне Громов заканчивай эти…эти…шовиниси…шовинитси…
— Шовинистические — Услужливо подсказала Лариса.
— Да! — Подполковник шлепнул раскрытой ладонью по столу и покосился куда-то в угол кабинета. — Вот это заканчивай! В Советском Союзе каждый гражданин достоин уважения. Не профессия делает человека, а человек профессию. Ясно?
Я вообще обалдел, если честно. Сам только что не смог матом выругаться в присутствии женщины, а мне тут лечит про равноправие.
— И вообще! Хватит херней страдать! О важном говорим так-то! — Семеныч снова вздохнул, пытаясь сосредоточиться. — Значит так…по делу директора гастронома нет ни черта. Но…вчера, когда эти трое неизвестных убегали, один из них выстрелил. Пуля застряла в деревянной обшивке дома. Дежурная группа детально осмотрела место, взяли на экспертизу буквально все, что можно взять. И знаешь, что? Выстрел сделан из того же оружия, которое убило этого чёртова директора!
Подполковник резко откинулся назад, глядя на меня с таким торжествующим выражением, словно он сам, лично, без всякой экспертизы, одним лишь взглядом определил связь между пулей, застрявшей в углу дома, и пулей, убившей зятя какого-то непонятного Ласкина. Судя по интонации, кстати, с которой подполковник произнёс данную фамилию, важный человек этот Ласкин. Вокруг — одни важные люди. Мандануться можно.
— А теперь, второй, еще более хреновый факт. На заборе нарисована кошка. Чёрная.
Подполковник замолчал, глядя на меня с ожиданием. Умрешь. Будто это не мы вчера ему сообщили данную информацию.
— Да Вы что⁈ — Я всплеснул руками.
— Вот ты, Громов…клоун. Не майор. А клоун самый настоящий. Тебя надо на арену в цирк отправить. Так вот…что у нас выходит. Банда, которая в последние полгода ухитрилась провернуть ряд ограблений, в том числе инкассаторов, связана с оружием, из которого убили зятя товарища Ласкина. И все это… на моей земле…сука…Думаю, нам стажёра прислали не просто так… Хотят носом поковырять в отделе.
Подполковник грустно замолчал, глядя куда-то в пустоту стеклянным взглядом.
— Простите…– Лариса поелозила на месте, — Вы же знаете, так не бывает, чтоб никто ничего не видел или не слышал. Просто не бывает. Вы искали убийцу директора гастронома. Но ничего не смогли ухватить. Искали банду, осуществлявшую дерзкие ограбления. И тоже, как я понимаю, — ничего. Значит теперь, отталкиваясь от той информации, которая имеется, искать нужно тех молодых мужчин, ночевавших в доме. Я ведь правильно понимаю, люди, которые вчера крайне неожиданно оказались в неположенном месте, устроили в доме ночлежку?
— Вот! — Подполковник ткнул пальцем в Ларису. — Сразу видна кровь! Васькина сестра. Прям с первой минуты, как вошла в комнату, так и понял, наш человек!
Я, недоумевая, посмотрел сначала на Ларису. Не знаю, что там сейчас увидел Семеныч, но когда она вошла в комнату, он так-то начал возмущаться, мол, ему хрен пойми кого с улицы притащили. Как быстро, однако, поменялись формулировки. Потом снова уставился на Иванова.
— В общем, Громов…Берешь свою стажерку, чешете на район и трясете всех, кого можно потрясти. Вызывай Рябушкина и Тимофея. Пусть подключаются. Как ты понимаешь, едва товарищ Ласкин узнает о пуле, а он узнает очень быстро, нас вообще не оставят в покое. Пока мы не найдем убийцу его зятя. Все. Свободны. И это… — Семеныч опять покосился в угол кабинета, — Как теперь говорят по-новому, бог в помощь.
Подполковник махнул рукой в сторону двери.
— Извините…простите…– Лариса вскочила со стула, но уходить не торопилась. Застыла напротив подполковника. — Вы сказали, стажёрку. Это значит…
— Все правильно. — Семеныч кивнул. — Тревогин оставил о себе самую светлую память. Он был лучшим в нашем деле. Лучшим! Так что…попробуем. Документы пришли только. Все, какие положено.
— Конечно! Конечно! Я сегодня же! Сегодня непременно! — Лариса буквально подпрыгивала на месте от счастья.
Я же просто молчал. Соображал. Значит, выходит, Василий погиб. Так понимаю. Или умер от естественных причин. Но то, как подполковник о нем говорил, точно свидетельствует в пользу первого варианта. Интересно… Моя шуточная версия о спасенной жизни вполне может оказаться не такой уж шуточной.
— Идем? — Я ухватил Ларису за рукав и потянул к выходу из кабинета. Она продолжала вдохновенно благодарить подполковника и затянуться это могло надолго.
Только взялся за ручку двери, собираясь ее открыть, как она, дверь, очень неожиданно распахнулась, едва не стукнув меня в лоб. На пороге нарисовался молодой парень, лет двадцати двух-двадцати трех.
— Ооооо… — подполковник скривился. Думаю, он пытался улыбнуться, но вышла у него гримаса. — А вот и Никита. Наш — стажёр… Громов, его тоже бери в помощь.
— Так, Николай Семеныч, нам, вроде, — бог в помощь. Сами же сказали… Ооооо…Господи… — Я прижал руку к груди, при этом по-прежнему глядя на стажёра. — Вот и свиделись… Я представлял тебя иначе…
— Громов! — Подполковник снова долбанул ладонью об стол. — Прекратить кривляться!