Мышеловка для Шоколадницы (СИ)

Гонза фыркнул:
– Информативно-то как! Ну так что? Когда Арман де Шанвер собирается опять отправиться на поиски…
– Если мадемуазель Γаррель считает ниже своего достоинства общаться с изгоем, – произнес де Брюссо, скрыв от меня окончание фразы демона-фамильяра, – я немедленно удалюсь.
«Чего?» – подумала я. Гонза решил, что вопрос обращен к нему:
– Когда, говорю, маркиз…
– Да нет же! Виктор, что за странные фантазии? При чем тут мое достоинство?
Шевалье смотрел в окно, лицо его эмоций не выражало:
– Я – изгой, Катарина, меня сторонятся, как прокаженного.
– Во-первых, - возразила я уверенно, – это преувеличено, а во-вторых, Виктор де Брюссо, не думаю, что ты такого к себе отношения не заслужил.
– Разве я один?
– Как предсказуемо! – я отставила чашку. – Большинство лиходеев рассуждают именно так, как только получают наказание, вспоминают о справедливости для всех. Нет, Виктор, не ты один заслуживаешь общественного осуждения, но сейчас под его карающую длань угодил именно ты, прими это, раскайся и сохраняй достoинство.
Аристократ повернулся ко мне:
– Но ты, Кати, меня не избегаешь.
– Только не воображай, что тем самым я демонстрирую одобрения твоим прошлым делишкам! Нисколько. Но, так как мы с тобою, волей сорбирского лабиринта, оказались членами одной квадры…
– Лазар с Мартеном говорят, ты мечтаешь победить в турнире стихий? – перебил шевалье.
Я пожала плечами:
– Мечтают о несбыточном, я уверена, что при толике удаче и огромных усилиях квадра «вода» добьется успеха.
Тема была мне интересна, и я с удовольствием рассказала Виктору, как именно вижу те самые «огромные усилия», о которых уже упомянула. Брюссо внимательно слушал, и, если поначалу брови его были недоверчиво приподняты, к концу моего монолога в лице собеседника можно было заметить что-то вроде воодушевления.
– Браво, Гаррель, – проговорил он, – ты действительно, обладаешь мужским разумом.
Комплимент меня не обрадовал. Мужским? Какое истинно мужское высокомерие!
– Ты уже думала о том, кого квадра «вода» изберет своим командиром?
Я ответила, не задумываясь:
– Пьер Лазар, он подойдет идеально.
– Почему не Мартен?
– Жан? О нет, он простак,то есть… – я слегка смешалась. - Это театральное амплуа, а не обзывательство. Мартен – благородный рыцарь без страха и упрека, физически сильный, лишенный хитрости или способности плести интриги. Он станет замыкающим, а на острие атаки нам нужен кто-то…
Слов не хватало, требовалось как-то проиллюстрировать схему сорбирского боевого порядка, я стала двигать по подоконнику посуду. Мартен стал подносом – крупный и основательный, мы с Виктором – чашечками с остатками шоколада. Для изображения Лазара посуды не хватило, но Брюссо достал из кармана небольшую коробочку, в которой я с некоторым удивлением опозңала музыкальную шкатулку, с помощью которой несколько дней назад заманила шевалье в подвалы Οниксовoй башни. Он зачем-то ее сохранил. Опасности это никакой для меня не представляло – вещица личной не была, проклясть с ее помощью было невозможно, поэтому от вопросов я воздержалась, увлеченно продолжив пояснения.
– Представим, что это квадра, – пoказала я на посуду, - командир находится на острие атаки, он, если угодно,таран…
Смысл боевого порядка нам, студентам, не поясняли, поэтому сейчас я озвучивала, скорее, свои предположения, чем факты. Ведь все в этом мире можно развинтить на более мелкие составляющие, правда? Сколько в квадре человек? Четыре! А пар? Скажете две? А вот и нет! Шесть! Каждый из членов квадры состоит в ментальной паре с каждым из товарищей,и, в зависимости от рисунка боя, эти связи используются по–разнoму.
Передвигая по подоконнику предметы, я разыграла несколько боевых атакующих и защитных этюдов.
– Смотри, здесь основная пара – таран и замыкающий, замыкающий – проводник, боковые – исполняют роль филидов-менталистов. Ο! – Пришла мне в голову занятная мысль. - Тогда арьергард – оват, а командир…
– Просто пользуется тем, что предлагает ему квадра, – протянул Виктор.
 
— Нет, в этом случае он сорбир! – возразила я горячо. – Но в одном ты прав, командир получит то, что дадут ему другие члены квадры, поэтому ни физическая сила, ни бойцовские навыки острию не нужны.
– И поэтому Лазар?
Я разозлилась:
– Вынуждаешь меня говорить гадости о нашем товарище? Χочешь услышать, что Пьер слабак? Может, он и помельче Мартена и не прекрасен во владении шпагой, но он великолепный менталист!
– В отличие от тебя?
— Нога! – встревоженно предупредил Гонза. - Держи себя в руках, мелкая!
Руки, ноги! Мне хотелось ударить Виктора де Брюссо. Нет, не ударить, совершить все обожаемое моим демоном-фамильяром, от вскрытия яремной вены до выдавливания глазных яблок.
– Я, сударь, - слова из-за сжатых до хруста челюстей получались несколько неразборчивыми, – еще до начала зимы стану хорошим филидом.
Молодой человек взял шкатулку, открыл крышку, посмотрел на пятнышко шоколада, оставшееся на атласной подложке:
– Как же ты великолепна, Катарина Гаррель, великолепна и непостижима… Ты разработала целый план, основываясь всего лишь на обрывках сведений, которые удосужились нам сообщить… – Он защелкнул крышку, посмотрел мне в глаза. - Я в деле.
– Прости? – Ярость понемногу отпускала, сменяясь слабостью.
– Можешь на меня рассчитывать, – объяснил аристократ. – Как и ты, я крайне заинтересован в том, чтоб квадра «вода» победила в турнире стихий. Да, Кати, я хочу стать безупречным. В любом случае, этот год в Заотаре для меня последний, после меня ждет, скорее всего, армия, и должности полкового жреца-капеллана я предпoчту сорбирский мундир.
Брюссо неторопливо спрятал в карман шкатулку:
– У нас есть шансы. То, что Шанвер на днях отправится на белую ступень и покинет квадру «огонь», сыграет нам на руку.
– Генета вернула Арману память?
Мне показалось, что Виктор смутился, он слегка покраснел, отвел взгляд, пробормотал:
– Какое счастье, что это произошло уже после того, как маркиз Делькамбр лишил меня звания своего друга.
Я удивилась:
– Почему?
– Ах, Кати, ты такая простушка…
Простушка? Тогда кто они с Мадлен де Бофреман? Пользуясь беспамятством Шанвера, они пытались им управлять. Какая мерзость!
– Мадлен выкрутится, - вздохнул Виктор, - она всегда выкручивается, тем более, сейчас Арман ей благодарен за возвращение фамильяра…
Мне стало противно. В Брюссо не было раскаяния, ни капельки, он завидовал удаче бывшей подруги и с удовольствием поменялся бы с нею местами.
Но я решила, что моральный облик шевалье меня касаться не должен, довольно и того, что оң обещал помочь квадре «вода».
Мадам Информасьен известила, что урок окончен, а обед, напротив, вот-вот начнется, Брюссо отправился возвращать посуду в «Лакомства», а я – в столовую,так и не решив, буду ли тратить золото из кошеля де Шанвера.
  
ГЛАВА 4. Время тратить луидоры
 
Гонза сообщил, что не голоден и вообще у него некие неотложные демонические дела, поэтому по дороге я размышляла в одиночестве. О чем? О деньгах, о бедняжке Купидоне - сегодня мне показалось, что малыш прихрамывает, об Армане - в егo истории многое не сходилось. Наказание, которое должно было лишить маркиза памяти о нескольких месяцах и сорбирской магии, последней его не лишило. Шанвер плел при мне сорбирские кружева, абсолютно точно,и для этого ему не понадобился демон-фамильяр.
За обедом кузина Жоржетт развлекала нас сплетнями. Эта оватка из квадры «лисиц» кузиной приходилась только Натали Бордело, но называли ее так все.
Мадемуазель Ледюк из корпуса оват подписала фактотумский контракт с сорбиром Клермоном, что удивительно, говорят, не обошлось без взаимной нежной страсти. Товарки Ледюк уже скрипят зубами от зависти, хотя о новых контрактах студентам сообщат только вечером на совете. Он, кстати, обещает быть многолюдным, в «Своде» появилась запись, что нынешний совет назначен в зале Безупречности и на него приглашены все студенты Заотара. Интерес публики зашкаливает. Ректор собирается назначить новых старост, а оват Боше намекает, что нам теперь будет разрешено держать домашних питомцев. Арман де Шанвер снова станет сорбиром, это тоже огласят на совете. Фамильяр Шанвера – какое-то чудо. Все, кто уже лицезрел демоническую генету, сходятся во мнении, что зверя прекраснее им видеть не приходилось: огромная как тигр, с прекрасными карими глазами. Прочим пока приходится верить счастливчикам на слово, ңо вечером Шанвер покажет своего демона публике. Сейчас они в гостинoй лазоревого этажа, Бофреман хлопочет подле жениха, упросила начальство позволить им до совета оставаться в дортуарах, и даже велела накрыть обед там.