"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Мои соратники были, конечно, недовольны, что нужно работать сразу после очень тяжелой схватки, но никто не сказал ни слова возражений. Отдавая приказы, я все еще сидел рядом с Торком и наверное выглядел так… Говорю же, никто не сказал ни слова…
Мои приказы начали исполняться сразу же. Сперва парни отогнали фургоны в наш лагерь и выпрягли лошадей. Затем начали подвозить стволы срубленных нами деревьев к реке — готовый материал для плотов. Филька, как заведомо не способный к работе, был отряжен следить за окрестностями. Не то, чтобы мы опасались, что кто-то мог ускользнуть — нам просто не нужны были свидетели. Ведь должны же быть рядом с этими местами какие-то поселения. Хотя их жители и знали, что здесь скоро разразится война и сюда не совались, но все же… Легко раненые разбирали добычу и готовили комплекты снаряжения солдат епископа для предстоящего маскарада — завтра должна была прийти барка…
* * *
Коклос уже совсем было собрался подкрадываться к заветной двери поближе, как новый всплеск приглушенной ругани заставил его остановиться.
— Пошли вон, мерзавцы! Чтоб вам провалиться, паразиты! — из-за кухонной двери вылетели, как ошпаренные, четверо поварят.
Следом за ними выскочил младший повар — выскочил очень подозрительно, не иначе как от хорошего пинка под зад. Было что-то такое в его движениях. Коклос съежился в своем убежище и ждал дальнейшего развития событий. За младшим поваром в дверях показался сам мастер Лонойк — главный повар, великий повелитель пирогов и сдобных булок, жаркого и подливок…
— Я вас проучу, — орал владыка теста и сыра, овощей и фруктов, вин и хлебов, — грязными руками вы смеете прикасаться к жратве самого герцога! Вымойте руки, паскудники!.. А ты, — младший повар едва успел увернуться от запущенной в него ощипанной птичьей тушки, — не смей возвращаться ко мне без жирной курицы! Жирной, обалдуй!.. Не то я из тебя самого начинку в пирог сооружу… П-ш-ш-ли, мерзавцы…
Грозный повар поглядел вслед разбегающимся подручным и скрылся в недрах своих владений, аккуратно притворив дверь — и оставив при этом щель.
— Отлично, — констатировал шут, — он там один и это облегчает мне получение дани.
Коклос уже совсем было собрался юркнуть за вожделенную кухонную дверь, как вдруг обнаружил, что его опередили. С противоположной стороны двора в кухню прошмыгнул какой-то субъект в темном плаще.
— Так-так, — пробормотал карлик, — а вот это уже интересно.
И с этими словами последовал за незнакомцем. Тихонько пробравшись внутрь, шут затаился за какими-то корзинами и коробами и прислушался — странный тип в темном беседовал с мастером Лонойком.
— А не слишком ты их крепко шуганул, мастер?
— Ничего, зато по крайней мере минут десять их не будет. Они решили, что я рассердился и будут ждать, пока остыну. Однако лишнего времени у нас нет, Койл. Давай.
— Вот. Действует безотказно и довольно быстро. Так что после того, как всыпешь это в главный пирог, тут же лучше мотай из дворца и вообще скройся.
— Да-а…
— Ну же, приятель, выше голову. Ты провернул славное дельце и вынырнешь где-нибудь в Фенаде или на западном побережье обеспеченным человеком. Совсем другим человеком. Вот, держи.
— Как договорились?
— Конечно. Двадцать золотых империалов — на будущее и пять серебром и медью — на расходы. Надеюсь, у тебя хватит ума не сорить золотом?
— Я не дурак.
— Я не то хотел сказать, не обижайся. Просто даже самый умный и спокойный человек может сорваться, если ему дадут в руки такую сумму. Ну что ж, дело у нас с тобой слажено.
— Да, слажено.
— Тогда я исчезаю. Не хватало еще, чтобы меня заметили здесь на кухне… Да еще сегодня… И смотри не обмани меня. Сам понимаешь, какие люди за мной стоят.
— Да уж догадываюсь… Мелкой сошке жизнь герцога ни к чему.
— Бери выше, мастер — жизнь наследного принца империи. Так-то. Ну прощай. Теперь уж видно мы и не свидимся никогда.
Незнакомец выскользнул за дверь, а Лонойк, бурча под нос: «свидимся… да на кой ляд ты мне сдался…», сделал ему вслед неприличный жест и ушел в глубину помещения. Оттуда тут же донеслось тихое позвякивание — повар пересчитывал «гонорар». Коклос же сидел в своем убежище, боясь пошевелиться — тут уж пахло не просто взбучкой за украденный пирожок… «Ну что, принц Коклос, — обратился он мысленно к себе, — спасем еще раз братца? Тем более, что нам давненько не выпадало случая совершить какой-нибудь молодецкий подвиг, достойный нашего героического прошлого…» С этой мыслью шут потихоньку, стараясь не издать ни звука, стал пробираться к двери. Повар-предатель бурчал и звенел монетами где-то в дальнем углу…
 
Вот и дверь. Но уходить просто так, не проверив даже на деле свою новую теорию насчет правил взимания ленной подати, недостойно великого героя… Маленький шут протянул дрожащую руку, цапнул румяный пирожок из корзины у входа и осторожно протиснулся в дверь…
  
ГЛАВА 20
 
Этот покойный рыцарь Дрилон, или как там его, не собирался мешкать, судя по всему. Во всяком случае ожидаемая барка пришла на следующее же утро. У берега моряки увидели, наверное, то, что и ожидали. Несколько готовых плотов, вяло покачивающихся на воде у пляжа, на песке — бревна, веревки, плотницкие инструменты. Веревки и инструмент мы нашли в фургонах. Еще, конечно, моряки увидели нескольких часовых при оружии — в кольчугах и шлемах, в белых плащах, какие носят епископские солдаты. И все это слегка прикрывала пелена тумана. Туман соорудил я — так, на всякий случай. Матросы с барки все равно вряд ли могли разглядеть, что лежит на берегу под грудами ветвей…
Наконец барка (небольшой кораблик, способный взять на борт дюжину-полторы стрелков) приблизился к песчаной отмели. Осторожно — из-за тумана.
— Эй, лучник, — окликнули с борта, — позови капитана Дрилона!
— Лучше я тебя к нему провожу, — отозвался мой солдат, наряженный в белый плащ, чтобы изображать лучника из епископской гвардии. И поднял лук…
— Авенорэт! — ликвидировал я свое рукотворное марево. Тут же из леса высыпали все, кто был в состоянии еще натянуть тетиву.
Несколько моих ряженых «белых плащей» взбежали на плот и перерубили более короткий канат. Течение развернуло их плот на длинном канате и ткнуло в корму барки. Белые полезли через невысокий борт на палубу кораблика. Лучники перенесли огонь на нос, опасаясь попасть в своих. Стрелять по корме после начала абордажа я разрешил одному Фильке. Эльф успел своим вздорным нравом вызвать раздражение, пожалуй, всего отряда, но в его мастерстве стрелка никто не сомневался. Все закончилось через несколько минут. Действительно, все закончилось. Теперь, наверное, можно будет просто сидеть на острове блаженного Лунпа и ждать письма от архиепископа… Осталось, правда, еще кое-что сделать. Кое-что довольно неприятное…
— Что ж, парни, — позвал я, — не будем терять времени… Никлис, давай…
Мои наемники принялись сносить все ценное на барку. Несколько человек, показавшие себя накануне лучшими плотниками, продолжили возню с плотами — предстояло еще нарастить борта на том, что будет перевозить лошадей. Лошадки, уцелевшие после бойни на дороге, составляли самую ценную часть добычи — наряду с трофейным оружием.
Сначала мы загрузили барку и отправили на остров первую партию трофеев. Вторым рейсом суденышко вело на буксире плот с лошадьми. Тем временем мы — оставшиеся на берегу — сносили на плоты трупы людей, что нашли здесь смерть, явившись на этот берег волей епископа Гевы. Высвобождали их из-под груд веток и сносили на плоты — это и была та самая неприятная работенка… Но так было нужно. Я тоже работал вместе с солдатами. Работал!.. К тому времени, как барка вернулась за нами, наш труд был завершен. Мы отпихнули плоты с их мертвыми пассажирами от берега и пошли грузиться на суденышко. Но сначала запалили оставшуюся на берегу кучу ветвей и составленные в ряд фургоны. Все следы нашего присутствия на этом берегу, все, что мы не могли увезти с собой — все унеслось с неопрятными серыми клубами дыма…