"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Благодарю, мастер… Благодарю всех, — отозвался Ингви, — сначала я с вашего позволения понаблюдаю.
— Это как угодно, — согласился Ролох, — а позволь тебя спросить, правда ли, что ты предпочитаешь меч всем магическим воздействиям?
— Ну, — замялся Ингви, — не то, чтобы я именно предпочитал меч… Просто я снабдил мое оружие таким набором заклинаний, что его уже просто «мечом» и назвать-то, пожалуй, нельзя.
— Что ж, это я понимаю, — кивнул старик, — а ведь такое славное оружие должно иметь имя. Как ты кличешь свой клинок?
— Я назвал его «Дымок».
— Позволено ли будет нам взглянуть? — не отставал Ролох.
— Пожалуйста, — спокойно ответил Ингви и медленно извлек лезвие из ножен.
Сегодня меч не блистал багровым янтарем на черной стали — все лезвие было окутано плотной пеленой магического тумана. Ингви заранее планировал, что ему придется демонстрировать свое оружие в зале «Солдата» и принял меры предосторожности, чтобы этот в высшей степени знаменитый меч не смогли опознать. Сам же он по-прежнему скрывал глаза в густой тени под капюшоном. Старик ухмыльнулся и что-то пробормотал — очевидно, «авенорэт» против маскирующих чар. Не подействовало. Седые брови старого мага едва заметно приподнялись.
— Хе! — Сказал Ролох, затем еще раз. — Хе! А ты, мастер Воробей, малый не промах. Ну что ж, погляди, какие скромные развлечения мы здесь себе находим. Сдается мне, что ты вскоре станешь знатным игроком.
Ингви кивнул и, присев в сторонке, украдкой огляделся. Его друзья спокойно пристроились за своим столом. Внешне все было нормально, но Ингви скорее чувствовал, чем видел некую напряженность в их позах, во взглядах и жестах. Филька не сводил глаз с сержантского угла, где Коршун, расположившийся на «персональном» сержантском месте, также пристально глядел на князя, не отрываясь. К нему время от времени подходили какие-то зловещего вида личности, раскланивались, обменивались фразами, Орвоеллен им отвечал, но глаза эльфа в черном бархате были прикованы к Фильке. Если бы взгляды эльфов могли убивать — оба несомненно были бы уже мертвы…
Тут к Ингви опять подкатился Шортиль, принялся что-то объяснять о магических поединках, на которые здесь будут делаться ставки, рассказывать о присутствующих колдунах некие занятные подробности. Маленький чародей не желал оказаться забытым…
* * *
Постепенно, ближе к ночи, зал стал заполняться солдатами. Многие потянулись в угол чародеев и стали пристраивались поодаль в ожидании начала схваток. Ингви тоже перебрался поближе и занял позицию в тени рядом со столом, вокруг которого расположились участники. Шортиль был тут как тут — и начал объяснять демону условия. Сами соревнования заключались в следующем — каждый колдун сотворял некое маленькое магическое существо, которые затем вступали в схватку между собой на столе — под азартные крики зрителей и пыхтение сотворивших их чародеев. Ролох Белый и здесь выступал в качестве арбитра. В его задачи, в частности, входило принимать или отвергать предоставленных магами «участников боев». Для этого у него имелся специальный костяной стаканчик. Тонкость состояла в том, что этим стаканчиком маг должен был накрыть магическую зверушку целиком. Такова была традиция — теоретически все твари должны были быть одного размера. Впрочем, маги научились обходить эти требования. К примеру, Ингви заметил, что один из колдунов сделал что-то паукоподобное. Довольно крупная тварь проворно просеменила на восьми тоненьких лапках к Ролоху и, остановившись перед стариком, ловко скрючилась, подобрав под себя худые голенастые конечности. Словно стала втрое меньше размерами. Ролох легко накрыл зверушку стаканом и кивнул. Черный паук, едва его освободили, потянулся и победоносно прошагал на своеобразную арену.
Другой маг создал, напротив, компактное зеленое существо с короткими толстенькими ножками и ручками — точно по размеру стакана. Его творение, выглядящее неуклюжим и малоподвижным, отличалось, несомненно, большей силой, нежели «паук». Шортиль, вновь оказавшийся подле Ингви, принялся объяснять, что эти звери — не иллюзия.
 
— …Совершенно реальные телесно! Более того, все эти крошечные монстры обладают полной свободой воли — вот в чем соль, — воодушевленно шептал маленький колдун.
— А они не сбегут?
— На них наложено соответствующее заклятие, — пояснил Шортиль, — и они не могут покинуть стол. За этим тоже следит Ролох… О, смотри, сейчас будет самое интересное!
К столу приблизилась колдунья, завернутая в свои коконы. Она (как и другие) положила на стол сложенные коробочкой ладони, затем убрала — на столе осталась крошечная фигурка, изображающая обнаженную женщину. На миниатюрном существе не было никакой одежды, за исключением плотной маски, скрывавшей лицо. Создание обладало прекрасной фигурой с довольно пышными формами.
— Да, забавно, — согласился Ингви.
— Суть в том, что магическому творению можно придать любую форму — и наделить силой независимо от внешности.
— Я понимаю.
— Вот! Эта бабенка, — Шортиль имел в виду кроху на столе, — достаточно сильна, поскольку ведьма Табо обладает приличными способностями. И ведь до чего ловко сообразила — всем позарез хочется сорвать с нее маску.
— Естественно, — ухмыльнулся Ингви, — ведь больше с нее сорвать нечего.
— Ну да. А ничего у Табо получилось, а?.. Вот… И теперь все засматриваются на эту девочку, так как свобода воли — она, конечно, имеется, но эти чудища все же созданы людьми и ничто человеческое им не чуждо! А на такую ведь любой засмотрится… А она — стоит только на миг расслабиться — раз и все! И еще никому сорвать маску не удавалось. Хотя пытаются все, — Шортиль почесал в затылке и вздохнул, видимо ему очень хотелось сделать это самому, — Энгер назначил награду, Ролох назначил награду, сама Табо тоже обещала… гм-гм…
— Я кажется понял, — Ингви ухмыльнулся еще шире, он действительно понял, — вот только стоит ли игра свеч? Ведь эта Табо, по-моему, всегда носит кучу одежды, в отличие от своей малышки? Кто знает, что там внутри?
— Верно, но она объявила, что обеспечит тому, чей чемпион сорвет маску — обещала ночь любви с любой бабой или девицей в Ренпристе, так-то! Ну, если, конечно, победитель не польстится на нее. А что, мастер Воробей, не соблазняет ли тебя этот приз попытать счастья самому?
— Не знаю, не знаю, у меня есть кое-какие заготовки, — Ингви принялся задумчиво вертеть на пальце перстень с кусочком янтаря, — но сначала я бы хотел поглядеть, как происходят сами бои… А ты, Шортиль?
— Нет, сегодня я не стану пытаться. Слишком сильные собрались соперники. Мне, пожалуй, никого из этих троих не одолеть…
Тем временем порядок «боев» определился и Ролох своим мощным голосом объявил:
— Сегодня у нас три участника. Поскольку чемпион мастера Табо всем хорошо известен и признан сильнейшим — сперва пусть померяются силами двое других. А уж кто победит из них — тому и продолжать с этой… хе… дамочкой… Делайте ставки, мастера! — это он обратился к солдатам, которые уже давно ждали приглашения…
  
ГЛАВА 34
 
 
 
 
Ты поймешь, что узнал,
 
Отличил, отыскал
 
По оскалу забрал
 
Это смерти оскал.
 
 
 
Ложь и зло — погляди,
 
Как их лица грубы
 
И всегда позади
 
Воронье и гробы…
 
 
 
В.Высоцкий
 
 
«…Поначалу, конечно, все было тихо. Некоторое время после того, как попы наложили на мое владение проклятие, нас никто не беспокоил. Но довольно скоро на границах стали появляться какие-то шайки. Иначе, как шайками, я их назвать не могу. Отряды в несколько десятков скверно одетых и кое-как вооруженных бандитов то и дело налетали на могнакские приграничные поселения с территории Болотного Края и Лавсайна. Я велел укрепить поселения, поставить в них вооруженные гарнизоны, а жителям предложил переселиться вглубь страны — благо много земли в Могнаке уже к тому времени пустовало… Разумеется, бандиты, что появились на окраинах — это еще не было началом нашествия. Эти подонки — младшие сыновья «знатных» родов, беглые рабы, скрывающиеся от правосудия преступники — надеялись обогатиться либо заслужить прощение властей, нападая на Могнак. Что ж, их ждал суровый отпор. Я сам с лучшими магами могнакского двора отправился на северо-западные границы моих владений. Мы перебили и казнили около сотни негодяев — остальные устрашились. Должен заметить, что я действовал жестоко и беспощадно, ибо насмотрелся на то, что оставалось в окраинных поселениях после их набегов. Мерзавцы угомонились на некоторое время и стали распускать слухи о моей жестокости. Это меня волновало еще меньше, чем недавно — угроза их набегов, но настораживало другое. Бандиты появлялись с территорий моих добрых соседей — и в случае неудачи укрывались там. Соседям, принцу Болотного Края и королю Лавсайна — я послал письма с требованием прекратить давать приют бандитам — они казнили моих посланцев. Да, на Могнак было наложено проклятие — и по отношению к нам не действовали законы о границах, разбойниках и неприкосновенности послов…
 
Что ж, это начали они — а я обязан был ответить. По счастью я сразу понял, что все набеги и прочие мерзости — только начало чего-то большего. И начал готовиться. Все ресурсы моего Могнака отныне служили лишь усилению военной мощи. Мы воздвигли вокруг столицы могучие укрепления, лучшие маги моего двора трудились над боевыми заклинаниями и военными приспособлениями, всячески усиленными при помощи магии. Я велел перестроить свои палаты, украсив их зловещими и грозными символами… Попы учат, что затеяв злые дела и собравшись принести в Мир насилие, Гангмар Темный изменил облик. Они правы, облик и внешний вид имеет большое значение — большее, чем можно бы предположить… Наш облик — это мы сами, наша сущность, нужно только уметь это осознать… Если мы хотели победить в ужасной схватке со всем Миром — мы должны были оказаться способными напугать Мир и должны были сами поверить в то, что способны на такое. Глядя на самих себя — мы должны были видеть грозных и страшных врагов Мира! Могнак Прекрасный должен был стать Могнаком Зловещим, чтобы получить хоть какие-то шансы выстоять.
 
Из немногих дворян и вообще обученных военному делу колдунов Могнака я составил отряд кавалерии и выступил с ним против Лавсайна. Казнь моего посланника требовала отмщения.
 
Король Лавсайна встретил меня на границе наших владений со всей своей армией. О, его ждали сюрпризы. Я вовсе не намеревался мериться с ним силами в честном бою. Сказать по правде, у лавсайнцев было не больше шансов, чем у моего посла, предательски схваченного ими…
 
Сперва мы спустили на них все, что было заготовлено заранее — все наши ручные молнии, ураганы и прочее. Затем мы пошли в атаку. И всадники, и кони в моей крошечной армии были защищены надежно зачарованными доспехами, лавсайнское оружие не могло нам повредить — и схватка стала похожа на казнь. Я даже не стал пользоваться своими колдовскими возможностями — я наслаждался, нанося удары мечом и заставляя боевого коня топтать поверженных… Из всей армии Лавсайна уцелела только жалкая горстка людей — те, что сбежали в самом начале, еще до моей атаки… А затем… Знаешь ли, мой потомок, затем мы прошли огнем и мечом по всей восточной половине страны. Мы сжигали поселения, засыпали колодцы, уничтожали зреющие на полях посевы… Обращали в руины замки… Правда, тогда я еще щадил простолюдинов — перед тем, как поджечь дома, мы предоставляли им возможность бежать со всем скарбом… Я вел войну не с ними, а с их господами — тогда… У меня была только одна цель — превратить земли, окружающие Могнак, в пустыню.
 
Что до Болотного Края, то это земля настолько жалкая, что я — при всей моей фантазии и при всех колдовских талантах — не смог придумать ничего большего, чем то, что сотворили с ней Создатели… Что же касается тамошних вельмож и сеньоров — то они разбежались сами, едва узнав, что произошло в Восточном Лавсайне. Не знаю, был ли я рад — ведь трудно вообразить кару более страшную, чем жизнь в Болотном Крае…
 
Итак я возвратился в Могнак во главе моей великолепной кавалерии с победой… Встречали меня не толпы подданных в яркой одежде, веселящиеся и славящие господина. Меня встретили угрюмые колдуны в черных и серых плащах поверх зачарованных доспехов. А мой Могнак… Вместо фонтанов и цветущих садов — зловещие оскалы жутких масок и грозные бастионы… Гранит вместо мрамора, сталь вместо цветов. Такова была судьба моей страны мечты…
 
А еще меня встретили беглецы из человеческих владений Мира, тайно пробравшиеся в Могнак, пока я расправлялся с Лавсайном. Они принесли известия о том, что повсюду гонят и казнят магов, что озверелые фанатики готовятся к нашествию… Что ж, мой милый родич, мы уже были готовы их встретить…»