Признания Элли Кэт (ЛП)

— Я наверняка, — уверенно говорю ей. — Но я сомневаюсь, что ты — да.
Сара закатывает глаза, когда наносится второй слой воска.
Похлопывание, похлопывание, похлопывание.
Я съеживаюсь, готовясь.
Срыыыыыыыыв.
Я снова вскрикиваю. И еще глубже впиваюсь ногтями в руку Сары. Если это возможно, это было хуже, чем в первый раз.
— О, святые карликовые обезьяны, — стону я, отчаянно желая обнять свою вагину и спеть ей.
Прости, моя милая, говорю про себя. Я знаю, что обещала, что не причиню тебе вреда. Это была ее идея. Не моя.
— Элли, с тобой все будет в порядке, — нетерпеливо говорит Сара. — За красоту приходится платить.
Однако теперь я слышу нотку сочувствия в ее голосе. Из-за этого я задаюсь вопросом, не истекаю ли я кровью.
— Не сейчас, Сара, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Я приношу извинения своей вагине.
Девушка-восковщица теперь громко смеется, и я свирепо смотрю на нее. Она мгновенно отводит взгляд и наносит еще немного воска.
Святое овечье дерьмо.
— Сколько кругов воска обычно требуется для этого? — наконец мне удается спросить.
Похлопывание, похлопывание, похлопывание.
Срыыыыыыыыв.
Сейчас я буквально покрываюсь потом. Мне кажется, я также побледнела, как будто весь цвет сошел с моей кожи. Очевидно, эта девушка-восковщица из ада забрала мой пигмент вместе с моим лобком.
— Я не знаю, — жизнерадостно отвечает Восковая девушка из Ада. — Несколько.
Семь раундов спустя я промокла насквозь, до костей. Пот струится по лбу, и мне кажется, что меня неудержимо трясет. Я также мысленно плачу.
Девушка-восковщица наконец говорит мне:
— Ладно, этого должно хватить. Переворачивайтесь.
Я оборачиваюсь и смотрю на нее.
— Переворачиваться??
— И раздвиньте ягодицы.
Мне кажется, я падаю в обморок.
Я делаю это.
Я определенно падаю в обморок.
Потому что, когда я просыпаюсь, меня переворачивают на живот, а Сара придерживает мои ягодицы раздвинутыми.
— Что за черт? — я вскрикиваю, пытаясь встать.
— Сделай это! — Сара кричит девушке-восковщице. — Поторопись!
Срыыыыыыыыв.
Возможно, я никогда больше не смогу ходить.
  
Глава 9
 
(Или: Есть причина, по которой Бог создал бритвы)
— Не могу поверить, что ты сделала это со мной, — стону я, ковыляя к машине Сары. Слава богу, она сказала мне не надевать джинсы. Я бы не смогла сейчас терпеть, чтобы что-то терлось о мою девочку. И под девочкой я, конечно же, подразумеваю свою вагину.
Сара, сама мисс мазохизм, бодро шагает впереди, как будто у нее только что не выдернули все волосы на лобке.
— Я также не могу поверить, что это не причинило тебе такой боли, как мне, и что ты также раздвинула мои ягодицы голыми руками. Что с тобой не так??
Я пытаюсь свирепо посмотреть на нее, но мне мешают стреляющие боли, исходящие из области моего влагалища, когда я пытаюсь сесть в машину Сары.
— Оууууууууу! — Вою я. — Срань господня, кажется, я сейчас умру. Как я буду завтра сидеть в своем офисном кресле?
Я осторожно переворачиваюсь на бок, ненадежно балансируя на одной ягодице, стараясь избежать любого давления на свои интимные места.
Сара бросает на меня взгляд.
— После первого раза уже почти не так больно, — говорит она мне. — И я раздвинула твои ягодицы, потому что подумала, что будет лучше, если она закончит, пока ты в отключке.
— Да! — Я шиплю. — Я потеряла сознание. Разве это не должно было тебе о чем-то сказать? Может быть, это слишком больно, чтобы продолжать? Оууууууу! — Я снова вою.
К этому времени прохожие уже с беспокойством смотрят на нас. Я поднимаю окно.
Сара включает радио погромче, чтобы не слышать моих жалоб.
А потом я сдаюсь и вместо этого внутренне рыдаю всю оставшуюся дорогу до своего дома.
— Увидимся за ланчем? — весело спрашивает Сара, когда я осторожно вылезаю из ее машины и направляюсь к своему дому.
Я рычу в ответ, и она уезжает.
Я ковыляю в свой дом, достаю пакет замороженного горошка и падаю на диванчик в гостиной, крепко зажав пакет между ног.
 
Поскольку все лампы в доме выключены, я предполагаю, что Софи пошла вниз по улице к дому своей лучшей подруги Хейли. Какое-то время я буду в безопасности, лежа вот так.
Я закрываю глаза.
И я, должно быть, засыпаю, потому что меня будит мужской голос.
— Элли, ты в порядке?
Мои глаза распахиваются, и я обнаруживаю Шейда, стоящего надо мной.
Я в замешательстве.
— Мне это снится? — сонно спрашиваю я. Он улыбается, как ангел или что-то столь же прекрасное.
— Нет. Я написал тебе сообщение. Я оставил свои часы у твоего бассейна — я только сегодня это понял. Я писал тебе несколько раз, но ты не отвечала, поэтому я написал Софи и спросил, могу ли я заехать и забрать их. Я надеюсь, что все в порядке. Я увидел тебя из окна, поэтому просто вошел в твою дверь. Она была открыта.
Что за черт? Люди могут видеть из окна, как я лежу здесь с горошком на промежности???
Я с тревогой смотрю в ту сторону и быстро сажусь, морщась при этом от боли.
— Что не так? — с беспокойством спрашивает Шейд, наклоняясь, чтобы осмотреть меня.
— Не надо, — я смущенно отталкиваю его. — Ничего особенного.
Мои щеки пылают, и я умираю от смущения. Прекрасному, идеальному Шейду не нужно знать, что я только что сделала со своим влагалищем.
— Ты сделала бразильца, не так ли? — со знанием дела спрашивает он, выпрямляясь.
Поправка. Раньше я только думала, что хочу умереть. На самом деле, я хочу умереть прямо сейчас.
Я жалобно киваю.
Он качает головой и подхватывает меня на руки, с легкостью меня держа.
— Как пройти в твою спальню? — спрашивает он. Я показываю, и он несет.
— У тебя есть алоэ? — спрашивает он, осторожно усаживая меня на кровать.
Я киваю.
— В шкафу в прихожей.
Он уходит за ним и закрывает за собой дверь моей спальни, когда возвращается.
— На случай, если Софи вернется домой, — объясняет он.
Хорошая идея.
Он снова подходит ко мне и наклоняется, осторожно приподнимая мою юбку. Самыми легкими, как перышко, прикосновениями он наносит алоэ. И я действительно чувствую себя лучше.
Он выпрямляется.
— У тебя есть чай в пакетиках?
Я пристально смотрю на него. Что это за вопрос?
— На кухне, — неуверенно отвечаю я.
Он убегает. А потом возвращается через несколько минут с несколькими размокшими чайными пакетиками на блюдце. Я смотрю на него, подозрительно приподнимая бровь.
— Доверься мне, — говорит он. — Это заставит тебя почувствовать себя лучше. Нам просто нужно дать им немного остыть.
Он ставит блюдце рядом со мной, а затем осматривает мой бедный, лысый участок влагалища. И я должна признать, что это выглядит потрясающе, хотя по ощущениям это сущий ад.
— Было бы неплохо завтра купить немного масла чайного дерева, — говорит он мне, садясь рядом со мной. — Предотвращает появление вросших волос. Что заставило тебя это сделать?
Теперь ему любопытно, и он наблюдает за мной. Он также взял меня за руку и поглаживает мой большой палец. Я заставляю свое сердце биться медленнее. Очевидно, он привык прикасаться к людям, учитывая его профессию. Это не означает ничего особенного. Он просто пытается быть милым.
— Я не знаю, — бормочу я. — Ну, на самом деле я знаю. Сара уговорила меня на это.
Он кивает.
— Рыжеволосая подруга с той ночи?
Я киваю.
— Понятно, — бормочет он. Потом он снова смотрит на меня. — Тебе не нужно заниматься подобным дерьмом, Эллисон. Ты прекрасна такая, какая ты есть. Бог изобрел бритвы не просто так, а для использования. Тебе не нужно делать эпиляцию воском.
Я улыбаюсь в первый раз за этот вечер.
— Возможно, теперь я люблю тебя, — объявляю я. И он ухмыляется.
— Не слишком привязывайся, — говорит он. — Я никогда не влюбляюсь в клиенток.