Измена. Чужая истинная (СИ)

  
Измена. Чужая истинная
   
1. Закрыть глаза
 
Алана. 
Придерживая рукой огромный живот, ступаю по полированному мрамору с чёрными ломаными прожилками. Тёплый ветерок из полукруглых окон надувает белоснежные занавески. По полу снуют солнечные зайчики.
Останавливаюсь перед двойными белыми дверьми. Упираюсь в них ладонями. Кончики пальцев дрожат, касаясь шероховатой текстуры, нагретого солнцем дерева. Набираюсь решимости, толкаю их от себя и вхожу в покои мужа.
Звонкий девичий смех бьёт наотмашь. Я хочу закрыть глаза и не видеть. Поздно.
Постель расправлена и смята. Золотой балдахин опущен только частично и не прячет любовников.
Длинные тёмные локоны липнут к девичьей спине, покрытой капельками пота. Мужские руки сжимают её талию. Тонкие изящные пальцы, унизанные перстнями с драгоценными каменьями. Мне даже не нужно смотреть на лицо, чтобы понять, кому они принадлежат.
Уголок рта нервно дёргается.
Делаю шаг. Ещё один и ещё. Бирюзовый шёлк платья холодит отёкшие ноги. Тонкие ремешки сандалий режут ступни. Останавливаюсь так, чтобы меня увидели.
Наверное, будь у меня сердце, оно бы сейчас горело в огне, но его больше нет. В груди пустота.
— Леди Алана?! — сдавленно вскрикивает Миена, моя любимая фрейлина и подруга, в чьей верности я не сомневалась, делясь сокровенным.
Не двигаюсь с места, смотрю в сторону остановившимся взглядом.
Миена соскакивает с кровати, наклоняется, судорожно натягивает на себя красное платье, непослушными пальцами кое-как справляется со шнуровкой, приседает, глядя в пол. Её щёки сейчас цвета платья. Разворачивается и выбегает прочь.
Громко хлопают двери, и наступает тишина. Обхожу кровать, боковым зрением отмечая обнажённое тело мужа. Худое, но жилистое. Инис лежит, забросив руки за голову, и не торопится прикрыться. Случившееся ничуть его не смущает.
Прохожу к окну. Светлые волоски на руках встают дыбом, тело покрывается гусиной кожей, вершинки груди становятся каменными. В залитой солнечным светом комнате мне внезапно холодно. Обхватываю себя руками за плечи, чтобы хотя бы немного согреться.
— Я прошу позволения навестить родителей, — будто со стороны слышу свой безжизненный голос.
Ответом служит скрип кровати и щёлканье пряжки ремня. Звук босых ног, который стихает у меня за спиной.
Внутренне напрягаюсь, сжимаюсь, будто металлическая пружина.
— Как там мой сын? — мне на живот ложится мужская рука.
На обнажённое плечо падает прядь пепельно-серых волос дракона. От него несёт приторно-сладкими духами Миены. К горлу подкатывает. Делаю неосознанную попытку отстраниться, но в следующую же секунду на плече смыкается рука и меня резко разворачивает.
Смотрю в мутно-серые глаза с вертикальным зрачком. Дыхание учащается, меня бросает в жар и вот-вот накроет паника. Мыслей нет, только пульсирующие вспышки ужаса.
— Ты оглохла, Алана? — презрительно цедит он, кривя тонкие губы.
Беспомощно открываю и закрываю рот, я будто рыбёшка, не способная издать ни звука. Инис вскидывает руку, я дёргаюсь в сторону и жмурюсь изо всех сил, но удара не следует.
Вместо этого дракон очерчивает костяшками пальцев мою щёку, где под толстым слоем жемчужной пудры спрятан синяк.
— Х-хорошо, — шепчу едва слышно.
— Ммм, — тянет дракон, — никто не умер, на нас не напали, ты не рожаешь, то есть, ничего смертельно-срочного не стряслось.
Он скользит рукой вниз по моему предплечью. В горле пересыхает, дыхание становится поверхностным и рваным. Судорожно сглатываю и мотаю головой, не в силах выдавить ни слова от нарастающей паники. Слишком знаком мне этот обманчиво-мягкий тон, и я догадываюсь, что за ним последует.
Так и происходит.
Запястье пронзает дикая боль: дракон впивается ногтями в метку истинной и сдавливает мне руку. Дёргает на себя и шипит в лицо:
— Тогда какой Бездны ты сюда притащилась, а? Разве я тебя звал? ОТВЕЧАЙ!
— Нет, не звал! — сердце выжжено в пепел, но задетая гордость не даёт смолчать. — Но позорить себя я не позволю! И других женщин не потерплю!
 
Вжимаю голову в плечи и снова жмурюсь, готовясь к самому худшему.
Но внезапно Инис отшвыривает мою руку. Приоткрываю сначала один глаз, затем второй. Испуганно смотрю на дракона.
Инис отступает назад. Скрещивает руки на груди и окидывает меня придирчивым взглядом. Его худое мускулистое тело покрыто тонкой белой кожей. Длинные пепельно-серые волосы отброшены назад. Тонкий аристократичный нос морщится, будто дракон унюхал нечто неприятное. Уголки бледно-розовых губ опущены вниз.
— Не потерпишь? Да ты взгляни на себя, — выплёвывает с отвращением, — кто захочет спать с брюхатой коровой? Я, знаешь, ли, пас! Прости, дорогая, у меня даже не встанет! Так что закрой ротик и топай к себе. Родишь — тогда и поговорим, а сейчас не смей мне ставить условия. Я мужчина, и у меня есть потребности.
— Я хочу домой! Я не видела родных почти год! Сжалься, молю!
Инис хитро прищуривается, рассматривая меня, будто букашку под увеличительным стеклом. Ведёт вдоль губ костяшками пальцев, размышляя, после чего произносит:
— За дурака меня держишь? Вздумала ябедничать?
— Что? Нет!
— Вот родишь, тогда и съездишь. Одна. Будет отличный повод не болтать языком и поскорее вернуться.
— Но…
— Ты ведь умная девочка, Алана, и понимаешь, — его вертикальный зрачок подчиняюще пульсирует, — что я найду тебя на краю света, из-под земли достану, и ты всегда будешь моей. Нет такого места, где бы я тебя не нашёл. Всегда знай это.
Щёки вспыхивают. Намекает, что могу сбежать?
— Я и не думала… Я просто хотела увидеть родных!
— Рад, что мы друг друга поняли! — опускает веки, показывая, что верит. На самом деле нет. — Будешь болтать языком, заберу у тебя сына, а тебя сошлю повыше в горы, чтобы училась покорности и смирению. А сейчас пойди прочь, пока не довела меня, как в тот раз.
Показывает подбородком в мою сторону, и щёку словно обжигает новым ударом, синяк чувствительно ноет.
В глазах Иниса ни капли тепла, лишь брезгливое раздражение, и я не выдерживаю. Пячусь назад до тех пор, пока не упираюсь спиной в деревянные двери. Не глядя, нащупываю створки и выскальзываю наружу.
В горле ком, а за грудиной тупая боль. Иду быстрым шагом прочь по пустому коридору. Солнце больше не светит, всё вокруг кажется серым и безжизненным. Хочется плакать, но нельзя. Не здесь.
— Леди Алана! — от стайки девушек в ярких платьях отделяется Миена, догоняет меня, пристраивается к шагу и заламывает руки. — Выслушайте меня, умоляю! Это вовсе не то, что вы ду…
Меньшее, что я хочу сейчас делать — слушать любовницу мужа.
— Не ходи за мной! — приказываю тихим ледяным голосом.
Это перед своим драконом я дрожащая мышка, которая слова поперёк сказать не может. Но для всех остальных я леди Тайтон, супруга лорда Южных земель и сестра наследника правящего рода Мэрвиров. Звучит красиво. Не жизнь, а сказка снаружи, а внутри…
Хочу остаться одна, как можно скорее. Подальше от всех. Забиться в укромный уголок и решить, как жить дальше. Иду быстрым шагом, почти бегу. Хочу, чтобы не нашли. Чтобы не трогали. Никто. Особенно муж и подруга. Бывшая.
Мужская половина замка остаётся позади, женская тоже.
Выхожу на винтовую лестницу, ведущую в заброшенную башню. Поднимаюсь выше, и выше, и выше. Дыхания не хватает, и я вынуждена остановиться. Одышка — вечный спутник последних недель. Кажется, что живот занял собой все внутренности, и даже лёгким не осталось места, потому что вдохнуть полной грудью больше не получается.
— Ничего, малыш, — оглаживаю шёлк. — Скоро мы с тобой увидимся. Скорей бы уже, правда?
Преодолеваю ещё несколько пролётов и толкаю старую пошарпанную дверь, которая поддаётся с глухим скрежетом и отъезжает в сторону, шкрябая по пыльному полу. Протискиваюсь внутрь и сразу наваливаюсь на неё спиной, закрывая.