Помолвлены понарошку (СИ)

Когда нам с Келли было по тринадцать, Зак учился на третьем курсе университета. Тогда он казался мне недостижимо взрослым. У него были водительские права, родители общались с ним практически на равных, а кончики его пальцев уже касались диплома о высшем образовании. Когда он приезжал на каникулы, то называл нас с Келли «малышней» и неизменно проявлял изобретательность, выдумывая издевательские комментарии к сериалам и фильмам, которые мы смотрели. А мы отвечали на подтрунивание высунутыми языками, словно дошколята.
Бену везло больше: его старший брат звал по имени (хотя этим именем и было «Бенни»), но тут роль сыграли дополнительные три года, что по тем временам шли за десять. Зак учил его водить машину и охмурять девчонок. «Две самые важные вещи в жизни», — проповедовал он.
Полагаю, с таким настроем Зак не начал бы традицию брачного возраста Бенксов, если бы однажды ему не повстречалась Ева. Девушка приехала в США по обмену из Украины, и Зак не смог отпустить ее обратно.
К слову, моя бабушка по маминой линии также родом из Украины. Она иммигрировала с родителями, когда ей было три. Украинский язык для меня такой же непонятный, как татарский, но, когда я была маленькой, бабуля рассказывала мне славянские сказки и укладывала спать, угрожая бабайкой.
Не удивительно, что сейчас я стараюсь не спать одна в комнате. Даже спустя много лет шорох листьев за окном нагоняет на меня ужас. Прошлой ночью вот то и дело прислушивалась, как в соседней комнате спит Бен. Никогда бы не подумала, что буду нарекать на отсутствие храпа!
При обсуждении того, каким чудом Заку удалось впечатлить маму Евы, завязался спор. На мое: «Тебе просто повезло, что она лингвист» мужчина заявил, мол, «достаточно взглянуть в его глаза, чтобы увидеть чистоту души».
— К тому же, я знаю немного по-украински, — защищался он, выдавливая половинку лимона в чай.
— Удиви меня, — я положила голову на ладони.
Мужчина отложил пострадавший цитрус и прочистил горло, намереваясь отстоять свою правоту.
— Нічого не знаю — моя хата скраю. [13]
— И что это значит? — заинтересовалась Келли.
— Это значит: «отвали», — с серьезным видом сказал Зак.
— Хм, как длинно.
— Потому, что это поговорка, — смеялась Ева, поглядывая на мужа. — Что-то вроде: «Оставь меня в покое, это не мой голубь». У тебя произношение стало лучше, родной.
Ева Бенкс — миниатюрная шатенка с серо-зелеными глазами, правильными чертами лица и весьма округлыми формами. Она из тех девушек, от которых исходит настолько сильная энергетика уверенности в собственной притягательности, что просто невозможно воспринимать их иначе. По сравнению с ней, едва ли превышающей пять фунтов [14] в росте, Зак кажется самой настоящей горой из мышц — стеной, за которую та могла без проблем спрятаться.
Спустя пятнадцать минут беседа вернулась к нам с Беном. Я уж готовилась к новому граду поздравлений и напутствий на счастливую семейную жизнь, но Зак остался собой, несмотря на проведенную Евой серию обрядов экзорцизма, что изгнали из него значительную долю цинизма. В данном случае я была этому рада.
— Зато теперь ясно, почему тебя давно не видать с другими красотками, — ухмылялся Зак. — Развлекался с малышкой Лестер.
Не «малышней» — и на том спасибо.
— Я должен был догадаться. Пробыл в Чапел-Хилле всего неделю в марте, но раз пять сталкивался с вами, голубки.
Конечно, мы часто бывали вместе. Друзья как-никак. И даже когда Келли сбегала на свидания с Джимом, мы с Беном не отменяли встреч. Это как раз то, что играет на руку в нашем вранье. Но вот что странно, так это то, что Зак давно не видел Бена с другими девушками. Он их по темным закоулкам зажимал, что ли?
— Это так романтично, — приткнулась к плечу мужа Ева, — когда любовь рождается из дружбы.
— Ты так говоришь, потому что редко с ними общаешься, — включилась в беседу Келли.
— О чем ты? — хором спросили мы с Беном.
— Во-первых, — она указала на нас вилкой, все еще глядя на Еву, — об этом. Вечно два на одного.
— Они просто настроены на одну волну, — вступился за нас Лиам.
 
— Во-вторых, они вечно шушукаются, хихикают и обнимаются без меня.
Я удивилась, услышав обиду в голосе Келли, переглянулась с Беном.
В ее словах есть доля истины, но я ведь и с ней одной шушукаюсь, хихикаю и обнимаюсь тоже. Неужели она чувствует себя обделенной?
— В-третьих, они поженятся, а мне придется выходить за того, кого выберет папа.
Келли всхлипнула, и я облегченно вздохнула: она уже приступила к операции «Ликвидация браков без любви».
— Что ты, милая! — тут же спохватилась Роуз. — Ты обязательно встретишь достойного мужчину сама.
— Да, но только без ограничения в возрасте, — вступился за сестру Бен.
— О, мам! — обернулся к Роуз Пол. — Только не говори, что ты до сих пор веришь в брачный возраст Бенксов.
— Ну, Бенни невесту подыскали до того, как он привез свою, — заметил Зак и обернулся к нам с Беном: — Кстати, для справки, отец вряд ли будет доволен. Просто имейте это в виду, чтобы были морально готовы.
И мы были. Насколько это вообще возможно.
Примечания:
[13] Украинская поговорка. Дословный перевод: Ничего не знаю — мой дом с краю. Английский аналог: Leave me out of this, It isn’t my pigeon. (Оставь меня в покое, это не мой голубь.)
[14] Приблизительно 1,52 м.
  
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍21
 
За три последующих дня (мистер Бенкс собирался задержаться в командировке вплоть до своего дня рождения) я успела встретиться со старшим братом Роуз Оливером Карнеги, трижды отвоевать спальное место (похоже, Бен поддавался, но пока я сплю на кровати, меня это не волнует), дважды запрыгнуть на спину своего «жениха» в успешных попытках избежать съедения лохматыми чудищами и предотвратить истерику Келли на почве расставания (благо в доме Бенксов достаточно много людей и забот, чтобы она редко вспоминала о том, что должна быть расстроена). Также мне удалось изрядно устать от роли невесты. Но обо всем по порядку.
Я знаю мистера Оливера Карнеги с девяти лет. В детстве они с женой жили неподалеку и часто приходили в дом Бенксов. По правде говоря, я видела этих двоих значительно чаще, чем главу семейства Бенкс, а рассказов от друзей слышала и того больше. Помню, Оливер обучал Бена искусству резьбы по дереву (безуспешно, правда), а его жена Кира плела нам с Келли косы.
Жаль, что мне не доведется ее больше увидеть. Я бы хотела в благодарность хоть раз заплести волосы и ей, ведь Полетт с пыхтением (иногда сложно поверить, что мои руки растут не из шикарной попы) научила меня основам этого мастерства.
Словом, Оливер — добродушный старик, общение с которым не отягощает. Большая редкость, знаете ли. Зато камнем, привязанным к ноге и плавно погружающимся на дно океана, стали вопросы, которые последние три дня, словно ливень (скорее, даже град), лились на мою голову. И если расспросы Роуз и Евы были понятны, то интерес Зака казался подозрительным.
После завтрака в воскресенье я была уверена, он рад невестке в моем лице. Но стоило ему сходить на работу (Зак единственный из сыновей работает в компании отца), как я все чаще стала ловить на себе пытливый взгляд и «случайно» сталкиваться с ним на территории особняка. Женское чутье подсказывало, дело не в близком расположении наших домиков.
— И что же такого натворил Бенни, чтобы уже который день спать на диване? — раздался за моей спиной знакомый голос.
 
Зак стоял в дверном проеме, облокотившись на одну из деревянных балок и скрестив мускулистые руки на груди.
— Ева когда-нибудь отправляла тебя спать на диван? — спросила я и продолжила как ни в чем не бывало расстилать «жениху» спальное место.
— С чего бы? — ухмыльнулся он, не подозревая, что я-то знаю ответ. Безбожно подслушивала я.