Невинность по контракту (СИ)

Время от времени я включал телефон и отправлял ее родным короткое: «У меня все хорошо. Скучаю, целую» 
Это сообщение давно стало своего рода мантрой, для меня самого, прежде всего. 
Успокоились ли родные Маши? Нет, разумеется. Заподозрили неладное, помчались в полицию с заявлениями о пропаже. Я держал ситуацию под контролем, не давал ход делу. Признаюсь, было непросто. 
Машина родня оказалась из числа правдорубов. В одном месте несколько раз отказали? Что ж… В прокуратуру заявление напишем! В прокуратуре нос воротят? А мы и повыше инстанции знаем! Они даже на ТВ хотели передачу запустить и у них получилось все — добиться передачи на главном экране страны, и мне пришлось тупо перекрыть кислород тому, кто дал добро, чтобы отснятый материал не вышел в эфир. Разумеется, о замужестве сведения всплыли, и начались запросы и попытки узнать обо мне. 
Если даже с Машей наладится, моя репутация в глазах ее семьи — ниже плинтуса. Но я это пережить готов. Я все пережить готов, лишь бы Малая меня вспомнила и простила за все, что ей пришлось пережить по моей вине... 
***
Всю ночь провел в больнице, на диване в коридоре. Уговаривали поехать к себе или переместиться в комфортную палату, я отказался. Привел себя в порядок утром в туалете и оказался у палаты перед завтраком Маши. Забрал столик, сам вкатил в ее палату. 
Малая вышла из душа, от нее пахло влагой и свежестью, внутри все заныло. Маша застыла, смотря на меня. 
— Снова вы? 
— Снова я. 
— Мне нужно поговорить с Петей. 
— Пети нет. Уехал. Возникли срочные дела… 
— Вот как… — протянула, отвернувшись. — Надолго?
— Боюсь, что да. Я в курсе всех дел,— я с трудом сдерживался, чтобы не лезть к ней с прикосновениями. — Теперь я буду о тебе заботиться. 
Не дожидаясь ее согласия, подошел к столу, отодвинув для Маши стул. 
— Давай позавтракаем? Я составлю тебе компанию. 
  
Глава 53
 
Глава 53 
Тигран 
— Кажется, неплохо? — спросил и попытался улыбнуться собственному отражению. 
Позитивного настроения хватило ненадолго, улыбка сползла вниз. Настроение испортилось. 
— Срань. 
За неделю опухоль сошла, но швы все равно смотрелись некрасиво, не рожа, а черт знает что! Когда пластику сделать можно будет? А пластика тоже штука не быстрая, нужен процесс реабилитации, в любом из случаев. Врач, делавший операции, заверил, что после большинства мелких швов шрамов не останется, но нужно запастись терпением. Лучший лекарь в этом случае — врач и понимание, что лезть не стоит. Но как же тяжело! 
Я был уверен: все дело в моей страшной роже! Маша пережила колоссальный стресс и ее организм решил «спрятаться» за беспамятством в безопасной и комфортной ситуации. Меня Маша не признавала, но и о семье говорить отказывалась. Мои попытки достучаться до нее заканчивались ничем. 
Но в то же время она легко приняла известия, что «Петя» уехал. 
Уехал и уехал… 
Я бы очень хотел верить, что это просто такая игра! Я бы дьяволу душу продал, если бы Маша таким изощренным методом меня наказать решила. Наказывай, милая, я же не против. Признаю, заслужил. Понимаю, было сложно. Чувствую, ты скучала… 
Я сам себе места не находил, грыз кулаки, прятал пальцы поглубже в карманы, чтобы не звонить, не высовываться. 
Говорят, перебдеть лучше, чем недобдеть. 
Вот я и перебдел… 
Моя девочка меня совсем не помнит. Но хотя бы во встречах не отказывает. Я прикрылся благой ложью, что «Петя» взял с меня обещание проведывать ее ежедневно. Мол, данное слово нужно держать! 
— Нужно, конечно, — согласилась Маша с огоньком в глазах. 
***
Прошло полторы недели. 
Мы виделись ежедневно. Я с трудом заставлял себя не начинать каждую нашу встречу со фразы: «Ты вспомнила что-нибудь? Меня вспомнила?» 
По опыту знал, что если я так буду наседать, выпытывать или вообще буду пытаться достучаться до нее, Маша станет вредничать, кукситься, откажется разговаривать и даже смотреть в мою сторону не будет. 
Зато она любила, когда мы гуляли по зимнему парку, разговаривали о постороннем, об отстраненном. Маша любила слушать мои рассказы о себе, но издалека. Стоило затронуть тему, касающуюся нашего общего прошлого, она уходила глубже и не шла на контакт, но обо мне слушала с охотой. Даже о себе кое-что рассказывала, о раннем детстве, о впечатлениях, но так вскользь, без упоминания в ее жизни «старшего брата Пети» 
 
Я хотел бы свозить ее к семье, но не знал, стоит ли? 
Она только начала улыбаться и смеяться над моими шутками, и вдруг такое потрясение. Вдруг вспомнит? А вдруг не вспомнит? Маше рожать скоро, не хочу тревожить… 
Главное, что опасность миновала, враги повержены. 
Даже самые мелкие, что решили возникать, устранены. 
Венера, в том числе. Когда она поняла, что ее участие во всем раскрыто, она поспешила быть поближе к Самвелу. Закономерно, когда избавились от него и большинства его прихвостней, зацепило и ее, до больницы не дотянула, скончалась…
Да и хер с ними. Хер на все. Мне вообще как-то на все похер, одного хочу — любви ответной. Вспоминаю, как много Машенька мне давала тогда, когда я не заслуживал этого, в особенности, когда не заслуживал, рыдать хочется, побитой сучкой на землю упасть, в эмбрион скрутиться и просто выть от бессилия что-то изменить. 
Но опускать руки нельзя. 
У нас скоро сын родится. 
Сынишка… 
Поэтому я прихватил очередной букет цветов и отправился к Маше.
***
На этот раз, показалось, будто она меня даже ждала. Нет, не показалось! При моем появлении она поднялась и, придерживая рукой живот, пошла навстречу. 
— Добрый день, Тигран. 
— Привет… 
Я жадно впился взглядом в ее посвежевшее личико, на щеках взволнованный румянец. Хотел отыскать во взгляде что-то, но Маша отвела взгляд в сторону. 
— Ко мне приходил врач, — сообщила она. — Петя не говорил, что будут дополнительные врачи. Зачем они? С моей беременностью все хорошо!
— Привет, Маша. Давай прогуляемся, пообедаем… Объясню, что к чему. 
— Я не хочу объяснений. Просто не хочу врачей и их обследований, тошнит от клиники. Вот и все. Если ты и этого не можешь, зачем таскаешься ко мне постоянно и врешь, как будто любишь! — обиделась. 
Я проглотил ком обиды. Запомнила мои объяснения и все то, что я пытался до нее донести в первый день. Запомнила, но озвучила таким голосом, будто ни капельки не верила. Да и с чего бы ей верить, если не помнит?
Это лабиринт! Я был готов биться головой о стены. 
— Не злись, прошу. Врачи поспешили. Сначала они должны были обсудить это со мной…
Маша посмотрела на меня так остро, что в груди заполыхал жар надежды, будто она все помнила! 
— С тобой? — усмехнулась. 
— А я прежде хотел увидеть тебя и спросить твоего мнения. Но как видишь, поспешили. Коновалы. Эскулапы херовы… — на миг придержал гнев. 
Задержал его внутри вместе с дыханием, которое рвалось из грудины. 
Нет, не помогало! Не помогало. Мне срочно надо было выпустить это… Рожу набить кому-нибудь. Сломать… Агрессия от понимания своей бессильной позиции взяла верх. 
— Маша, иди… К себе. А я… 
— Как же наша прогулка? Мне одной гулять? Тигран… 
Пальцы Маши коснулись моих пальцев, сжатых в кулак. 
Меня шибануло, как от удара током. 
Прожгло насквозь невинным касанием. 
Все прочие мысли вылетели на хрен из головы. 
Я уставился на ее пальцы, на свои… Чуть в штаны не спустил — это впервые, когда ОНА меня САМА коснулась. 
До этого я сам лез к ней под предлогом поддержать под руку или подать предмет, чтобы хоть на мгновение коснуться. 
Но сейчас… она… сама… 
Я резко развернулся схватил ее руку и зажал в своей ладони. Надо бы деликатнее, но куда там, меня на клочки рвало от жажды. Второй рукой я обхватил Машу за талию, ставшую шире из-за беременности, притянул к себе. В меня уткнулся беременный животик.