Мистер Фермер. Морковка за интим! (СИ)
Глядя на возникший пред нами всеми, высокий, двухэтажный деревянный особняк, с деревянными дверьми и такими же деревянными ставнями на окнах, в очередной раз поцеловав меня в макушку, Муррка с трепетом заявила:
— Не просто шаман, а Величайший из когда либо живших!
— Ага… Колдун ебучий. — Стянув с лба старую дырявую шапку, едко выплюнул Джуга.
Дом полноценный, почти современный. С изящно выточенного, пропитанного и блистающего на солнечных лучах сруба. С хорошо уложенной соломенной крышей, дымоходом, и блять… С каменным фундаментом. Фундаментом о котором я идиот, вместе с печью благополучно позабыл! Чёрт… я же знал об опасности, хотел наносить всех возможных ресурсов, от камней и до обычной травы. Думал же о том, что бы делать и строить его по частям. Так почему, как я забыл об чёртовой безопасности? Почему в моей голове щёлкнула мысль, что дом должен быть построен в одно мгновение, сразу⁈
— Муррка, отнеси своего господина отдыхать. Отпои настоями, хорошо накорми и присматривай за ним. Я немедля отправлюсь за Хохо и вождём. Они должны это видеть! — Приподнявшись, обронил напуганный увиденным Кобо.
— Нет брат, давай лучше я сбегаю. Это ж колдун ебучий, колдун а не шаман, вдруг он… Не знаю, вдруг… А… В общем я побежал, а ты тут будь! — Сорвавшись с места, бросился на утёки Джуга.
— Трус. — Помогая Муррке поднять меня, едва слышно выплюнул молчаливый Боб. Глаза, губы, челюсть и язык уже вернулись под мой контроль, но онемевшее тело по прежнему отказывалось слушаться.
— Как уложишь, раздень и проверь его на травмы. Нас обоих ударило светом. Сам я в порядке, но, у шамана МатвееМа могут быть тяжёлые ушибы и переломы. Он слишком тощ и слаб, я переживаю…
— Я проверю каждый кусочек, каждый ноготок! — решительно ответила на просьбу Кобо, Муррка.
* * *Магический шар Астаопы, окутал белый, слепящий свет. В момент, когда она уже приготовилась отнять жизнь никчёмного, в процесс «Изменения судьбы» вмешался кто-то посторонний. Сила Его желания, в мире Кровавого Кузнеца оказалась гораздо могущественней, силы и желания Астаопы. Измененная богиней Нить судьбы Матвея, искривившись дрогнула, выскользнув из пальцев коварной мстительницы, и как положено нити вернулась обратно в клубок.
— Астаопа… — Голос Кузнеца подобно грому прогремел в измерении богини. — Сначала ты даришь мне эту душу, теперь же пытаешься у меня её отнять. Это переходит все границы дозволенного.
— Верни мне его. Из-за этого ублюдка, у матери проблемы. Я должна попытаться всё исправить. — Требовательно и настойчиво прорычала в сторону старого, многими непризнанного Божественного Мастера Кузнеца, Астаопа.
Из тьмы миров вышла великая и древняя сущность. Мужчина приклонного возраста, с золотыми волосами и глазами осуждающе глядел на повисшую над шаром богиню. Его бардовый фрак идеально сидел на точёной, словно вылитой из мрамора фигуре. Несогласный Кузнец покачал головой.
— Согласно нашему договору, он, вся его сила и знания, теперь принадлежат Мирам Кровавой Кузни. — Слова отстаивающего свою правоту бога, прогремели в тысячах измерений. Хозяин Кузни, фактически за руку поймал мелкого воришку, и Астаопа знала, что её в любой момент могут за это привлечь к ответу. Но по какой-то причине Древний бог давал ей шанс всё объяснить:
— Он из мира Аида, я совершила ошибку выкрав его душу, ошиблась отдав его тебе, и теперь должна вернуть его обратно, или…
— Или, вырвать страницу с ним из книги судеб, верно? — Древний Кузнец хорошо знал истинные мотивы опустившейся до воровства богини. Молодая девица, прикрываясь благими намерениями, не умело маскировала обычную жажду мести.
— Верно.
— Что-ж, твои мотивы мне ясны. Но, действовать так же варварски, как и в мирах Аида я тебе не позволю. Не хочу, что бы ты, случайно уничтожила, с таким трудом созданный мною баланс.
Понимая серьезность и важность поддержания равновесия и порядка в живом мире, обрадованная решением Кузнеца, богиня одобрительно кивнула.
— Ступай… — Пред Астаопой раскрылись Врата Кровавой Кузни. Мира, где даже боги, теряли часть силы, становясь лишь немногим сильнее смертных.
— Кузнец, может есть другой вход? Я не хочу уподобляться ему. Становится таким же никчёмным существом!
— Бог не может уподобиться смертному. Так же, как и дитя Эсфеи не станет моим ребёнком, захватив контроль над мною созданным миром. Я Кузнец, кую миры и чужие судьбы от своего сотворения, и буду ковать до скончания веков. Понимаешь к чему я клоню?
— То есть, хочешь сказать, если я захвачу власть над этим старым миром, то он станет моим? Со всеми его живыми организмами и развитыми духовными сущностями?
— Именно. Я кузнец от рождения, «не могу ни куя». Этот мир мне осточертел, он один из многих, потеряв его, я с лёгкостью выкую новый…
Астаопа, поддавшись внезапному эмоциональному порыву, виновато склонила головы и извинилась перед Кузнецом. Что бы исправить старую ошибку, она, прибегнув к воровству едва не совершила новую, более ужасную. И лишь по милости и воли Древнего, доброго бога, смогла избежать катастрофических последствий для себя и своей создательницы.
Не боясь порицания со стороны Эсфеи, Астаопа решительно шагнула через возникшие перед ней Врата Кровавой Кузни. Кровь невинных поглотила её дух, и забрав божественные силы, переместила в мир, очутиться в котором богиня так желала. Глупый поступок Астаопы в очередной раз несказанно порадовал и рассмешил Кровавого кузнеца. От смеха его задрожало Бесконечная пустота.
— Наивная дура… — Громко хохотал Кузнец. Чувствуя как после пропажи дитя раскололись небеса, как поднялся неукротимый шторм и Эсфея со всей своей мощью, ангельской армией и богами-генералами, в гневе сотрясла пространство и миры.
От автора: Спасибо за 200 лайков!
Глава 8
Шли третьи сутки моего отлёживания. Я засыпал, просыпался, незнакомые Кролли меня отпаивали, откармливали, после чего я, не помня вообще, гадил или нет, опять впадал в спячку. И так на протяжении трёх дней. Несколько раз, в короткие мгновения пробуждений, слух мой цеплялся за множественные незнакомые голоса. Пару раз сквозь прикрытый новенькой шкурой вход в шалаш видел целые компании незнакомых глазу Кролли. Казалось, пока я спал, мир вокруг кардинально изменился. Зазвучали множественные женские голоса и даже зазвенел детский заразительный смех.
На утро четвертого дня я наконец-то вспомнил, что живой. Забытое чувство пробудило мочевой пузырь, грозивший с минуты на минуту либо лопнуть, либо «огненной» струёй «обогреть» всё вокруг.
Скинув шкуры, замечаю на себе вместо спортивок какие-то другие, сделанные явно местными трудягами, штаны. Разглядывать их у меня нет времени. Быстро натянув шлёпки, проскочил мимо дремавшего Кобо и чуть не влетел в хрен пойми откуда взявшийся чужой шалаш. Оглянувшись, в ужасе не могу узнать собственную поляну. Вроде тот же ручей рядом, те же валуны, и лес за мной почти тот же. Но только в дымке утреннего тумана вместо своей свободной полянки я вижу утыканную шалашами и вигвамами, целую, мать его, деревню! Перескочив через дремавшую у костра парочку обнявшихся Кролли, я пулей устремляюсь на край деревни, попутно случайно наступив на чьё-то торчавшее из жилища длинное ухо.
Испытав едва ли не оргазм от облегчения, ловлю себя на мысли, что для покойника бегаю довольно-таки быстро. Да и тело, руки, ноги не болели. И даже насморк прошёл. Таки откачали меня чёртовы Кролли, что я без них делал-то.