Мистер Фермер. Морковка за интим! (СИ)

— Чего не ешь? — Спросил я у того. Не понимая, как подобный ему мог принять судьбу пленника, и не «попросил» что бы его добили у стен.
— Отдай самкам, видишь как слюни пускают… — Прорычал тот.
— Гордый?
— Гордый!
— Тогда почему в плен сдался? Сдаются ведь только трусы, а ты гордый, мог там остаться, с остальными… — Мой едкий, местами надменный вопрос заставил лиса показать окровавленные зубы. Порычав, тот постыдно отводит взгляд в сторонку.
— Хотел посмотреть на того, кто убил Этто…
— И как, насмотрелся?
— Да… на всю жизнь насмотрелся… Ты… У самого клыки, а якшаешься с дичью. Позор на твою голову и головы твоих храбрых предков, шаман. Как можно делиться такой силой с… кем-то вроде них. Ты мог прийти к нам, к хищникам, вместе мы бы покорили Рыкунов, захватили власть над горами и лесами, над реками и полями, городами и даже странами Разумных. Но ты выбрал их… эту ушастую, слабую и трусливую сволочь. Помяни моё слово шаман, наступит день, они вонзят тебе в спину нож так же, как некогда потомки Эрла вонзили в спину Седобородого.
От последних слов хищника, Хохо нахмурилась, недовольно зафыркав, положила руку на дубину.
— Не нравится правда, девка? Ха… — Сплюнул кровь на землю хищник. — Седобородый был сильным вождём, его уважали даже наши предки. Ты тоже, шаман, сильный, но кончишь так же, как и он, потому что выбрал не тех.
— Этого, ты уже никогда не узнаешь. — Присев, лапой отодвинула кусок ткани с живота хищника Хохо. — Возрадуйся, этой ночью ты умрёшь, животное… — Едка выплюнула она, лапой своей, нарочно задев и перевернув тарелку супа на хищника.
Окружавшие раненого лиса женщины, тут же принялись ручками своими подбирать с земли кусочки рыбы и овощей.
Мда, даже у ангелочков таких как Хохо, бывает плохое настроение.
Первая яма была готова к полудню. Туда спустили «пациентов» со средней тяжестью ран, тех, кто и работать не мог, и умирать пока не собирался. Пришедшие после «ночной» лисицы и волчицы выглядели изнеможенными. За их работу предоставил им по полноценной, хорошей, полной тарелке супа, с плавающим в той кусочком рыбы. «Кушали» они так, что аж рыча на всю округу, хрустели рыбными хребтами и костями.
— Вкусно, как же вкусно… — Бубнила про себя одна из волчиц. Столь соблазнительный хруст косточек пробудил интерес к работе ещё у двух перевязанных женщин, не веривших в награды. Одна хромала на обе ноги, вторая, так же могла передвигаться лишь опираясь на подругу. Как ни посмотри, отправлять их на работы жестоко… А ведь эти семеро выглядели в разы лучше, чем те, кто даже подняться без чьей-либо помощи не могли.
— Пом, готова поголодать денёк? Я лично готов отдать твой пайок этим несчастным.
Взгляд верящих в ту звериных глаз пленниц, заставил лисицу согласиться. Якобы две рыбы, предназначавшиеся той, были брошены во второй поставленный на огонь котёл.
— Спасибо, спасибо храбрая лисица, мы знали, что Неприкасаемые не бросят своих в беде! — Едва ли не поцеловав той ноги, проговорила одна из пленниц.
Неприкасаемые? То есть, в каком это смысле неприкасаемые? Разве она не шалашовка, подстилка, назначенная в элитный отряд Резни, в качестве дырки для обслуживания мужчин?
— Кто она? — Обернувшись, взглянул на шикнувшую на сородича Пом. Глаза той испуганно забегали, глядевшая на Пом с земли женщина, понимая что только что спалила статус моей первой пленницы, руками схватилась за рот.
 
— Кто такие Неприкасаемые? Говори честно, и тогда я дам ещё еды твоим сородичам… — Потребовал я от Пом.
— Самки лисиц и волков, которых никогда не отдают в пользование Рыкунам. — С земли выдала другая пленница. — Пожалуйста, дайте нам ещё еды!
Рыжехвостая печально зажмурилась:
— Я Неприкасаемая. Отцы больших семей лис, трепетно относятся к чистоте крови и рьяно защищают нас от недостойных самцов. Из каждой семьи выбирается по деве для сохранения чистой крови. Нас отправляют по дальше от поселений, в лучшие отряды, чтоб наблюдатели Рыкунов и Волколаков не уволокли нас в свои пещеры и не покрыли своим грязным семенем.
— То есть… ты мне лгала? — «Называя себя шлюхой», хотел добавить я, но не стал. Лисица кивнула. — И почему же?
— Нетронутых дев считают сокровищем в любой из семей хищников. Многие самцы готовы жизнью рискнуть, лишь бы завладеть подобной самкой. Я подумала, если признаюсь, вы убьёте меня, чтобы не подвергать своё поселение лишней угрозе…
Да ты что? В текущих реалиях её признание даже немного повеселило. Мы разбили армию, но испугались бы какого-то любвеобильного парнишки?
— Может ты опять мне врёшь, и на самом деле дочь какого-нибудь вождя?
— Нет, я простая лиса… только пока ещё не тронутая… — Не тронутая, это типа в смысле, совсем не тронутая, ну, прям девственная что ли? Да не, быть такого не может. Они ж тут все с самого детства ебутся, как такое вообще возможно.
— А течка?
— С каждым годом переносить её всё тяжелее. Особенно, когда за стеной постоянно… ну вы поняли. — Подняв глаза, вновь прикрыла хвостиком голую промежность между ног Пом.
Вот оно что… На лице моём всплыла демоническая улыбка.
— Руки за спину. — Подойдя к той, взял у одного из стражников кусок веревки, плотно затянул ту у лисы на запястьях. После чего ещё одной веревкой подлиннее, соорудил поводок и повязал у лисицы на шее. — Слушай внимательно, стоит мне лишь потянуть за этот конец, петля на твоей шее сдавится и задушит тебя. Сейчас ты пойдёшь со мной на второй этаж, где всё мне подробно расскажешь, поняла?
— Что, что вы с ней собрались делать⁈ — Испуганно вскрикнула лежавшая на земле женщина. Та самая, что раскрыла секрет Пом.
— Пытать. Пытать до тех пор, пока она не расскажет мне всю правду. — Звучно хлопнув ту по голой заднице ладонью, толкнул навострившую ушки Пом вперёд. — Ступай, пришло время держать обещание. — Добавил я.
Опустив голову, девушка едва заметно улыбнулась, показав острый зубик.
— Простите меня, Пом, простите, простите… — Перейдя на плачь, кричала нам в след потрясённая моим откровением пленница. Знала бы бедняга, что плачь её только сильнее раззадоривал нас с Пом. Я видел, как та скалится, как заинтересованно начинает вилять своим задом и хвостиком.
Поднявшись на второй этаж, под присмотром Кобо, завожу лису в свою комнату. Шанс того, что сучка попытается меня ебнуть крайне высок, стоило перестраховаться. Потому ввожу Кобо в курс дела и того, что будет дальше. Кролли удивлён, как мужчина он не понимает зачем мне, уважаемому Человече, совать член в хищника, «она ведь худая как бревно». Спорить с этим утверждением не стал, лишь попросив, чтобы тот просто был наготове в любой момент прийти мне на помощь. Не в смысле, стать вторым или проникнуть в лису с другой дырки, а именно прийти и спасти мою задницу от острых зубов или когтей.