"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Бранич появился в Ибаньесе в середине желтого месяца, остановиться у Марка или Ксении не захотел, жил в гостинице «Мальта», но к родичам наведывался регулярно – правда, к Марку почаще, чем к его сестре. Должно быть, сообразил, что Марк скучает, а у Ксении жизнь бьет ключом – муж, дети и футбольная команда внуков. У Марка было гораздо спокойнее. Опять же дон Оливарес великолепно заваривал кло и готовил копченое мясо, а Ксения не блистала талантами на кухне.
Как обычно, в этот раз они засиделись до позднего вечера, потом Бранич натянул маску, распрощался и ушел. Проводив гостя, Марк постоял у ворот, глядя в темное мрачное небо Тхара. Звезды в нем были редкими и тусклыми; Тхар, пятая планета Гаммы Молота, находился у самой границы Провала, разделяющего два галактических рукава. Ему вспомнились усыпанные звездами небеса Земли, но эта картина не вызвала ностальгии – Тхар, а не Земля, был его родиной. Тхар, отвоеванный сначала у фаата, а потом – у дроми.
* * *
Прошло два дня. Марк сидел у камина в просторной комнате, служившей Ксении чем-то вроде домашнего музея. На стенах здесь висели фоторамы, детские рисунки Сашки и несколько полотен Майи, а среди них, на почетном месте, – МП-36, метатель плазмы, грозное оружие десантников, с которым сестра сражалась с дроми. У потолка парила космическая станция, изделие Никиты, по углам стояли торшеры с абажурами, сшитыми Леной и Юлькой, над камином красовалась голова каменного дьявола, добытого Диего. Павел отметился сонетом, написанным по-испански на шелковом свитке метровой длины. У Павла был литературный дар, уважение к слову и способности к языкам; Марк надеялся, что племянник когда-нибудь заменит его на посту Судьи Справедливости. Но Павел в восемнадцать лет улетел на Землю и, похоже, не собирался возвращаться.
Ксения сидела напротив, и Марк, поглядывая на сестру, решил, что Бранич прав: за сорок с лишним лет она почти не изменилась. Возможно, черты сделались мягче, а руки и плечи округлились – та Ксюша, что пережила оккупацию, была тощей, как некормленый цыпленок, ибо продуктов на Тхаре не хватало. Но память о тех тяжелых годах ушла в прошлое вместе с руинами городов, сгоревшими лесами и пепелищами на месте ферм и полей.
– Думаешь, он и правда из наших? – молвила Ксения, поглаживая светлый локон. – Прапрадеда он напоминает, но это может быть случайным сходством. Да и каким он был, прапрадед? На записях то в шлеме, то в скафандре, лица не разберешь…
Марк усмехнулся.
– Какие у тебя предложения? Выдрать клок волос и отдать на генетическую экспертизу?
Они говорили про Анте Бранича. Недавно он звонил, сообщив, что возвращается из Восточного Предела, что очень голоден и надеется отужинать у Ксении. Судя по всему, Анте был непоседливым человеком – за немногие дни он объездил весь Обитаемый Пояс Тхара.
– Ну-у, экспертиза… – протянула сестра. – Мы могли бы обойтись своими силами.
– Ты на что намекаешь, сестрица? – строго спросил Марк.
Вместо ответа Ксения оставила в покое локон и коснулась виска. Они с Марком мыслей не читали, их дар скорее был эмпатией, ощущением чужих переживаний, чувств и настроений, однако разобраться, где ложь, где истина, они могли безошибочно. Впрочем, среди землян и их потомков, расселившихся на десятках планет, не было телепатов, да и эмпатов тоже. Вероятно, все расы гуманоидов, если не считать фаата высшей касты, не имели подобных талантов, и если что-то такое вдруг проявлялось, причиной была чужая кровь. Разумеется, кровь фаата, заклятых врагов Земли – от них, по семейным легендам, происходил Пол Коркоран.
– Прилетает человек с Земли и заявляет, что он наш родич, – молвила Ксения. – Говорит, что добрался до Тхара, чтобы увидеться с нами и нашими детьми… А где он был двадцать или тридцать лет назад? Почему не явился в те годы, когда на Тхаре царила разруха и мы нуждались в каждой паре рук? И еще, вспомни восемнадцатый год, когда погибли мама и отец… Все Вальдесы с Земли с нами связались, желая поддержать, а дядюшка Алонсо приехал на Тхар, был здесь, в Ибаньесе… И другие нам писали, друзья и соратники отца, дальние родичи… А вот Бранича я не припомню! – Губы сестры сурово сжались. Потом она спросила: – Он ведь привез какие-то материалы о нашей семье?
 
– Да, редкие видеозаписи, – подтвердил Марк. – Большей частью о ветви рода, что пошла от Любови Коркоран, но о Вальдесах тоже есть. Снимки, документы и, разумеется, приветы.
– Приветы! – Ксения нахмурилась. – А от Павлика – ничего! Я его сразу о Павле спросила, но, кажется, он не знает, что мой старший – на Земле. Странно!
– Странно, – согласился Марк. – Но для этого могут быть свои резоны. Скажем, они не успели встретиться.
Ксения взмахом руки отмела этот довод.
– Есть Ультранет, есть двадцать видов связи, и личные встречи не обязательны. А у него от Павла ни словечка… Я удивилась и…
Замолчав, она шмыгнула носом и вытерла глаза. Марк счел это коварной уловкой. Нрав у Ксении был решительный, характер – твердый, и никакие воспоминания о Павле выжать слезу не могли. Что-то сотворила сестрица, подумал он, уже догадываясь, в чем дело.
– Ты его зондировала? Ну-ка признавайся!
– Я попыталась, но ничего не вышло. У него блок. Стена, не прошибешь! Но если мы попробуем вместе…
Марк с осуждением покачал головой.
– Нет, моя дорогая. Пусть он самозванец, пусть… Это не повод, чтобы лезть человеку в душу. Хотя кое-какие твои подозрения не лишены оснований.
– Например?
– Ну, иногда мне кажется, что он меня изучает. Задает вопросы, следит за реакцией… Что-то ему нужно от нас.
– От тебя, – уточнила Ксения. – От тебя, братец, и это меня очень беспокоит. Майя с Сашкой на Гондване, ты один, и некому за тобой присмотреть.
– Я вполне самостоятельный мужчина в расцвете лет, – с улыбкой заметил Марк и поднялся. – Пойду домой. А ты, сестренка, не шути так больше с Браничем. Нехорошо!
Поцеловав Ксению в щеку, он спустился в холл и зашагал к выходу. Холл был просторным, как и весь дом сестры, рассчитанный на большую семью, на детей и внуков. В прошлом Тхар обезлюдел из-за бессмысленной жестокости дроми, голода, разрухи и войны, но детей-сирот не оставили заботами. Ксения взяла троих, пятилетнего Диего Риверу и близняшек Березовых, Юлю и Лену – те были еще младше. Так что Петр, ее первый муж, лейтенант с крейсера «Паллада», сразу получил жену и ребятишек, и нельзя сказать, что это его очень обрадовало. Вскоре появился Павлик, за ним – Никита, но Ксения с Майей с детьми справлялись и помощи у своих мужчин не просили. Марк в те годы был далеко, воевал с дроми в Мирах Фронтира, а Петр, женившись на Ксении, перевелся в Сторожевую флотилию, имевшую базу в системе Гаммы Молота. Собственно, Павел и Никита оттого и появились, что их отец мог навещать жену на Тхаре. Но в другие дни, которых было гораздо больше, Петр утюжил Провал на своем десантном корабле, оберегая Окраину от бино фаата. Однако враги из Рукава Персея так и не появились, рейды в пустоте Петру наскучили, и через семь с лишним лет он расстался и с Тхаром, и с Ксенией. Марк его особо не винил; Петр не являлся уроженцем Тхара, а был непоседливым землянином, отчасти даже авантюристом. Ходили слухи, что он делает блестящую военную карьеру.
Марк вышел на авениду Аликанте и направился к площади. После нашествия дроми тут простирались руины сгоревших домов, а дальше лежала пустошь, заросшая травой и обрамленная чудом уцелевшими соснами. Теперь все было застроено, сосновый бор стал городским парком, и на его опушке отстроили отель «Мальта» в целых восемь этажей. Отель был самым крупным зданием в Ибаньесе и большей частью пустовал; обычно его занимали фермеры, приезжавшие в город на ярмарку в голубой месяц.
Авенида Аликанте была местом тихим, а в середине рабочего дня и вовсе безлюдным. Миновав дома Поздняковых, Челли и Робинсонов, Марк вышел на площадь, где наблюдался кое-какой народ: в сквере, у фонтана перед статуей Алферова, гомонили и визжали малыши, а на ступенях театра целовались новобрачные, окруженные родичами и друзьями. Как обычно, он приветствовал Алферова воинским салютом. Николай Ильич, бывший ветеран Войн Провала, [156] бывший землянин, переселившийся на Тхар, сжимал в правой руке лучемет, взирая на Марка грозным взором. Но если зайти с другой стороны, лицо Алферова чудесным образом менялось, делаясь добрым и мягким; в левой его руке была раскрытая книга, том «Легенды Тхара», вышедший лет двадцать назад. Марка всегда поражало искусство скульптора, запечатлевшего в бронзе две как будто бы несовместимые алферовские ипостаси, солдата и писателя – тем более что писал он сказки для детей.