"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Причин для конфликтов хватало, но далеко не всегда они разрешались в пользу Федерации. Судьи были беспристрастны; их вердикты обсуждали, снабжали комментариями, изучали, как спустя годы отзовется тот или иной приговор, и пока этот анализ не выявил ошибок. Случались и неудачи – к примеру, с попыткой расширения Коллегии за счет инопланетных партнеров. Она обладала авторитетом и признанным статусом, но оказалось, что, кроме людей, никто не стремится к трудам на благо справедливости, хотя не прочь вкусить ее плоды. Другой нерешенной проблемой были дроми. Их Империя оставалась вне сферы деятельность Судей, не реагировала на призывы к разуму, и это означало продолжение войны. Возможно, то был особый случай; дроми могли понимать справедливость иначе, чем гуманоиды.
В остальном Коллегии сопутствовал успех. Хоть не имелось еще галактических кодексов и признанного всеми права, хоть среди звезд еще не властвовал Закон, но были прецеденты – первый вздох Фемиды, то, с чего начинается правосудие. Был способ, пусть пока несовершенный, гасить противоречия, не давая им вспыхнуть пламенем войны. Был, наконец, союз людей, ценивших истину и справедливость выше интересов расы.
Противоборство между человечеством и дроми явно было не последней межзвездной войной. Как показало грядущее, даже не предпоследней.
Но Судей призывали все чаще.
* * *
– Что Судья Справедливости делает на Тхаре? – спросил Бранич.
Начался зеленый месяц, день был теплым, двенадцать градусов выше нуля, так что они расположились в яблоневом саду за домом. Помня о скудости тхарского лета, Марк поставил за скамейкой пару тепловых экранов. Ему было жарковато, зато гость чувствовал себя комфортнее, даже сбросил куртку, оставшись в легком свитере.
– Об этом я уже говорил, – произнес Марк, подумав, что вопрос задан неспроста. Анте Бранич был из тех людей, которые помнят все ответы и зря не переспрашивают.
– Да, говорили. – Гость окинул задумчивым взглядом цветущие яблони. – Вы находитесь тут, чтобы предотвратить удар в спину Федерации, если пожалуют фаата. Но ведь не только по этой причине?
– Конечно. Временами меня посылают на Фронтир и в буферные зоны. В Коллегии не так много бывших офицеров, и я считаюсь специалистом по вооруженным столкновениям. Точнее, по ликвидации их последствий. Кроме того, – произнес Марк, – я родился на Тхаре, и эта планета – мой дом.
– Серьезные поводы и важные дела, я понимаю. – Бранич усмехнулся. – Но не такие серьезные и важные, как можно было бы представить. Aquila non captat muscas! [178] Вам, брат, по плечу более великие свершения!
– Что вы имеете в виду, Анте? – спросил Марк. Внезапно у него возникло ощущение, что разговор приблизился к некой решительной фазе, что странный родич с Земли сейчас сообщит ему что-то тайное, скрываемое до сей поры завесой улыбок и слов. Это чувство было сильным и острым.
Взгляд Бранича все еще скользил по ветвям деревьев, усыпанным белыми цветами. Яблони-модификанты цвели обильнее и дольше земных аналогов, почти треть зеленого месяца. Ветер, налетавший с Пустоши, кружил невесомые лепестки, и казалось, что в воздухе бушует беззвучная метель.
– Нет блага в войне, и потому самая главная и великая цель – покончить с нею, – молвил Анте. – Прошлый раз вы сказали, Марк, что наши желания не всегда совпадают с реальностью… Но если бы представилась возможность завершить войну одним ударом?.. И если бы это зависело от вас?.. Каким было бы ваше решение?
Марк нахмурился, подумав, что в вопросе Бранича скрыта ловушка или неожиданный подвох.
– Смотря по тому, о каком ударе речь. Я не руководствуюсь лозунгом иезуитов. [179]
Гость согласно склонил голову.
– Да, разумеется, Марк. Теперь позвольте, я расскажу вам нечто интересное. Проведен глубокий рейд в сектор дроми – не первая попытка, но прежде корабли не возвращались. Этот вернулся… фрегат «Заря Ваала», если не ошибаюсь. Корабль достиг вражеской метрополии, системы Файтарла-Ата, и произвел… хм-м… назовем это рекогносцировкой. С дальней дистанции, не приближаясь к обитаемым мирам и не привлекая лишнего внимания… Кое-что удалось уточнить.
 
– Например? – спросил Марк, слушавший с большим удивлением. Рейд наверняка был секретным, и Анте Браничу вроде бы не полагалось знать о тайных операциях Флота.
– Кроме Файтарла-Ата, материнского мира дроми, там есть еще пара планет, занятых промышленными кланами. Есть астероидные пояса и гигант, подобный нашему Юпитеру, – возможно, на его спутниках и на астероидах ведутся разработки. Руда, минеральное сырье и все такое… На периферии системы – порты, энергостанции и боевые сателлиты. Немного. На «Заре» насчитали семь.
– Часть этих данных известна, – произнес Марк, поднимаясь и отодвигая экран со своей стороны. – Часть известна, а остальное поддается прогнозу на тактическом компьютере. Пока, Анте, я не вижу ничего интересного.
– Ах да, конечно! – Бранич изобразил смущение. – Главного-то я ведь не сказал! Этот гигант, похожий на Юпитер… Представьте, на нем тоже есть Красное Пятно. [180]
Марк вздрогнул. Люди летали в Дальний Космос два с половиной столетия, а Ближний, то есть Солнечная система, казался знакомым и обжитым, как палисадник, куда выходят дверь и окна дома. Землю окружали шлейфы заатмосферных станций, на Луне, Венере и Марсе были возведены города, Меркурий сделался неиссякаемым источником энергии, Плутон – огромным астродромом, на спутниках Юпитера, Сатурна, Урана и Нептуна велось активное строительство, а в недрах сотен астероидов трудились роботы, прокладывали шахты, добывали руду и выплавляли металл. Над кольцами Сатурна плавал диск шестикилометрового диаметра, база отдыха и развлечений, Посольские Купола [181] на Луне ждали инопланетных гостей, в облаке Оорта, среди застывших кометных ядер, прятались станции раннего оповещения, и даже фотосферу Солнца навещали зонды-автоматы, окруженные защитной оболочкой. В околосолнечном пространстве не было мест, недосягаемых для людей или хотя бы их приборов, – не было за единственным исключением: ни один аппарат не смог приблизиться к Красному Пятну.
– Это любопытно, очень любопытно, – пробормотал Марк, совладав с удивлением. – Помнится мне, что такие образования на планетах-гигантах находили неоднократно, но проникнуть в эти устья не сумели… Да, именно устье! Так назвали Пятно планетологи с «Коперника»!
– Две тысячи восемьдесят восьмой год, год Вторжения, первая экспедиция к Пятну, – подхватил Анте, демонстрируя отличную эрудицию. – С «Коперника» запускали зонды, но смогли лишь в общих чертах определить структуру феномена. Через семнадцать лет космобатискаф «Наутилус» достиг твердого ядра Юпитера, затем Ариадес сконструировал модули, способные плавать в его атмосфере, и мы получили массу информации. О тайфунах, чудовищных вихрях и циркулярных потоках, о металлическом водороде и газах при давлении в миллионы атмосфер, о скачках гравитации, приливных атмосферных волнах и эффекте Монроза… О чем угодно, только не о Пятне!
– По гипотезе того же Монроза… – нахмурившись, произнес Марк, и Бранич энергично закивал.
– Да, да! Монроз и его ученики считали, что Пятно не природная аномалия, а результат астроинженерной деятельности даскинов. Устья на Юпитере и других подобных планетах являются, по их мнению, вратами транспортной сети, сооруженной Древними. Тоннели в подпространстве, червоточины в изнанке Мироздания или что-то в этаком роде… – Анте приподнял пластину маски, склонился к уху Марка и, понизив голос, добавил: – Только это уже не гипотеза, брат, это реальность. Ни один земной корабль не проник в Пятно и ни одна машина всех известных рас, но информация получена. Не в результате прямого эксперимента, а другим путем.