"Фантастика 2023-181". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Так вот, ты нежно обхватываешь нижнюю губу партнерши и покусываешь ее, она то же самое делает с твоей верхней губой. Ее язык в это время проникает в твой рот и нежно ласкает небо, а ты стараешься втянуть его как можно глубже в свой рот, как бы захва… Что это с ним?
Самсон сначала побледнел, потом его лицо приобрело землисто-серый оттенок. Разноцветные глаза закрылись, и вор мешком осел в лужу под ногами.
– Обморок, – ответил черт, наблюдая, как ангел переворачивает Самсона. – Фантазия у Рыжего богатая, а супруга – ой какая нестандартная!
– Не, в натуре, ты сам-то понял, че сказал? – поддержал Гучу Полухайкин. – С неба падает голый мужик и несет такую отборную порнуху, что даже у меня это… как его…
– Стыдливость проснулась? – помог Гуча и, не в силах больше сдерживаться, расхохотался.
– Точно, я даже покраснел, – сказал Полухайкин и тоже рассмеялся.
– Право, я не подумал, друзья, что у Самсона так развито ассоциативно-образное мышление, – расстроился Бенедикт, шлепая по щекам не в меру впечатлительного вора.
Кваква на инцидент внимания не обратила. Довольная тем, что надоедливый супруг наконец-то умолк, она прикрыла глаза и с удовольствием квакнула.
Полухайкин, наблюдая это, вдруг нахмурился и, подумав минуту, сорвал гардину и бросил ее вниз.
– Прикройся, ангелок, а то Марточка выглянет в окно и смутится, а тогда, по понятиям, я буду обязан набить тебе морду. Сильно набить, пусть даже она у тебя и ангельская.
Бенедикт быстро обмотался занавеской, воровато оглядываясь по сторонам. Из открытых окон второго этажа по пояс свесились служанки и, тихонько хихикая, смотрели на него во все глаза. Ангел внимательно рассмотрел их – Марты среди девушек не было, а на других дам «понятия» короля Полухайкина не распространялись.
– Ангелок, я новую примету выявил, – сказал Гуча. – Между прочим, она связана с твоим появлением.
– И какую же, Чингачгук Эфроимович? – поинтересовался ангел.
– А такую, Бенедиктушка, что вернее не бывает. Альберт, ты заметил, что стоит ангелочку прилететь в гости, как обязательно случаются неприятности? – Черт подмигнул королю, и Альберт, немного подумав, поддержал друга:
– В натуре, амиго!
– Так вот, друг Полухайкин, чем меньше на нашем нимбоносце надето вещей, тем эти неприятности крупнее.
– Дело говоришь. – Полухайкин помрачнел, вспоминая прошлогодние события. Он нахмурился – складки с затылка поползли на лоб, по пути уронив корону. – Верно подметил! Помнится, в прошлый раз этот отморозок в одних штанах прибыл – и что было!
– А что было? – спросил Самсон, не открывая глаз. Видимо, первым чувством, которое к нему вернулось, было любопытство. Он в прошлый визит Бенедикта отсутствовал – висел вниз головой на столбе в городе своего детства.
– А то и было, что в прошлый раз друг наш прибыл не один, а с козлом…
Самсон, хохоча, выбрался из теплой лужи и подошел ближе – ему не хотелось пропустить ни слова. История, как по опыту знал Самсон, обещала быть интересной.
– Не, Рыжий, ты не смейся, – серьезно сказал Полухайкин, – в натуре, он козла с собой притащил. И не простого козла, а опущенного!
– Не опущенного козла, а козла отпущения. Из Израиля, между прочим, – внес поправку ангел, – от древних евреев доставил. Они на него все грехи, накопившиеся за год, складывали и отпускали в пустыню.
– Ну и вез бы его в пустыню, к Томке Собакиной, пусть бы верблюжью колючку там жрал. На черта ты его в мой огород выпустил? Я до сих пор кротам в глаза не могу спокойно смотреть. – Альберт с раздражением ударил ладонью по мощной ляжке, обтянутой коричневой кожаной штаниной. – До сих пор это… как его там…
– Моральный ущерб возмещаешь, – подсказал черт.
– Точно, типа дань плачу! – вскричал Полухайкин.
Несмотря на то что прошел уже целый год, неприятные события все еще были свежи в памяти Альберта Ивановича. Дело в том, что козел съел всю капусту в Марточкином огороде.
Гуча помалкивал, он прищурил глаза и хитро ухмыльнулся. Это он отвязал козла. Не специально. Просто так получилось. Помнится, тогда они со стариком Аминатом вели задушевную беседу у той самой изгороди, к которой злополучное животное было привязано. Наглая скотина из Израиля дико орала и нарушала ход плавной философской беседы. Под фирменную настоечку отшельника трудно было поймать нить ускользающей мысли, а тут еще этот… козел! Кто же знал, что животина, обретя свободу, сразу же понесется в огород? И не просто сходит на экскурсию, а устроит там такую потраву, что спокойная Марта, увидев это, зайдется в диком визге и перебудит весь Рубельштадт?
 
– Утром, услышав вопль жены, Полухайкин соскочил с постели и в одних подштанниках, но в короне и с мечом в руке понесся спасать благоверную, – продолжал рассказ Гуча. – Никакого врага не увидел и с минуту стоял, пытаясь сообразить, что же так расстроило супругу, а когда наконец понял, то тут же саморучно, этим же клинком раскопал все норы, вскрыл весь лабиринт, в котором проживали землеройные гномы. Марта попыталась остановить супруга, не дать ему разорить вконец капустную плантацию, да куда там! Вся слезами изошла, бедная. Гномов Альберт выловил всех до единого и посадил в птичьи клетки. А потом устроил расправу.
– Не, амиго, – перебил рассказчика король, все еще хмурясь, – я их не бил. Че ты несешь? Какая пытка? Так, кошку иногда запускал к ним, но до мокрухи ни разу не дошло. Не по понятиям…
– Добрый ты у нас, Альбертушка, – рассмеялся черт. – А потом, Самсон, потом было самое интересное!
– Что было-то? – Самсону не терпелось услышать конец истории.
– А то и было, – помрачнел Полухайкин, – что козла отпущенного выловили.
– А я что говорил?! Зря ты на гномов разозлился! – Гуча похлопал друга по богатырскому плечу.
– Точно, амиго, но я, когда на кротов наехал, не знал же, что белобрысый такое западло в подарок притащил…
– Слушать друзей надо, я тебя предупреждал! – серьезно произнес черт.
Он никому не выдал своей тайны: это он отвязал козла и являлся едва ли не прямым виновником прошлогоднего инцидента. Не только не выдал, а даже втихомолку гордился учиненным переполохом, объясняя себе это чувство свойством своей натуры, которую, как известно, не переделаешь. Черт он, в конце концов, или кто? Молчал и молился неизвестно кому, чтобы отшельник тоже не вспомнил о том, кто отвязал прожорливое животное. Во всем, что могло испортить настроение его жене, Альберт был скор на расправу.
– Я не специально, – пролепетал Бенедикт, – я обряд интересный хотел на местную почву привить…
– Вот и прививал бы в пустыне, там эта… типа почва для таких козлов в самый раз!
– Нет, Альберт, ты не прав. Нашей почве эта история тоже на пользу пошла! Ты так огород перепахал, когда гномов ловил, что трактор соляркой захлебнулся бы от зависти. Если б он тут был, конечно.
– А гномы что? – не унимался любопытный вор. Он не однажды наблюдал утренние совещания короля с маленькими подземными жителями. Сам король эти сборы называл «стрелками».
– А что кроты? Забили стрелку и развели по понятиям. Я же не крыса какая, если сам косяков наворотил, то сам и вину могу признать. Неправ был. Зато бригада у меня теперь крутая, пацаны хоть и маленькие, но если что надо – из-под земли достанут… Не, Самсон, ты не смейся, они хоть и недомерки типа, но пацаны правильные, с понятиями!
– Вот, значит, как, – покачал рыжей головой Самсон, а ангел поморщился, предугадав следующий вопрос. – А Бенедикту что было за то, что козла отпустил?
– Че? Ты че несешь? Козла не он отпустил, а если б он, то я бы ему морду не стал бить – не по понятиям руки марать! Он же не настоящий козел, а этот… типа – муж козы! А Бенедикт его отпустил! В мой огород отпустил!
– Что, и мордобой был? – Самсон посмотрел на Бенедикта.
Тот покраснел и опустил взгляд. Синие глаза потемнели, а гладкий лоб перерезала морщинка. Ангел не любил вспоминать, как его впервые в жизни побили. И не просто побили в случайной драке, а целенаправленно, кулаками, разукрасили всю физиономию! Бенедикт с глубоким вздохом посмотрел на друзей.