Плохой парень// Bad Guy (СИ)

Я чувствую это, и оно меня пугает все сильнее, но Хан не останавливается, а ловит момент, пока мы ещё не проснулись, чтобы нежно провести по моей талии рукой, сжать кожу до боли в своих ладонях, пока наши губы оставляют ожоги друг на друге.
И в момент, когда страх пересиливает желание, а я застываю, издав всхлип, Хан за секунду отскакивает от меня, и прибивается к стене, заведя руки за спину.
— Прости! Я это… Короче, я сорвался.
Поднимаюсь и лишь киваю, слизывая его вкус со своих губ. Дышу часто и тяжело, но не столько от страха, как от…испуга? И меня это удивляет. Поэтому я начинаю хмурится и пытаться проснуться.
— Всё же в порядке? Лика?
Я продолжаю смотреть на то где лежу, и понимаю, что это не Хан на меня лег. И это меня удивляет ещё больше.
— Лика, милая, ответь! Я сейчас чокнусь, если ты не заговоришь? — тихий надрывный шепот заставляет меня поднять глаза.
— Всё хорошо, Хан.
— Точно?
— Да, — по моей щеке катится слеза, и он, замечая это, начинает материться на той самой помеси диких звуков.
— И поэтому ты плачешь?
— Нет, не потому, — я посмотрела на него, а потом на настенные часы.
"Я плачу потому что снова могу любить… Плачу, потому что теперь у меня есть объятия, в которых действительно могу спрятаться от всего мира. Плачу, потому что я и вправду влюбилась в тебя, но сказать тебе это… Значит, положить начало чему то большему нежели просто увлечение взрослой женщиной…"
— Тебе пора! — поднимаюсь и показываю на часы, — Скоро восемь, а в десять здесь будут три фургона, полных работников департамента.
— Я понял…
Меня словно опять опустили в прорубь. Такого пустого голоса в его исполнении, я не слышала ещё ни разу.
— Хан… Я…
Но я не успела и слова сказать, как он вскочил и наспех натянув на себя майку и штаны вылетел вон. Ставни дверей захлопнулись за его спиной, а потом резкие шаги, быстрый разговор с аджоси, и хлопок входных дверей.
Я хватилась за секунду, накинула рубашку и натянула наспех джинсы прямо вприпрыжку. Вышла в коридор и уверенно прошла мимо мужика, который побоялся даже мне на глаза попасться.
Дождь ещё не закончился и продолжал лить, пока Хан шел по двору к калитке, на ходу натягивая куртку и застегивая ремень на штанах. Поднял дверцу машины и застыл.
Один взгляд, и я застываю, потому что понимаю насколько больно только что сделала единственному человеку, который способен меня любить. Да, он молод. Да, он импульсивен и безрассуден. Но это мой человек.
С этими мыслями я слышу свист шин, и то как Хан на бешеной скорости срывается с места, разбрызгав вокруг себя камни и болото.
— Идиот обезбашенный, и ты тоже не лучше! Дура высоковозростная! — прошипела сквозь зубы, и вернувшись в комнату выхватила телефон.
Набрала первый раз. Безрезультатно. Набрала второй. Тоже самое. И за пятым разом, результат оказался тот же. Хан не поднимал трубку, а мной уже била дрожь не от чертовых болячек, а от страха, что этот малолетний болван так и разбиться мог по дороге.
Смотрю на часы и понимаю, что уже половина десятого, а я продолжаю стоять с телефоном в руках посреди комнаты, в которой на полу разбросаны одеяла, а за широким ставнями барабанит дождь.
Я сцепила зубы, и открыла чат:
"Если ты не напишешь мне, что нормально добрался до дома и с тобой все в порядке, я тебя точно выпорю твоими плетками!"
Начинаю собирать одеяла и вздрагиваю, потому что ответ таки приходит:
"Я на шоссе и говорить не могу. Встретимся, когда аджума решит нужен ли ей малолетний сопляк!"
Я прикрыла глаза от досады, и закусила губу. Отписывать что либо в ответ — это равносильно продолжению бессмысленного спора, которые только усугубит мои самокопания и чувство стыда и вины.
Поэтому я вспомнила слова профессора о концентрации на работе. Всунула сотовый в карман пальто, и надела кобуру с травматом, прежде запихнув одеяла в шкаф, где её спрятала.
Но не прошло и пяти минут, как сотовый начал вибрировать, и я наконец не услышала голос инспектора Ли.
 
— Анъен, Лика-ши! Вышли мне свои координаты, мы заблудились! — чертыхнулся Ю Чон, а я лишь хмыкнула, усмехнувшись.
— Сейчас. Я в доме, который спрятан за живой изгородью.
— Хорошо, высылай! — приказал Ю Чон, и я наконец вернулась в реальность.
Которая была мне знакома, как дом родной, но больше не воспринималась так флегматично и отрешённо. Я сидела на кухне старика, который с опаской поил меня зелёным чаем и лишь кивал и кланялся, когда я улыбалась и благодарила его.
Ровно через пять минут, после того, как я хватилась фото, которые забрал Хан, в дверь постучали, а бедный старик побледнел. Явный страх. Социопаты не любят названных гостей, а в некоторых острых формах этого синдрома даже бояться стука в дверь своего дома.
— Спокойно! Кэн… Ча… Нна? *(Вы…в по…рядке?) — проговорила очень четко, а мужик тут же замотал головой, но храбро поднялся и вытерев пот со лба платком, засеменил открывать оперативникам.
Хан не забыл про фото, он оставил их на кухонном столе, когда вернулся вчера, специально, чтобы я не начала копаться в расследовании, а отдохнула.
"Я идиотка! Когда же до меня дойдет, что этот парень явно целостная личность? Вернее когда я признаю то, что подобные чувства между нами вполне здоровы и возможны?!"
В дом вошёл весь отдел криминалистов в полном составе, а старик побледнел разом лишь завидев нашивки на жилетах парней. Он быстро засеменил к столу, и схватив фото тыкнул мне в руки. Я отшатнулась, но спустя секунду спокойно взяла снимки в руки.
Мужчины низко поклонился старику, а из-за их спин вышла девушка, которую я помнила ещё с начала работы в департаменте. Она работала переводчиком, и в Димо именно ей предстояло брать показания у аджосси.
— Как в его нашла? Мы полчаса крутились рядом с этим забором?
Ю Чон-ши подошёл ко мне, пока Доминант прошел в кухню и осмотревшись, кивнул Хи Шину и Шанелю, чтобы те осмотрелись.
— Мы около часа искали этот дом, — я понизила голос и начала присматриваться а тому, кто мне был нужен.
Если мои догадки верны, и если брат это кто-то из наших, то от меня не укроется его реакция на происходящее.
— Он уехал? — строго спросил Ю Чон, а я лишь кивнула и повернула к нему фото с вопросом:
— Ты узнал, что это за место?
— Почти ничего не осталось. С момента отравления газом пошло пять лет, Лика, — он вытащил папку, а Доминант тем временем начал допрос, пригласив переводчика за стол.
Я же схватила папку и сделала вид, что мы рассматриваем фото, а сама начала вчитываться в материалы дела. И с каждой секундой холодела всё больше, потому что такого я точно не ожидала увидеть в этой стране.
— Мы выйдем в сад, тут связь плохо ловит, — оборачиваюсь к остальным, и ловлю три взгляда, которые ни о чем пока мне не говорят.
Старик продолжает эмоционально рассказывать девушке то что ему известно, пока я уверенно вхожу обратно в нашу с Ханом комнату, и раскрыв ставни, выхожу под козырек открытого крыльца.
— В девяностые годы на территории моей страны действовала секта "Белая церковь", — начала я тихо, продолжая перелистывать страницы, — Но её каноничные постулаты строились не на католической вере, а скорее православной.
— Право… Что? — Ю Чон нахмурился и подошёл ко мне ближе.
— Вам эта вера мало знакома, но она почти ничем не отличается от греко-католической например. Суть же не в этом, Ю Чон-ши! Суть в том, что любая религия — это культ. Как бы мы не отмахивались — это поклонение чему-то высшему и божественному. А такие вещи, как гипноз, влияют на ум и неокрепшую психику. Если брать настоящие религии, то они несут кодекс того, как нельзя поступать и ставят четкие рамки, за которые любой человек боится выйти из-за высшего наказания. И это наказание не просто хуже смерти. Для некоторых верующих это и есть смерть, а грех это путь в ад для души, которая будет жить вечно все равно, но мучиться, искупая свои эти грехи.