Влечение

Он стал избегать людей. В первые дни после аварии встретился с парой приятелей, но, как бы они ни возражали, ему все время казалось, что после смерти Дэнни они ведут себя как-то неестественно. Он пристрастился к долгим пешим прогулкам в поисках баров, где не бывал раньше; слушал бесконечный треп по телевизору. Или шел в гимнастический зал и изнурял себя упражнениями для ног. Он избегал разговоров с другими тяжелоатлетами и старался не смотреться в зеркало. А в последние дни вообще почти не выходил из дома, разве что за продуктами, и ограничивался обменом репликами с продавцами.
И вот — похороны Дэнни. Миссис Эрроусмит мельком взглянула на него и отвернулась.
Выражение лица Кэт изменилось. Робу почудилось, будто она внимательно слушает и понимает его — хотя бы отчасти.
— Досталось тебе! Но ведь это был несчастный случай.
Кому «досталось», так это Дэнни…
Вечно одно и то же. В прошлом у Роба уже была одна смерть, и он знал, как это страшно и бесповоротно. Только что человек радуется жизни — и вдруг нет его. И никогда не будет.
Вот о чем он думал, глядя на мать Дэнни.
— Ты не такой псих, как этот…
— Дэнни. Его звали Дэнни.
— Знаю.
— Тогда так и скажи.
— Дэнни.
Пора уходить, а то он вывернется перед ней наизнанку.
— Ну я пошел.
Уже у двери он услышал:
— Заходи еще. Если захочешь выговориться.
— Может, и зайду.
* * *
Джеймс вышел из гостиной, неся на руках завернутого в одеяло Сока. Джесс поцеловала малыша и с наслаждением вдохнула запах детского тельца. И посторонилась, чтобы дать Джеймсу пройти к машине.
— С тобой все будет в порядке? — в который раз спросила Лиззи.
— Да, конечно.
— Обещаешь?
— He волнуйся. Co мной же Бетт с Йеном.
Сестры поцеловались. Джесс принудила себя улыбнуться.
— Да не волнуйся ты.
Она привыкла сама опекать Лиззи, а не наоборот.
— Как же не волноваться? Ты позвонишь, если что? В любое время дня и ночи — сразу примчусь.
— Знаю. Спасибо.
После ухода Лиззи она медленно поднялась на второй этаж. Бетт уже легла — свернулась калачиком, как когда-то в детстве, положив под щеку ладошку. Джесс села на краешек кровати.
— Просто в голове не укладывается, — прошептала Бетт.
— Понимаю.
— Дэнни и смерть — это что-то несовместимое.
— Да. Он умел радоваться жизни.
Бетт спрятала лицо и вдруг спросила:
— Наверное, ты предпочла бы, чтобы это случилось со мной?
— Как можно так говорить? Нет, конечно. Ты — моя дорогая девочка. Нужно жить дальше. Но как?..
— Прости, — пробормотала Бетт. — Ты всегда любила его больше, чем меня.
— Ну что ты, — солгала Джесс. Бетт была слабее, ранимее. Джесс заботилась о ней, но предметом ее материнской гордости был Дэнни.
— Я люблю тебя, мам. И папу. Жалко, что вы разошлись.
— Понимаю, родная.
— Я хочу сказать, сейчас о тебе было бы кому позаботиться.
— Ты, я, Лиззи — вон нас сколько! Будем по очереди заботиться друг о друге.
Бетт кивнула.
— Теперь сможешь заснуть?
Бетт откинулась на подушку. Джесс укрыла ее поплотнее и убрала волосы со щеки и уха. Поцеловала. Погасила свет.
— Спи спокойно.
В гостиной Йен убирал фотографии в коробки и конверты. Они не привыкли к альбомам.
— Как она, нормально?
— Да, кажется.
В доме воцарилась тишина. Джесс села и откинулась на спинку кресла. Йен сложил веером последние фотографии и вдруг бросил на стол изображением вниз, как игрок в покер, получивший слабую сдачу. То были свадебные фотографии: Джесс в белом платье и широкополой шляпе и Йен в темном приталенном костюме и рубашке с большим воротником.
— Ты во мне здорово разочаровалась?
Джесс мотнула головой. Она понимала: Йен жаждет получить отпущение грехов за то, что оставил ее ради Мишель. Пора наконец признаться: виноват был не Йен и не кто-то другой — только она сама. Она разлюбила мужа еще до рождения Дэнни.
— Мне немного не хватает нашей совместной жизни — некоторых привычных мелочей. Между нами не было страстной любви. Да и многие ли могут этим похвастаться? Мне жаль, что у нас не получилось, но я не осуждаю тебя за то, что ты нашел другую.
 
Это ли он хотел услышать?
Они поженились рано, совсем еще зелеными. Когда они познакомились, Джесс было девятнадцать, она училась в садоводческом колледже. Йен был двумя годами старше и подвизался продавцом фотокопировальной техники. На протяжении года они были неразлучны; казалось — почему бы не пожениться? У обоих были пожилые родители, подталкивавшие их «узаконить отношения». Джесс устроилась помощником садовника в соседнем поместье. Йен великодушно объявил, что она не обязана работать — только если сама хочет, в противном случае он сумеет о ней позаботиться.
— Помнишь ту пару из Йоркшира?
Они провели медовый месяц на Майорке; в отеле остановилась еще одна пара молодоженов. На второй день у новобрачной случилось расстройство желудка, и она прочно засела в номере, а муж нашел утешение в пиве. Они встречали его в ночных клубах с багровым лицом, он нетвердо держался на ногах и постоянно брюзжал: «Здесь мухи дохнут. Завтра возьму напрокат автомобиль и махну в Мадрид — вот где жизнь!»
Как давно это было! Джесс улыбнулась, благодарная Йену за это путешествие по нейтральной полосе.
— Я тогда была моложе, чем сейчас Бетт.
Бетт родилась через год после свадьбы, а еще через три года — Дэнни.
— Мы были счастливы. Да, были. Помню свое тогдашнее восприятие мира: острые углы, яркие краски, незаходящее солнце.
Джесс не спорила. Ей хотелось просить прощения за то, что случилось потом, но все слова казались обоюдоострыми. Все изменил Дэнни — точнее, перспектива его рождения.
— Хорошо, что нам пришло в голову посмотреть эти фотографии, — сказал Йен.
— Да.
На самом деле эти снимки показались ей не более чем цветными глянцевыми картинками, ни в коем случае не заменяющими Дэнни. Она осталась ни с чем и среди развалин.
Джесс неуверенно протянула руку; Йен взял ее в свои и погладил. На нее нахлынули воспоминания о совместной жизни. Еще недавно она удивлялась: неужели этот человек много лет был ее мужем? А теперь не могла поверить, что он перестал им быть.
Что же дальше? Неужели они вместе, рука об руку, поднимутся на второй этаж по скрипучим ступенькам и все пойдет как раньше, только отягощенное страшной утратой?..
В каком-то смысле Йен был прав: они разочаровали друг друга. Вскоре после Майорки ступили на неверную тропу, сделали несколько шагов в разных направлениях. Джесс стало ясно: если бы они до сих пор не расстались, это нужно было бы сделать сейчас.
Они молча обнялись. Йен коснулся прощальным поцелуем ее волос. Он был уже далеко отсюда.
— Хочешь, разделим фотографии — возьмешь с собой часть в Сидней?
Отношения Йена с Дэнни были далеко не такими безоблачными, как с Бетт. Йен был ответственным, прямолинейным человеком; терпимость к чужим слабостям и развитое воображение не значились среди его достоинств. Дэнни своим легкомыслием, которое в глазах остальных искупалось обаянием, нередко выводил его из себя. Сколько раз Джесс замечала устремленный на Дэнни неодобрительный взгляд мужа! Семья разделилась на два лагеря: в одном — мать и сын, а в другом — отец и дочь. И все же Йен любил Дэнни. Его огромное, невысказанное горе было тому свидетельством.
— Я бы побыл еще немного, если бы знал, что могу помочь.
— Спасибо.
Оба синхронно склонились над фотографиями.
— Может, приедешь погостить к нам в Сидней — в отпуск или на Рождество? Я оплачу самолет.
Джесс была тронута, но ей не хотелось никуда лететь. Для ее горя не было другого места на земле, кроме этого дома.
— Ты уверена, что не хочешь? А если вместе с Бетт?
— Уверена. А вот насчет Бетт — отличная идея! Предложи ей.
Они поделили фотографии поровну. Еще немного посидели в потрепанных креслах по разные стороны камина.