Любовный эксперимент по-американски (СИ)
– Ладно, – вздохнула я, решив не обращать внимания. – Раз, два… три! Толкаем!
Чертов диван не сдвинулся ни на дюйм, потому что Адель тянула на себя.
– Ничего, – сказала я, скрывая раздражение. – Попробуем еще разок. Только не тяните, а пихайте его вперед, договорились?
Адель мрачно воззрилась на меня.
– Давай не таким тоном. Я прекрасно знаю, что делаю.
Господи сохрани… Можно подумать, у меня есть время на подобную ерунду!
– Просто стараюсь помочь, Адель, – широко улыбнулась я.
– Много ты настараешься. Ручонки как макаронины, – тихо проворчала старушка.
Я поморщилась, рассматривая свои слабые мышцы, и тут меня осенило:
– Адель, так мы его выносим или наоборот, заносим?
– Давай сделаем еще подход, – приказала она, словно не расслышав. – Раз, два!
Есть ли смысл ее допрашивать? Вздохнув, я молча взялась за подлокотник и обернулась, ожидая команды.
Адель вдруг изменилась в лице и страшно побледнела.
Я глянула в ее стеклянные глаза и положила руку на плечо.
– Адель? Как вы себя чувствуете? Не хотите присесть на минутку?
Женщина не меньше минуты смотрела в стену, не реагируя на мои попытки привести ее в себя.
В голове у меня прозвучал тревожный звонок.
В квартиру соседки не попасть – дверь перекрыта. Звать на помощь? Так у старушки никаких видимых повреждений… Она вдруг словно превратилась в овощ.
У меня по шее потекли капли пота.
– Адель?
Молчит…
Я уже вытаскивала телефон, готовясь вызвать службу спасения, когда взгляд женщины на миг сосредоточился. Адель в замешательстве нахмурилась и посмотрела на диван, затем на стиснутое моей рукой плечо. В ее глазах заметалась тревога.
– Адель! – Я медленно разжала пальцы. – Как вы?
Стоявшая передо мной женщина ничем не напоминала бойкую старушку, пытавшуюся двигать мебель. Дезориентированная, растерянная, словно человек, только что вынырнувший из глубокого сна.
О-ля-ля… Меня охватила паника, и тут за спиной раздался знакомый низкий голос:
– Рози?
Лукас! Слава богу, вернулся…
Я испытала ни с чем не сравнимое облегчение. Появилось желание закрыть глаза и выдохнуть.
– Что здесь происходит? Какого черта тут делает этот диван?
Я обернулась. Лукас стоял в паре футов.
– Хотели вытащить его из квартиры.
Мы обменялись взглядами, и его ослепительная улыбка потухла.
– Или занести внутрь, уж и не знаю.
Лукас слегка нахмурился.
– Матео? – радостно и в то же время недоверчиво пробормотала Адель.
Я заморгала, переводя взгляд с молитвенно сложившей руки старушки на Лукаса. Тот был совершенно невозмутим.
Хм, Матео?
– Адель, это Лукас, – ласково заговорила я. – Помните, я вам рассказывала? Мой Лукас… э-э-э…
Глупая оговорка привела меня в полное смущение.
– Брат Каталины, – промямлила я, избегая смотреть на молодого человека.
– Что значит «твой Лукас»? – сдвинула брови старушка. – Это мой Матео.
Я натянуто улыбнулась. Вот так влипли… Как же свернуть дурацкий разговор?
Молчание длилось целую вечность, и наконец Лукас подал голос:
– Не возражаете, если я уберу диван, и вы пройдете к себе, Адель? Нет, я уважаю феминизм, но мы ведь одна команда?
Осмелившись посмотреть на своего спасителя, я поймала его взгляд, и Лукас двинулся к забаррикадированной двери. Осторожно отстранил пожилую женщину и повернулся ко мне. Медленно наклонившись, тихонько шепнул:
– Твой Лукас идет на помощь.
Мой Лукас…
С моих губ слетел странный звук.
К счастью, сосед уже взялся за дело. Через несколько минут диван вновь стоял где положено, и Лукас провел хрупкую старушку внутрь. Я осталась у порога.
– Проголодался? – осведомилась Адель. – У меня осталось немного лазаньи от завтрака. Кстати, по-моему, ты слегка похудел.
– Неужели? – как ни в чем не бывало откликнулся Лукас, словно они со старушкой знакомы уже сто лет. – По-моему, я в неплохой форме. Видите? – заявил он, напрягая бицепсы.
– Ах, негодник! – захихикала Адель, шлепнув его по руке.
Я застыла в дверях, не в силах оторваться от созерцания печальной, хотя и невозможно милой сценки. Как удается Лукасу быть столь обходительным и одновременно настойчивым? Он оглянулся, застав меня врасплох. Зайдешь?
Я нерешительно топталась на пороге. Не знаю, что он рассмотрел в моих глазах, однако, повременив, сказал ласково и в то же время твердо:
– Зайди к нам, Рози.
Я машинально сделала шаг вперед и присоединилась к ним в гостиной.
Заваривая чай, Адель болтала без умолку. Заверила нас, что вечером ее навестит дочь, и наконец задремала, а мы вернулись в квартиру Лины. В нашу квартиру, невольно отметила я.
Дверь захлопнулась, и мы встали, прижавшись спинами к стене.
– Это было… волнительно, – прошептала я. – Просто душераздирающая сцена.
– Ага, – устало согласился Лукас, закрыв глаза. – Что делать, такова жизнь. Бывает, что сердце оказывается не на месте.
По его лицу пробежала тень, которую я замечала уже не раз, и меня черт дернул за язык:
– Похоже, у тебя как раз не на месте? Поэтому ты и решил на время покинуть Испанию?
Лукас лениво поднял веки и одарил меня тяжелым взглядом.
– И да и нет. Сердце мне никто не разбил, если ты об этом, Рози. Таких шансов я никому не давал.
Интересно, что означает его ответ… Он никогда не влюблялся? Отчего уехал из Испании? Допустим, речь не о несчастной любви, тогда в чем дело? Сам ведь признал – сердце не на месте.
– У дедушки болезнь Альцгеймера, – нарушил тишину он. – Начал принимать меня за своего младшего брата. Со временем я перестал его поправлять. Брат – значит брат. Естественно, я не знал диагноза Адели, но…
– Все понял и с ней повел себя точно так же, – закончила за него я. – Прости, что заставила вспомнить. Наверняка тебе пришлось нелегко.
Слова Лукаса запали мне в душу, заставили понять его боль. Положив руку ему на предплечье, я ощутила тепло мужского тела.
– По-моему, ты доставил Адели несколько минут счастья. Пусть немного, но уж сколько есть…
Опустив взгляд на мои пальцы, Лукас о чем-то задумался, а потом, без всяких предупреждений, крепко меня обнял.
– Черт, так хочется надеяться, что веду себя правильно, – пробормотал он почти в ухо. Я словно окунулась в его тепло, испытывая уют и в то же время легкое потрясение. – Что думаешь, Грэм?
– Э-э-э… – запнулась я и, зажмурившись, шепнула: – Да, правильно. Правильнее не бывает.
– Ну и отлично.
Лукас еще раз прижал меня к себе, потом отпустил. Я молча наблюдала, как он идет в кухонную зону, словно ничего особенного не случилось, открывает шкафчик и вытаскивает сковородку.
– Хочу сделать омлет по-итальянски, соседка. Есть и еще пара задумок. Например, чизкейк с белым шоколадом – давно мечтаю попробовать.
Я никак не могла прийти в себя после неожиданных объятий и заговорила не сразу:
– Заманчиво…
– Розалин Грэм, – хмыкнул Лукас, распахивая дверцу холодильника, – не слышу энтузиазма в твоем голосе! – Он вытащил упаковку с яйцами, овощи, а затем повернулся и остановил на мне пронзительный взгляд. – Похоже, ты сомневаешься в моей способности приготовить омлет, не говоря уж о чизкейке? Принимаю вызов. Вот увидишь, тебе понравится.
Он решительно взмахнул сбивалкой, и я поймала себя на неожиданной мысли: откуда взяться сомнениям, если речь идет о Лукасе Мартине? Следом возник еще более удручающий вопрос: что мне вообще может в нем не понравиться?
Мы удобно устроились, предвкушая новый выпуск нашего, как говорил Лукас, сериала, когда «Нетфликс» решил обломать нам приятный вечер.
ВЫ ЕЩЕ У ЭКРАНА?
Мой сосед хмыкнул, прочитав сообщение.
– А как же! Только что погибла одна из наших любимых героинь… Без волшебного лекарства, которое они умудрились потерять, быстро она в сериал точно не вернется!
