Любовный эксперимент по-американски (СИ)

Мы долго сидели у телевизора, хотя никто не следил за тем, что происходит на экране. Потом Олли начал похрапывать, и я, наклонившись к Лукасу, шепнула:
– Пойдем спать.
Встала и протянула ему обе руки. Лукас без возражений принял помощь. Похоже, и его, как Олли, наконец сморило.
И снова, как каждый раз, когда я оказывалась в пределах досягаемости, Лукас заключил меня в объятия и прижал к груди на один чудесный, божественный миг.
– Ты сегодня была молодцом, Рози.
Хм, разве сегодня – или за последнее время – я совершила хоть один правильный поступок?
Я покачала головой и двинулась к кровати.
– Рози… – тихонько окликнул меня стоящий у дивана Лукас, – если поможешь, наверное, мы вместе сумеем переложить Олли на кровать.
– Иди сюда, – прошептала я, откидывая покрывало.
Лукас колебался, застыв в нерешительности, и тепло, тлеющее в душе тихим огоньком, растеклось по моей груди.
– Оставь его. На кровати сегодня спишь ты. Со мной.
Он напрягся.
– Лукас Мартин! – твердо, хотя и негромко заявила я. – Если тотчас не ляжешь со мной в кровать – разобьешь мне сердце. А я этого не вынесу. Только не сегодня.
Я не шутила.
Всего несколько часов назад он меня страстно целовал. Мы не обсуждали сцену на крыше ресторана, однако между нами родилось нечто большое и глубокое.
Видимо, эта мысль настолько красноречиво отразилась в моих глазах, что сомнения Лукаса растаяли.
Решив не спрашивать в сотый раз, болит ли нога, я легла рядом с ним и натянула одеяло. С удовлетворенным вздохом перекатилась на бок, повернувшись к Лукасу. Он лежал на спине. Посматривал на меня.
– Удобно?
– Насколько это вообще возможно, ангел.
Я сглотнула, изучая его лицо. Что он хочет сказать? Его беспокоит колено? Он сожалеет о нашем сегодняшнем походе, о наших поцелуях?
– Мне так грустно, что ты пострадал, Лукас… – Я на миг возненавидела себя, еще не успев произнести следующую фразу, и все же сказала: – Наверное, ужасно так говорить, но я рада, что ты со мной был, несмотря на случившееся.
Он покачал головой.
– Тебе не в чем себя упрекнуть, Рози. Понятно? – Судя по взгляду, Лукас вроде бы ждал ответа. – Ни за что не позволил бы тебе отправиться туда одной. Ни за что.
Я поерзала в постели, придвигаясь ближе.
Он вытянул руку и осторожно провел пальцем по моим губам. Слишком быстро, слишком легко…
– Не могу поверить, что ты готова была ударить этого негодяя сумочкой. Причем из-за меня.
Лукас говорил серьезно, без улыбки. Мне тоже было совершенно не до смеха.
– А я не могу поверить, что ты меня остановил.
– Ты всегда так прекрасна и нежна… – прошептал он, и мое сердце сбилось с ритма. – Никогда не видел тебя в подобном состоянии – готовой рвать врага зубами и когтями, лишь бы меня защитить.
Он помолчал; по-моему, в его глазах мелькнуло нечто вроде благоговения, хотя их сразу заволокла легкая дымка.
– У меня просто захватило дух. Ты напоминала ангела мщения. Едва сдержался, чтобы не поцеловать тебя прямо там.
Я густо покраснела – не от смущения, а от желания, охватившего все тело сверху донизу. Лукас ведь не просто так сказал, что хотел поцеловать меня перед ночным клубом. Нет, его глаза говорили: он умрет, если не сделает этого прямо сейчас.
– Рози, мы не должны… – выдохнул он. – Уже поздно, нам надо поспать хотя бы несколько часов.
Я неохотно кивнула, и Лукас добавил:
– Завтра с ногой будет получше, клянусь.
Я не поверила, но прониклась к нему еще больше: пытается меня успокоить…
– Ты говорил, что я могу спрашивать о чем угодно, и у меня есть один вопрос. – Он ободряюще подмигнул. – Почему тебя преследуют кошмары?
Лукас попытался перекатиться на бок и тут же скривился от боли.
– Со мной произошел несчастный случай, – произнес он после долгого молчания. – Странно, что в ночных кошмарах я каждый раз тону, ведь все было иначе. Наверное, голова без моего участия выдумывает разные способы, как достать меня даже во сне. Не мог заставить себя с кем-то поговорить о том происшествии.
Я придвинулась ближе.
 
– Почему?
– Не было человека, с которым хотелось бы поделиться. Человека, который не пытался бы привести меня в норму. Приводить в норму уже нечего, Рози.
Привести в норму? Неужели он не сознает своего совершенства? Что в нем можно исправить?
– Нельзя исправить то, что не испортилось, Лукас.
Он положил руку мне на талию и привлек к себе.
– Я готовился к соревнованиям в Осгоре – за несколько недель до свадьбы Лины.
В голосе Лукаса словно ворочались, сталкиваясь друг с другом, речные камни. Сейчас я услышу его историю. Наконец он созрел, чтобы рассказать о своей беде. И кому? Мне! Я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете.
– В Осгоре?
– Это во Франции. – Лукас помолчал. – Пляж там не самый опасный, но… Есть на побережье одно место, где я особенно люблю бывать. Знаешь, Рози… – вздохнул он, и в этом вздохе прозвучало ощущение радости и надежды. – Там очень красиво. Условия для тренировки подходящие, однако волны могут подниматься метра на три – это почти десять футов, по-моему. Огромные, завораживающие валы. Стараюсь наезжать в Осгор не реже раза в год, хотя там случаются дни, когда на доску встать невозможно.
Говорил он со знакомой мне страстью. Точно такие же нотки звучали и в моем голосе, когда я рассказывала о своих творческих делах, о мечте; и у Лукаса, стоило спросить его о кулинарии.
– Главная сложность, – продолжил он уже без прежнего энтузиазма, – заключается в крутой линии мола. Когда ловишь накатывающую на берег волну, тебя может со страшной силой швырнуть на песок. Это все равно что удариться о бетонную стену – либо сломаешь шею, либо повредишь позвоночник. Руки-ноги тоже, если упадешь неудачно.
Его горло сдавило спазмом, глаза закрылись.
– Место суровое, не просто так его посещают лишь профессионалы. Естественно, я был в курсе этих особенностей и осознавал риски. И все же…
И все же что-то произошло…
Положив ладонь ему на грудь, я услышала глухие удары сердца.
– И все же, – тяжело дыша, повторил Лукас, – я умудрился вдребезги разбить колено. Потребовалась хирургическая операция.
На его лицо легла тень, расколовшая мое сердце на тысячу кусочков. Я едва не закричала – настолько несправедливо было случившееся. Он в один миг потерял все, и мне хотелось ему хоть что-то вернуть.
– Я не смогу возобновить карьеру. Моя правая нога… Словом, это не в моих силах, Рози. Сделать еще несколько операций, восстановиться и приблизиться к пику формы? Возраст уже не тот. Физиотерапия позволит мне чувствовать себя нормально – для обычного человека, не спортсмена.
Я обхватила рукой его подбородок и погладила по щеке.
– Один удар – и все… Одна волна, и я… – Лукас снова замолчал, устремив затуманенный взгляд в темноту. – Я пошел ко дну, Рози. В самых разных смыслах.
– Ничего подобного! – горячо зашептала я, запустив пальцы в его волосы. Обхватила за шею. – Ты жив, ты дышишь, ты не на костылях.
Черты Лукаса исказились.
– В тот день ты потерял многое, и все же ты здесь, со мной, – успокаивала его я, понимая, что он хочет услышать. – Да, ты уже не станешь прежним, только тебе это и не нужно. Каждое утро ты открываешь глаза и улыбаешься наступающему дню своей неповторимой улыбкой. Ты потерял многое, но не все. Самое главное – сохранил себя. Просто… изменился.
Лукас наклонил голову, лег щекой на мое запястье и уже через секунду заключил меня в объятия.
– Ven aquí.
Перевести я не могла, хотя что тут переводить? Иди ко мне…
И я подползла ближе. Когда дело касалось Лукаса, все сомнения отпадали. Свернулась клубочком, положив голову ему на грудь.
– Даже не верится, что я нашел тебя.
Он ошибался. Это я его нашла.
  
Глава двадцать пятая. Лукас
 
Проснулся я от судороги в ноге.