Надеюсь, она не узнает (СИ)

Почти. Потому что я всё-таки была не в себе и отлично понимала: если подступлюсь к Косте ближе, чем на полметра, меня от него, возможно, будет уже не оторвать.
Дома у свёкров я была откровенно рассеянной, пытаясь мысленно анализировать прошедший день в компании Кости. Особенно его последнюю фразу.
«Но после я бы больше не стал отдавать тебя Киру».
Он так это сказал… Словно уже однажды отдал. И теперь признавался: нет, хватит, тогда я отдал тебя, но теперь больше не отдам.
«Больше». Меня отчего-то безмерно волновало это слово. Оно играло на моих нервах, словно пронзительные звуки, издаваемые скрипкой, — когда от резкости смычка и струн пробирает до мурашек. И в то же время мне было приятно и сладко от этого слова…
Как будто Костя признался в том, что дорожит мною больше, чем я могу себе представить.
Больше. Больше…
Почти бесконечно.
.
Меня настолько взволновал Костя, что о Хэнге я совершенно не думала. И вспомнила о том, что хотела с ним поговорить, только когда он сам написал мне, причём сразу после того, как Катя уснула. Словно подгадал время… а может, просто уже успел выучить моё расписание.
«Как прошёл твой день, Луна?»
Я улыбнулась, вспоминая своего рыжего друга. Да, я запуталась в собственных чувствах и ощущениях, но одно могла утверждать точно — сегодня во время встречи с Костей я была счастлива.
«Отлично! И я сделала татуировку!»
«Ого! Где?»
«На спине. Обязательно покажу, как кожа вокруг побледнеет и можно будет снять повязку».
«Как же ты решилась?))»
«Было сложно и страшно, да… Но у меня была моральная поддержка».
«Муж?»
Я недоумевающе нахмурилась. Хэнг… блефуешь. Я столько рассказывала тебе о своих отношениях с мужем, что ты не можешь не понимать — вряд ли меня мог сопровождать Кир. А вот Костя, о котором я тоже умудрилась немного разболтать…
«Нет. Тот старый друг. Я тебе про него рассказывала».
«А насколько он старый? На пенсии или пока нет?)))»
Я улыбнулась и напечатала:
«Нет, мы с ним учились в одном классе. А раз я не на пенсии, значит, он тоже не там».
«Держал тебя за руку, пока ты страдала от боли?»
«Ага».
Я немного подумала и поинтересовалась:
«А как твой день, Хэнг? Ты вновь работал?»
«Сегодня нет. Выходной был. Ездил по делам».
Я закусила губу и неуверенно покрутила телефон в руках. Вот оно — то, насчёт чего я сомневалась и что подозревала! Если Хэнг сегодня был выходной, то почему не сказал мне об этом? И почему не написал ни разу за день? Хотя второе ещё объяснимо — мало ли, какие у него были дела. Но почему он говорит о своём выходном только сейчас, постфактум? Как будто не хотел, чтобы я знала.
Или это у меня паранойя?
«А кем ты работаешь?»
Элементарный вопрос, правда же? Вроде бы да. Но Хэнг завис с ответом и долго что-то печатал. Потом останавливался, опять печатал… И так раза три. И когда его ответ наконец появился на экране телефона, я даже удивилась краткости, ведь за это время можно было напечатать целую эпопею.
«Я организовываю различные мероприятия».
Ага. Ну-у-у, про Костю тоже можно так сказать, хотя я бы употребила всё-таки слово «осветитель». Или «специалист по художественному освещению», если хочется красиво. А что имеет в виду Хэнг?
«Свадьбы?»
«Свадьбы в том числе, — ответил он и прислал улыбающийся смайл. — Разные мероприятия. Даже одни похороны есть в моём послужном списке».
Я замерла, ощущая, как по спине пробежал холодок от непонимания и удивления.
Потому что несколько лет назад примерно о том же мне рассказывал Костя, почти такими же словами. Тогда Кирилл уехал в другой город на похороны своей двоюродной бабушки, а я не поехала — были сложности с тем, чтобы отпроситься с работы даже ненадолго, несколько коллег как раз слегли с гриппом. И те несколько дней, пока Кира не было, мы с Костей много общались. Вот тогда он и рассказал мне о том, что однажды даже организовывал освещение на чьих-то поминках, но это был единичный опыт.
Ох, Вера. Да ладно тебе! Это просто совпадение, не может Хэнг быть Костей. Нелепое предположение.
 
Хотелось спросить, что он всё-таки имеет в виду, говоря про организацию мероприятий, но я не стала этого делать, решив, что это неважно, да и вряд ли Хэнг ответит. Смысл сотрясать воздух? Точнее, телефон.
Поэтому я наконец поинтересовалась тем, что меня волновало по отношению к Хэнгу больше всего в последние несколько дней.
«Знаешь, у меня возникло ощущение, что ты избегаешь меня после понедельника. Если тебе вдруг стало некомфортно общаться, то я не настаиваю. Ты и так уже много для меня сделал».
Вначале Хэнг молчал. Секунд… десять. Как будто принимал решение. А потом…
«Разве много? Мне кажется, я совсем ничего ещё не сделал».
И подмигивающий смайл.
Это что же… Он всё-таки флиртует со мной?!
69
Костя
Я мчался на мигающий зелёный, один раз проехал на красный, пересёк двойную сплошную и специально выбрал не самый короткий маршрут, но зато по пустым дорогам, чтобы разогнаться на полную катушку.
Быстрее, быстрее, ещё быстрее.
Всего лишь неделю назад Вера была для меня подругой, к тому же больше из прошлого, чем из настоящего. Я не очень часто думал про неё, в основном виновато вспоминал, только когда Кир пытался обсудить со мной их семейные дела или свою любовницу.
И вот, понадобились всего считанные дни, и я уже мчусь в машине, пытаясь скрыться от своих мыслей о Вере. Дорога заполняет мой разум, и только сердце стучит быстрее, быстрее, ещё быстрее.
На очередном глухом перекрёстке машину занесло, и я резко затормозил. Раздался пронзительный визг тормозов, и машина остановилась, но после того, как её крутануло на сто восемьдесят градусов. К счастью, рядом не оказалось ни других автомобилей, ни людей, ни дорожной полиции.
Так и сдохнуть можно!
На хрен так вести себя, Костян! Как будто бы… Влюбился, что ли?
И тут в голове прозвучали мои собственные слова, эхо от которых догнало меня после встречи с Верой.
«Но после я бы больше не стал отдавать тебя Киру».
Я отогнал машину на обочину, вышел из неё и направился к ближайшему магазину, чтобы купить покурить.
Потом сел на скамейку в маленьком сквере неподалёку, зажёг сигарету, сделал затяжку и закашлялся, как неумелая школьница. Совсем забыл, какая же это дрянь — курение.
Видимо, всё же не идти мне по папиным стопам. Хотя мог бы смело курить, если бы нравилось, потому что я быстрее убьюсь в автокатастрофе, если буду так водить, как сегодня, чем от рака лёгких.
И всё-таки зачем я это сказал ей? «…не стал отдавать Киру»? «…больше не стал…»?
В этих словах был бы смысл, если бы я был тогда, давно, тайно влюблён в Веру. Но я ведь не был?
И кто сказал, что у нас что-то случилось бы в тот вечер выпускников? Может, погуляли бы, да и разошлись. «Пока, Вера, рад был видеть». «И я тоже», — ответила бы она, и мы бы попрощались, дежурно договорившись «как-нибудь ещё повидаться», как это часто происходит, когда случайно встречаешь одноклассников. И, конечно же, потом никогда даже не пытаешься выполнить этот уговор.
Наверное, я мог бы поверить, что в тот вечер мы бы и вправду просто разошлись по домам. Но только если не вспоминать сегодняшнюю встречу! Почему сегодня мы так смотрели друг на друга? Оба. Мужчина и женщина.
В школе мы были очень близкими друзьями, да. Но при этом мы были всего лишь детьми. Возможно, нам нужно было время, чтобы измениться. Мальчик и девочка должны были исчезнуть вместе с детством. А на их месте должны были появиться мужчина и женщина. И если сегодня их потянуло друг к другу, то и тогда, много лет назад, будучи вдвоём, без Кира, они, наверное, почувствовали бы то же самое… Или нет.
Неизвестно. Но что мне было известно точно, так это то, что сегодня я провёл много счастливых часов. И что прошло всего минут двадцать с момента, как я высадил Веру возле её нынешнего дома, а я уже скучал по ней…