Царь Зла

— Это ложь! — произнес Жак, взглянув на Изабеллу.
— Ах, сударь, — возразил следователь, — можно ли в таких неделикатных выражениях опровергать слова женщины!
— Я еще раз утверждаю, что видела графа де Шерлю, — ровным тоном отчеканила куртизанка, — и повторяю, что это было в нескольких шагах от дома маркиза де Фаверей!
— Вы ошиблись, — возразил Жак.
— Нет. Я точно знаю, что это были вы! И так как мне неизвестно, в котором часу было совершено преступление, то мне казалось полезным для вашей защиты заявить о факте, который, по-моему, должен был доказать вашу невиновность.
— Намерение было, действительно, превосходное, — перебил следователь, — но, к несчастью, сударыня, даже если бы арестованный и не противоречил, с таким странным упорством, вашим свидетельским показаниям, цель которых — его же спасение, то заявление ваше все-таки не могло бы ничем доказать, что он чужд преступлению, совершенному между пятью и шестью часами, утра.
Изабелла дико вскрикнула. Казалось, открытие это причинило ей боль. Но Жак подметил в этом крике фальшивые ноты.
«Странно! — подумал он. — Она одновременно и лжет, и говорит правду. Что это за люди, которых она будто бы видела со мной? Уж не преследовала ли она меня? Не узнала ли? И не захотела ли отомстить?»
Да, она теперь не ненавидела! Она мстила! Куртизанки страшно ревнивы. Теперь Изабелла стала непримиримым врагом Жака! Она отдала его в руки Бискара. Мало того, она готова была на все, лишь бы только довести его до гибели!
По совету короля «Парижских Волков» явилась она сюда. Какую дикую радость доставляло ей смущение и отчаяние Жака, понявшего, что ему отрезан путь к спасению! Как ей хотелось, чтобы он сознался в свидании, назначенном ему ее соперницей! Не смея срывать своими руками эту завесу, она всеми силами старалась вызвать из уст Жака эту, свято хранимую им тайну!
— Мне надо обратиться к вам, сударыня, за некоторыми сведениями, — сказал следователь Изабелле, — и я сам хотел пригласить вас сегодня же. Итак, если позволите, я предложу вам несколько вопросов, но в отсутствии обвиняемого, — поспешил он добавить.
— Я к вашим услугам, сударь, — отвечала Тения.
Варнэ позвонил.
— Отведите обвиняемого в тюрьму и держите его под строжайшим надзором, — приказал он вошедшему жандарму.
Жак спокойно встал и протянул жандарму руки, на которые тот надел наручники.
— Советую вам подумать о своем положении,— благосклонно произнес Варнэ. — Не забывайте, что голова ваша в опасности.
Жак молча поклонился.
Спокойно прошел он мимо Изабеллы.
Куртизанка страшно побледнела, глаза ее заблестели. Ах, если бы он взглянул на нее, если бы в этом взгляде она могла уловить последний проблеск любви, кто знает? Быть может, эта изменчивая натура внезапно вернулась бы тогда к своим прежним чувствам. Но подозрение, внезапное, ужасное, острым ножом кольнуло сердце Жака. Он думал о Полине, он чувствовал, что придется пожертвовать своей жизнью ради чести молодой девушки. Он больше не любил Изабеллу.
Спокойно и равнодушно прошел он мимо своей бывшей любовницы, не удостоив ее даже взглядом.
Дверь закрылась за ним.
— Господин следователь, — сказала герцогиня де Торрес, — я готова отвечать на ваши вопросы.
Все было кончено! Она решилась! Воспоминание о прошлой любви только усиливало ее ненависть.
  
13
 
МАНИЯ ПРЕСЛЕДОВАНИЯ
 
Не будем входить в подробности этого процесса, основные элементы которого хорошо известны читателю из газетных отчетов.
Жак был заранее осужден.
Да и что мог он отвечать судьям, когда все улики были против него?
Для всех было очевидным, что Жак был с юных лет сообщником «Парижских Волков». Если он домогался благосклонности де Белена, то лишь для того, чтобы добиться исполнения какого-то низкого плана, заранее продуманного предводителем шайки.
Письмо, перехваченное герцогом, не служило ли очевидным доказательством этого соучастия?
Прения заняли несколько заседаний.
Вечером того дня, когда должны были вынести приговор, какой-то человек сидел один в задней комнате кабачка, расположенного напротив здания Суда.
 
Кроме него, в комнате никого не было. Задумчиво сидел он на деревянной скамье, подперев обеими руками голову. Временами судорожная волна пробегала по его крепкому телу.
В первой комнате кабачка слышался громкий говор и смех. Вдруг он быстро вскочил с места и бросился к дверям.
— Молчать! — закричал он, с шумом распахнув дверь. — Ведь я, кажется, запретил вам орать!
Все притихли. Бискар — это был он, снова захлопнул дверь и уселся на прежнее место.
На столе стояла бутылка. Он налил вина в стакан и поднес его ко рту, но, едва смочив губы, тут же оттолкнул его.
— Нет! — произнес он. — Никакого пьянства! Мне требуется все мое хладнокровие. Я хочу быть спокойным и сильным, чтобы насладиться своим мщением!
В эту минуту кто-то постучал в дверь.
— Войдите, — сказал Бискар.
Вошел Малуан.
— Говори, — приказал ему предводитель Волков.
— Последнее свидетельское показание только что выслушано. Президент на этот раз допрашивал в суде маркизу де Фаверей!
— Наконец-то, — прошептал Бискар. — О чем спрашивал ее президент? — произнес он вслух.
— Не знала ли она подсудимого.
— Что же ответила маркиза?
— Маркиза долго смотрела на него, потом вдруг схватилась за сердце, как бы от сильного потрясения. Она страшно побледнела и зашаталась, так что должна бы сесть.
— Хорошо! Дальше! Дальше!
— Президент, о, они всегда необыкновенно учтивы со знатными господами, любезно сказал ей: «Успокойтесь, сударыня, и скажите, что вы знаете о нем!»
— Что же она отвечала?
— Она с трудом могла говорить. Голос ее как-то неестественно дрожал. Она рассказала, что видела раз молодого человека в комнате, где умирала «Поджигательница».
«Она окончательно погубила его!— подумал Бискар. — Родная мать!»
— Судья спросил у нее, не обвиняла ли она в чем-нибудь молодого человека. Сначала она, видимо, колебалась, потом, по настоянию президента, наконец, сказала, что «Поджигательница» перед смертью обвинила его в сговоре с ее убийцами.
— Это все?
— Нет еще. Потом она, казалось, раскаялась в своих словах. И сейчас же принялась рассказывать историю о каком-то подвиге спасения. Как тот. Ну одним словом, щенок этот будто бы остановил бешеную лошадь.
— Да, знаю, знаю, — быстро перебил его Бискар.
— Ну и все. Судья сказал ей, что она может удалиться.— Она еще раз взглянула на Жака и пошевелила губами, будто хотела еще что-то сказать.
— Да, ну! Кончай же скорее!
— Она ушла.
— И больше ничего?
— Нет. Слушали еще показания одной молодой девушки, которая подтвердила историю о спасении. Какая-то Полина. Но это не произвело никакого действия. Вы знаете. Он ужасный мерзавец, этот щенок.
— А герцогиня де Торрес не явилась на суд?
— Нет. Когда председатель вызывал ее, отвечали, что ее нет. Несколько дней назад она неизвестно куда выехала из своего дома.
— Я-то знаю, — прошептал Бискар. — О! Я хорошо делал, что не доверял ей.
— На чем остановилось дело, когда ты выходил из суда?
— Двенадцать присяжных выходили в отдельную комнату для совещаний.
— Хорошо. Отправляйся снова в суд и как только будет вынесен приговор…
— Я мигом буду здесь!
— Ступай!
Малуан повиновался. Но в ту минуту, как он открывал дверь, на пороге показался новый посетитель.
— Дьюлу! — воскликнул Бискар.
Великан, бледный, исхудалый сделал шаг вперед.
— Оставь нас одних, Малуан, — приказал главарь.
Малуан поспешно вышел, захлопнув за собой дверь.
— Приговор вынесен! — сказал Дьюлуфе.
— А, наконец-то! — крикнул Бискар. — И какой же? Подсудимый осужден, не так ли?
— На смерть.
Бискар разразился пронзительным хохотом.
— На смерть! — повторил он. — Осужден на смерть! — еще раз с удовольствием проговорил каторжник.