Царь Зла

И оба друга, оставив прекрасную Германс мечтать о будущем счастье, бросились к окраине города.
  
24
 
ТАВЕРНА «ЗОЛОТОЙ ЯКОРЬ»
 
Мы оставили Бискара в ту минуту, когда один из его подчиненных дал ему знать, что какие-то подозрительные личности бродят в окрестностях.
Прежде чем продолжать рассказ, скажем несколько слов о том человеке, который служил проводником Жаку с самого его похищения из тюрьмы.
Читатели представляют себе, что произошло за это время.
Бискар, сверхъестественная деятельность которого была неутомима, хоть и думал, что, убивая Дьюлуфе и герцогиню де Торрес, он удаляет от себя всякую опасность, тем не менее, не ослабил бдительности.
Всюду были у него друзья, даже в доме маркизы де Фаверей, где служил лакеем один из его сообщников, благодаря которому Бискару удалось в тот роковой час, когда он узнал о возможном оправдании Жака, забраться в потаенную каморку в стене, которой он и прежде нередко пользовался.
Очень часто, забравшись туда, упивался он отчаянием несчастной матери, слушая ее рыдания. И ни разу чувство сострадания не проникло в это черствое сердце, исполненное ненависти и злобы. С какой-то адской радостью наслаждался он ее страданиями.
Вот он был уже близок к цели. Он готовился крикнуть Марии де Мовилье:
— Я сдержал свое слово! Убийца этот, чья голова падет сейчас под рукой палача, — твой сын!
И вдруг в одну минуту рушились все его адские планы! Внезапное появление Мюфлие и Кониглю, которых он осудил на смерть, потрясло его.
Ирония судьбы: этих двух подлецов он настолько презирал, что не хотел сам убивать их, предоставляя это сделать голоду в сырой, вонючей яме.
И как раз эти-то два презренных и открыли всю правду!
Удар был ужасен. Но Бискар живо оправился и с еще большим рвением продолжал борьбу. Успех наскоро разыгранной им комедии превзошел все его ожидания.
Жак был опять в его руках!
Бискар сначала думал убить его и швырнуть труп сына к ногам обезумевшей от горя матери.
Затем решил, что этим он слишком ускорил бы ее муки, смерть была бы чересчур легкой.
Давно сделаны были все приготовления к великой экспедиции, план которой развивал он перед Кровавым Судом.
Устранив де Белена, он овладел документом, некогда найденным убийцами на трупе отца Марсиаля.
В этом-то документе находились описания третьего места, где зарыт был последний обломок загадочной статуи, заключавшей в себе тайну сокровища кхмеров.
Побег Эксюпера был уже близок.
Сделаны были все приготовления к отъезду.
Похищенный из тюрьмы Жак отправился с этой же экспедицией. Это гораздо лучше. Таким образом продлятся муки той, которую он, Бискар, ненавидел с каким-то неопределенным упорством, доходившим до мании.
Уже давно существовало в Круазике одно торговое морское агентство под вывеской «Маладретт и К°» — один из почтеннейших торговых домов, оперирующий с удивительной исправностью, чрезвычайно аккуратно ведущий свои счета и платящий по векселям, располагающий значительными капиталами и специально занимающийся вывозом товаров за границу.
Конечно, все негоцианты Нанта и Сен-Назера были бы крайне удивлены, если бы им открылось прошлое господина Маладретта, недавно еще носившего в свете имя, которое легко можно было отыскать в списках каторжников.
Вор, изготовитель фальшивых актов и убийца — таков был этот Маладретт, бывший моряк, теперь сообщник «Парижских Волков».
Кроме своих патентованных занятий, торговый дом Маладретта занимался еще укрывательством и вывозом за границу особого рода товаров: разных ценных вещей и другой богатой добычи, добытых Волками на поприще грабежа и убийства.
Если в руки им попадались денежные бумаги, которые трудно было пустить в ход, как, например, векселя, нумерованные банковые билеты, — в таком случае торговый дом Маладретта брал на себя перевод денег и пуск их в оборот. Операции эти проводились обыкновенно за границей, в Англии или в Америке.
Все это совершалось с такой осторожностью и искусством, что до сих пор ни одно подозрение не коснулось чести торгового дома Маладретта, и все отзывались о нем с полнейшим уважением.
 
По вызову Бискара Маладретт явился в Париж. Ему передан был Жак и, как мы уже знаем, он благополучно доставил его в Круазик.
Теперь одно коммерческое судно, стоявшее на якоре в некотором отдалении от Тюремного Маяка, поджидало предводителей Волков и отряд, который они сформировали для экспедиции в Камбоджу и к которому Маладретт присоединил экипаж из отборных бандитов-матросов.
Этот-то Маладретт и явился к Бискару с таинственным известием, о котором мы уже говорили.
Была глубокая ночь.
Слышался глухой рев моря. Волны бешено ударялись о береговые утесы.
— В чем же дело? — спросил Бискар.
— Недавно, — отвечал Маладретт, — в то время, как я привел к тебе Жака, какие-то двое остановились на площади, зевая по сторонам, как будто желая ознакомиться с местностью.
— Пока я не вижу тут ничего особенного.
— Подожди. Я должен еще кое в чем упрекнуть тебя: вопреки моим советам, ты не особенно-то отборный персонал прислал мне из Парижа.
Бискар сердито пожал плечами.
— Нельзя ли без советов? Это именно такие люди, какие нам нужны. Они вполне обладают грубой энергией бандитов. Чего нам еще нужно?
— Гм, ты неисправим! И несмотря на свою силу, ты падешь когда-нибудь жертвой неосторожности!
— Это уж мое дело. Что дальше?
— Поступай, как знаешь. Только я остаюсь при своем мнении. Но — вернемся к делу. Те двое, позевав по сторонам, посоветовались друг с другом, затем вошли в таверну «Золотой якорь»
— Близко отсюда?
— На углу улицы, ведущей к порту.
— Знаю!
— В таверне кое-кто был. Во-первых, их ждали там еще двое.
— Ах, вот что!
— Да еще такие заметные, их легко запомнить. Оба безрукие.
Невольный крик удивления вырвался из груди Бискара. Но он тотчас же сдержал себя и спокойно сказал:
— Что же, продолжай.
— Все четверо сели за стол в самом дальнем углу комнаты, велели подать себе вина, немного выпили, и все время о чем-то тихо разговаривали.
— Ты не слыхал, о чем они говорили?
— Нет. Хотя я и вошел вслед за ними и, устроившись как раз позади их, изо всех сил напрягал свой слух, но они были осторожны. Не прошло и десяти минут, как дверь отворилась и вошли двое из наших.
— Проклятие! — бросил Бискар. — Ведь я дал строгий приказ, чтобы никто не уходил с корабля.
— Чего же ты хочешь? Ты слишком снисходителен, в том-то вся и беда!
— Кто же, кто осмелился ослушаться моего приказа?
— Малуан и Франк.
— Хорошо, я им это припомню. Что дальше?
— Они были пьяны до такой степени, что даже не узнали меня. Четверо незнакомцев живо отвернулись. Казалось, они желали быть незамеченными. Малуан и Франк уселись за стол и приказали подать себе вина. Через минуту Франк спал уже мертвым сном, свалившись под стол. Малуан же принялся напевать вполголоса, беспрестанно тыкаясь носом в стакан. Тогда один из четырех незнакомцев, большой такой, со щетинистой бородой и огромными глазами, тихонько подошел к нему и шепнул ему что-то на ухо. Малуан сначала, кажется, не расслышал, потом поднял голову и я видел, как страшно он испугался.
«Как, разве ты не умер?» — в ужасе пролепетал он. — «Как видишь, иначе я не был бы здесь», — отвечал тот. — «Не хочешь ли выпить рюмочку?»
Малуан принял приглашение. Шатаясь из стороны в сторону и спотыкаясь на каждом шагу, подошел он к группе незнакомцев и уселся за стол рядом сними. Опять началось таинственное перешептывание. Несмотря на все старания, я не мог разобрать ни одного слова.
Бискар задумался.
— Ты говоришь, что один из них был высокий, со щетинистой бородой рыжеватого цвета, не правда ли?
— Да.
— Ну, так это Мюфлие!
— Да, кажется так назвал его Малуан.
— Другой худощавый?
— С длинным и заостренным носом, красноватыми глазами.