"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Таня едва успевала перебирать коротенькими ножками, пока Хитрюгин вел ее запутанными коридорами клиники. Наконец он остановился перед металлической, как у сейфа, дверью, достал связку ключей, один отцепил и протянул Тане:
— Держите. И запомните: эта дверь всегда должна быть закрыта на ключ — хоть изнутри, хоть снаружи! Кроме вас, меня и пациента в палате никто не должен находиться.
— Даже Серега? — удивилась Таня.
— Никто! — рассердился профессор. — За нарушение хотя бы одного из этих двух правил последует немедленное увольнение!
— Ладно, я просто спросила… — слегка обиделась Таня.
Хитрюгин завертел ключом в скважине, дверь скрипнула и приоткрылась. Профессор огляделся и почему-то шепотом сказал:
— Заходите…
Таня зашла. Палата ей понравилась. Большая, светлая. Много блестящих, красивых приборов у стен, медицинская посуда и инструменты в стеклянных шкафах, в углу — умывальник с финской раковиной, одинокая заправленная кровать под широким окном.
— А где же больной? — ткнула на кровать пальцем Татьяна.
— Это ваша кровать, — сказал доктор. — Иногда вам придется здесь ночевать. В редких случаях и за дополнительную, разумеется, плату.
— Это в каком же смысле? — возмутилась Таня.
— Да в самом прямом, не волнуйтесь. Иногда приходится дежурить круглосуточно. Когда у пациента… э-э… обострения.
— Так где пациент-то? — заозиралась Таня. И увидела у стены между шкафами человека. Мужчину! Бородатого!!! Танюша тут же в него влюбилась. И только потом рассмотрела внимательней. Казалось, мужчина стоял возле стены. На самом же деле там торчал лишь картонный макет человека с нарисованным черным костюмом и галстуком, но без головы. А вот на месте, где ей полагалось быть, как раз голова и присутствовала, но не нарисованная, картонная, а настоящая, человеческая. Голова дружелюбно моргала голубыми глазами и улыбалась Татьяне.
— Это еще что за дурилка картонная? — дрогнувшим голосом спросила Таня.
— Вы почти угадали, — улыбнулся доктор. — Это профессор медицины Дурилкин Дмитрий Денисович, или, как мы его дружески называли, профессор DDD. — Увидев, что Таня не понимает, доктор перевел: — Ди-Ди-Ди.
— Что вы мне гоните?! — вскинулась Таня. — Профессор Дурилкин умер! Мы с Серегой ходили на похороны, Серега меня пригласил. Красиво было, с оркестром! Цветов — кучи. Людей — штук пятьсот, ей-богу, а то и тысяча! Интересно так… Спасибо Сереге, что позвал. Да я и вас там видела! — вспомнила вдруг Татьяна, откуда знакомо ей лицо Хитрюгина.
— Всё правильно, умер, — кивнул доктор. — Частично.
— Как это? Не весь, что ли?
— Именно. Не весь. — Хитрюгин подошел к картонному человеку и отодвинул макет в сторону. Теперь на Таню смотрела одна голова, безо всякого намека на туловище и прочие конечности. Вместо всего этого змеились трубки, сверкали циферблаты и дисплеи приборов, мигали индикаторы, торчали провода, шланги, всякие-разные баллоны, вентили и прочая техническая дребедень… Подробностей Татьяна рассмотреть не успела, потому что хлопнулась в обморок.
В себя она пришла, лежа на той самой единственной кровати. Доктор Хитрюгин водил ей под носом ваткой с нашатырем.
— Перестаньте, ей-богу! — возмутилась Таня. — Гадость какая…
— Очнулись, голубушка? — убрал вату доктор. — Впечатлительная вы моя… Как же работать-то будем?
— Так и будем, — свесила ноги с кровати Татьяна. — Это по-первости только. Так-то я не брезгливая.
— Тогда начнем инструктаж?
— Я на всё готовая.
Хитрюгин принялся рассказывать, что будет входить в Танины обязанности. Оказалось, не так и много: ежедневная влажная уборка палаты, обтирание головы Дурилкина и наблюдение за ее самочувствием.
— Последнее — самое главное! — выделил доктор. — Не дай бог, что случится с головой по вашей вине — уже не увольнением пахнет.
— А чем? — спросила любопытная Татьяна.
— Я вас убью, — просто ответил доктор. И на шутку его ответ походил мало.
— А как я узнаю, что у нее самочувствие плохое? Она же не говорит.
 
— Лучше говорить «он», а не «она», — поправил Хитрюгин. — Всё-таки это заслуженный ученый. Мужского некогда полу…
— А сейчас?
— Дорогуша… — начал было доктор, но заглянул вглубь Таниных глаз и махнул рукой. — Так вот, узнать, что профессору плохо, очень легко. Видите группы цветных индикаторов? — Хитрюгин подошел к голове и стал тыкать пальцем в мигающие на панели огоньки. — Сейчас они горят зеленым цветом…
— Один вон желтым мыргает, — показала Таня.
— Один-два — не страшно. Вот если замыргает, как вы изволили выразиться, больше половины индикаторов хотя бы в одной из групп, нужно принимать меры. А если, не дай бог, загорится хотя бы один красный — меры надо принимать безотлагательно!
— Какие меры? — испугалась Таня. — Искусственное дыхание?
Доктор на мгновение закатил глаза. Сделал пару глубоких вдохов и ответил:
— Нет. И массаж сердца тоже делать не стоит. Вот здесь, — он достал из «дипломата» тонкую пачку листов, — всё расписано. Если индицирует эта группа, вам нужно нажать здесь и повернуть этот вентиль, если эта — то вот здесь… — Хитрюгин принялся подробно объяснять и показывать, что и как нужно делать. Таня, конечно, ничего не запомнила, но доктор подстраховался и кроме текстовой инструкции нарисовал еще и схематическую: на отдельном листе, в цвете, было стрелками показано, что и где нужно нажимать и крутить.
— Понятно? — спросил доктор и вытер со лба испарину.
— Чай, не дура, — согрешила против истины Таня.
— Да, вот еще что, — не стал вступать в дискуссию Хитрюгин, — вот этот большой вентиль крутить ни в коем случае нельзя! Иначе наступит мгновенная смерть пациента. С вытекающими для вас последствиями. — Он недвусмысленно сверкнул на Таню глазками. — Понятно?
— Говорю ж, не дура! — еще раз согрешила Татьяна.
— Вот и ладненько, — потер ладошки доктор. — А если уж возникнет что-то непредвиденное, сразу вызывайте меня.
— Орать, что ли?
— Да нет, золотце, вот орать как раз не следует ни при каких обстоятельствах. Вы должны вести себя как мышка — тихо-тихо. А чтобы вызвать меня, достаточно нажать вот эту красную кнопку на стене.
— А вдруг вы уже не на работе будете?
— Я на работе всегда, это раз. У меня даже квартира при клинике. Ну, а если я буду за ее пределами, то вот вам телефон, это два. — И профессор Хитрюгин протянул Тане мобильник.
— Ух ты! — захлопала Таня в ладоши. — Кому бы позвонить?
— Я те позвоню! — сорвался доктор. — С этого телефона можно звонить только мне! Никаких посторонних звонков, особенно из этой палаты!
— А если я в коридор выйду?
— О-о-о! — простонал доктор. — Во время дежурства запрещено выходить в коридор!
— А если мне?.. — Таня хлопнула себя ниже талии спереди и сзади.
— М-м-м… — закрыл глаза Хитрюгин. Дернул головой, подошел к стене рядом с умывальником и отвел в сторону, как в купе вагона, незамеченную Таней дверцу. Открылась маленькая, метр на полтора, комнатенка с вениками и швабрами в углу. По центру белел унитаз.
— Другое дело, — кивнула Таня.
— И не курить здесь! — визгливо прикрикнул доктор.
— А где?
— В… Нигде!
— Да я и не курю, вообще-то, — пожала плечами Татьяна. — Чего так нервничать-то?
— Всё! Приступайте к исполнению ваших обязанностей! Пока я не передумал, на хрен… — И доктор Хитрюгин выбежал из палаты.
Таня подошла к голове профессора DDD и показала той язык. Голова беззвучно засмеялась. Впрочем, она смеялась уже давно — по щекам вовсю катились слезы.
— Чего ржешь, дурилка? — обиделась Таня, но, вспомнив, что перед ней уважаемый человек (пусть и сокращенная версия), да еще тот, в кого она недавно влюбилась, тут же опустила глаза, сделала книксен и промурлыкала: — Простите, Дима. Можно я вас так буду называть?
Голова закрыла на секунду глаза.
— Это «да» или «нет»? — нахмурилась Таня. — А ну-ка… Дважды два — четыре?