"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Что, хорьки? Вагон потрошим? — зловещим тоном произнес президент.
Двое трусливо покосились на третьего — ту самую наглую рожу. Видно, он у них верховодил.
— Да не, — и глазом не моргнув, начал врать парень. — Мы так только, из интереса…
— Не свисти! — оборвал его президент. — Сейчас будет вам интерес по самые помидоры, да с огурцом. Готовь очко, драть будем. Ну!
— Чего — ну? — пробормотал парень, кинув взгляд на дружков.
— Того! Снимай штаны, вставай раком.
Лицо парня вдруг исказилось злобой.
— Давай! — взвизгнул он.
И, прежде чем Трофим успел что-то сообразить, двое метнулись к президенту.
Время сорвалось, мгновенья стали вспышками в темной пустоте. Силантьев увидал в руке парня монтажный ломик. Взмах — и он резко бьет по голове начальника. И еще, и еще!
Затем Трофим увидел три перекошенные рожи и себя самого. Точнее, свою руку. Спортом он сроду никаким не занимался, но кулак имел пудовый, а удар — не дай боже. Удар — и одна рожа исчезла.
Тут что-то стукнуло его в левое плечо. Трофим удивился, но лишь на мгновение. Нанес еще удар — второго кинуло под вагон.
Провал, вспышка — и третий хрипит, бьется на земле, а Трофим сидит на нем сверху, и в левом плече разрастается стреляющая, пульсирующая боль.
— Стой! Кто?! Что там у вас?.. — вразнобой беспорядочные, встревоженные голоса.
Прибежали часовой, караульные бодрствующей смены, еще кто-то…
— Шефа посмотрите! — приказал Силантьев.
Шеф был мертв.
— Ни хрена себе… — потрясенно пробормотал кто-то. — Да что же это такое?!
— А вон, счас у них спросим, — Силантьев встал, поморщился от боли: теперь стало отдавать в руку, — что это такое… Дай-ка!
Он взял пистолет у милицейского сержанта. Стволом ткнул в перекошенное от страха лицо.
— А ну, колись, гниль, — велел Трофим. — И не врать! Меня не проведешь. Одно лживое слово — и пуля в башке. Давай!
Малый, заикаясь, стал говорить. Выяснилось, что они втроем задумали побег. Решили набрать побольше продуктов, оружия…
— Дураки, — сплюнул Силантьев. — Куда бежать-то собрались? На ту сторону?
— Да-а…
— Ну и на хрен вам оружие? В кого стрелять там будете?
— Не знаю… Это вон он. — Парень кивнул на убийцу.
Тот сидел, вытирая рукавом разбитые нос и губы. Глаза бегали, как у затравленного зверька.
— С-сука… — процедил он.
Доносчик виновато всхлипнул.
Трофим обернулся, увидел на суровых лицах приговор без слов.
— Ну что, — сказал он, — по законам военного времени?..
И те кивнули в ответ.
Трофим шагнул к убийце, увидал, как в его глазах полыхнул ужас, — и выстрелил в упор меж этих глаз.
— Вставай, — сказал он доносчику.
— Чего… Зачем?.. — затрясся тот.
— Затем. — Трофим поморщился. Плечо болело все сильнее, руку дергало уже до локтя.
Малый кое-как поднялся.
— Кругом, — велел Силантьев.
Горбясь, парень повернулся. Трофим приставил дуло к его затылку.
Стрелять не собирался — он был не злой и не мстительный. Только справедливый. Думал провести краткий воспитательный курс.
Да не рассчитал. От тычка в затылок парень дрогнул, колени подкосились, и он рухнул ничком в щебенку.
Все обомлели.
— Мать честная! — озадачился Силантьев.
Сержант подошел к упавшему, перевернул.
— Готов, — вынес он диагноз. — Видать, с испугу ласты склеил. Кишка тонка.
— Понял? — повернулся Трофим к третьему беглецу.
Тот беззвучно шевельнул сухими губами.
— Вот так, — буднично сказал Силантьев. — Больше так не делай.
Он отдал пистолет сержанту. Боль в руке донимала, но Трофим напряженно думал. Теперь он должен был думать обо всех и за всех. Он ни на секунду не усомнился, что ему придется возглавить этот обитаемый остров и нести полную ответственность за живущих здесь людей…
Такая жизнь.
  
ГЛАВА 5
 
1
Эту историю и еще многое другое успел рассказать Подольскому Силантьев в кабинете начальника вокзала. Бойцов своих Валерий отправил отдохнуть, а самому, конечно, надо было оценить обстановку.
— Да, — сказал он, выслушав «президента». — Невесело, но знакомо. И у нас похожая картина… А вы так все время здесь и сидите?
 
— Ну да. Сперва совсем тихо было, потом смотрим — катера по реке начали шастать, по ночам прожекторами шарят… Карантин, мать его! Ну, мы совсем прижались: ни огонька, ни шороха. За нарушение — расстрел на месте. Ну, дураков вроде нет… Идет жизнь, привыкли! ЧП нет, караул службу тащит…
— Постой, — перебил Валера. — У вас же до реки два шага. Могли бы просигналить…
— Ну нет! — теперь перебил Трофим. — Обсуждали мы этот вопрос. Ты что, капитан, наших чинуш не знаешь?
Валера усмехнулся:
— До сих пор Бог миловал. Хотя навидался по жизни всякой публики.
— Ну, это того… другой вопрос. А эти… Мы мозгами пораскинули: нет уж, хрен вам! Лучше отсидимся, а там видно будет. Им ведь проще всех положить, чем с каждым-то разбираться. Списать в безвозвратные потери — и привет… А наверху никто и не узнает никогда.
Подольский подумал.
— Ладно, — сказал он, — потом вернемся к этой теме. Переговоры с материком беру на себя. У вас тут женщины, дети… Так долго не протянете. Счастье ваше, что и сейчас живы! Кстати, а эти твари, зомби… они что, к вам ни разу так и не сунулись?
— Как ты их назвал?
— Зомби. Ну, это неважно… короче говоря, то, что от людей осталось.
Трофим посмотрел на собеседника, хмыкнул:
— Да уж. Доигрались, мать их! Что от людей осталось, в самом деле… Ты, капитан, кстати, подробностей не знаешь? Что там случилось, в институте том?
— Слышал. — Подольский кивнул. — Но ты мне не ответил.
— Отвечаю: было один раз. Пришла толпа… ну, как толпа — штук двадцать… пятнадцать, может быть. Приперлись прямо к обрыву. Один шагнул, свалился, а там внизу как раз бордюрные камни кучей. Ну, этот прямо на них — вдрызг! Картина еще та… Другие постояли, погыркали чего-то, пошли в обход. Догадались, суки! Ну, тут мы их и встретили…
— Кстати, — вспомнил Валерий.
Он сообщил, что нельзя допускать никаких рукопашных схваток с зомби — заразиться можно. Любые их выделения… Силантьев на это лишь рукой махнул:
— Да знаем мы! Догадались, тоже мозгами как-никак шурупить умеем. Мы их залпом покрошили, причем по первому разу они, сволочь, упадут, да и опять вскочут. Ну, мы тогда давай в бошки целить…
— Знакомая картина. — Валерий вздохнул.
Дальше Трофим рассказал, как они перестреляли наконец уродов — пришлось потрудиться да и патронов попалить немало… Затем, сообразив, что дрянь, превращающая людей в кошмар, заразна, выкопали яму; граблями, баграми стащили трупы туда, плеснули солярки, благо этого добра с избытком… и так пожгли все, стараясь, чтобы без большого огня-дыма. Помаялись, конечно, попотели…
Подольский спросил:
— А что, с реки не заметили стрельбу, а потом и дым все же какой-никакой?..
— А хрен их знает, — честно ответил Силантьев. — Вроде ничего не поменялось. А может, и заметили, да решили, что это уроды друг друга валят, ну, мол, и хер с ними… Нет, ты вот скажи мне, капитан! Как это понимать?! То есть мы-то поняли, конечно, что это выброс… ну, черт его знает, какого-то говна, которое психику меняет что ли… да и весь организм. Но чтобы весь город так?! Это же… я… да в голове не укладывается. И что там, — Трофим вскинул взгляд, — делать думают? Не слыхал?
— Слыхал.
Валерий поведал о профессоре Нахимове, о штабе на Большой земле, рассказал об эвакуации, затем постарался объяснить, что такое Рой, что это за сущность… и завершил доклад планами руководства выжечь зону поражения — то есть город — начисто.
Силантьев задумался:
— Хм… Значит, считаешь, могут нам пойти навстречу?
— Должны. Я свяжусь с материком. Но только рация у нас в Башне осталась, в схроне. Тяжелая, зараза… придется за ней идти. Это тебе не уоки-токи…