"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

И все же не это было самое страшное.
Самое — что пирамиды были как живые.
Сотни собранных воедино мертвецов должны были бы источать ужасный, невыносимый смрад, но ничего подобного не было. Вообще никакого запаха — то есть обычный запах, городской. А поверхность этих колонн смерти, гладкая, точно лаковая, переливалась серым и зеленым оттенками, шевелилась, текла, дышала — словом, жила.
— Еп… — начал и не договорил один из спецназовцев, чуть более, чем другие, впечатлительный.
Подольский навел на колонны бинокль, мощный двадцатикратный «Цейс». Слегка усилил резкость — окуляры заполнились серо-зеленым фоном.
Теперь можно было разглядеть кошмарную картину подробнее. Он увидел искаженные лица, сдавленные верхними телами, бессмысленно открытые глаза, смотревшие в никуда… и ничего уже человеческого не было в них. Больше того — тела и лица медленно таяли в текучей протоплазме, которая странно колыхалась, поглощая трупы, и они растворялись в ней, как сахар в чае…
Почему-то Валерий долго не мог оторвать взгляд от мертвого женского лица — когда-то, может быть, красивого, а сейчас уродливо-зловещего, как маска ведьмы где-нибудь на средневековом шабаше… И вот он смотрел, как эта маска меняется, как исчезают в ней человеческие черты… расширяются темные провалы глазниц, исчезают в них глаза, превращается в яму рот, и темные пятна ползут навстречу друг другу, съедая остатки лица…
Подольский резко опустил бинокль. «Секунды!» — понял он. Он смотрел несколько секунд, а будто — час.
— Ясно, — сказал он вслух.
И те двое не спросили, что ясно, — это его, командира, дело: знать. А их дело малое.
Ясно же стало Валерию то, что Рой выходит на какой-то новый уровень бытия. Пирамиды заработали, в них пошла реакция. Что это значит, что будет дальше, неведомо, но вряд ли стоит ждать чего-то хорошего. А потому первоочередной задачей становится эвакуация. Поиски пока придется отложить.
Валерий посмотрел вниз уже без бинокля. Из Бастиона выходили, в здание входили группы зомби, в разбитых окнах мелькали тени. Своя, нечеловеческая жизнь шла здесь, и пирамиды были важной частью этой жизни, возможно самой важной…
— Уходим, — приказал Подольский.
Как всегда, обратный маршрут он избрал другой, несколько западнее. Двигались кварталами, густо заросшими беспорядочным городским подлеском… В одном из кварталов встретился им обнесенный оградой школьный двор, и Валерий, не рискуя засветиться на плоском, голом пространстве спортплощадки, повел разведгруппу в обход. Спортплощадка за оградой кончилась, начался палисадник… И тут Валерий первым заметил нечто прежде невиданное.
Среди всяких более или менее культурных растений, выращенных, видимо, школьными ботаниками, покачивалось одно, похожее на гигантский хвощ — точно такого же неестественно лаково-зеленого цвета, что и переливы волн на поверхности пирамид, — здесь стебель, побеги и грушевидные утолщения на их концах переливались разными оттенками этого зеленого. Жуткое дерево жило, наливалось соками, готовилось к чему-то…
К чему?
Тот боец, что повпечатлительнее, произнес:
— Слышь, командир. Похоже, из той же оперы…
— Похоже.
— Может, шмальнем в эту мразь? Поглядим, что будет.
— Нет, — запретил Валерий. — Боюсь, что мы с ней еще успеем познакомиться… Продолжить движение!
Продолжили. Молча. Метров через десять натолкнулись на два таких же страшилища — загадочные хвощи размером с добрую яблоню. «Уже целая плантация вызревает», — подумал Валерий. А минуты через три впечатлительный спецназовец все же решился спросить:
— А вообще, командир, как думаешь, что все это значит?
Подольский ответил не сразу. Он приостановился, глянул на небо и лишь после этого усмехнулся уголком рта:
— Жизнь меняется.
  
ГЛАВА 6
 
1
— Рыжик, Рыжик, Рыжик!.. — укоризненно проговорил Меркурьев. — Сколько раз тебе втолковывать: учись слушать мир вокруг себя. Иначе он схавает тебя и не поморщится.
Молодой сталкер виновато пожал плечами:
 
— Так я вроде того — слушаю…
— …и не слышу, — усмехнулся Проводник. — Уши у тебя забиты. Я ведь не об обычном слухе толкую, хотя у настоящего сталкера и он должен быть развит. Ты невнимателен, парень. Чутья у тебя нет. Нюха!.. — Он помолчал и добавил: — А нюх-то в нашем деле и есть главное. Без него никак, брат. Тут, в Зоне, ведь кто выжил? Горстка наиболее удачливых. А почему они были удачливы? Не потому, что самые крутые и смелые… Хотя, конечно, этого у них тоже не отнять. Но они остались людьми, не подохли и не превратились в зомби лишь по одной причине — они чуяли врага за версту и готовы были сокрушить всякого, кто встанет на их пути. — Меркурьев усмехнулся: — Хотя, если честно, главная причина их удачливости — перед тобой. Это я тебе без ложной скромности говорю. Так что держись рядом и не ссы — матрос салагу не обидит!
Рыжик даже крякнул с досады — об чем разговор, да я разве против? Да мы завсегда только за — мол, и держусь, куда же денусь-то?.. Раз уж такой расклад вышел — не самый, надо сказать, желаемый.
Проводник продолжал вяло так, нехотя распекать своего «ординарца»: видно, это доставляло ему удовольствие — строить салаг, а Рыжик благоразумно помалкивал — Проводник ведь тоже человек, хоть и с необычными способностями, ему тоже общение нужно, поговорить за жизнь хочется. А ведь не с кем было — одни уроды зомби вокруг, с ними разве побазаришь?.. А теперь вот он, Рыжик, нарисовался. Живая душа все-таки! Да ведь и не дурак же он законченный — девять классов осилил и даже успел на первом курсе автотранспортного колледжа проучиться. Потом, правда, бросил — терпения не хватило. Да и подумалось: на кой хрен? И так можно форцы заколачивать. Диплом для этого не нужен.
Меркурьев ворчал, а сам втихую подсмеивался — над собой. Вот ведь тоже — наставник выискался, сам еще далеко не старик, а туда же! Поучать ему вздумалось! Поучайте своих паучат…
Впрочем, того, что он перенес за последнее время, с лихвой хватит других уму-разуму учить.
— Ладно, Рыжик-Пыжик, — подвел он черту, — мотай на ус все, что тебе толкую. А сейчас собираться надо. Прошвырнемся кой-куда.
— Далеко?
— Да не очень. На Проспекте место есть одно — надо бы его посмотреть. В скором времени сюда еще гости пожалуют — уж поверь мне на слово. Надо будет их встретить, разместить опять же. Не к нам же их селить — слишком жирно будет, перетопчутся…
Рыжик счел за лучшее промолчать — потом Проводник сам разъяснит, что имел в виду. Какие такие гости и зачем пожалуют?.. Он уже привык, что старший товарищ частенько изъяснялся загадками и недомолвками. Такой уж у него стиль общения.
Меркурьев же имел в виду других сталкеров. Чуял он: вскорости нагрянут соколики. Сто пудов — нагрянут! И надо будет взять их под свой плотный контроль, не то — полягут ведь почем зря. Они тут словно слепые котята: натолкнутся на первый же серьезный отряд зомби, и те порвут их как «Пионерскую правду».
Алексей покосился на парнишку — этот, скорее всего, и названия-то такого не знает. В их время никаких пионеров уже в помине не было. Вот блин, а! Целая эпоха ушла в прошлое — кажись, теперь уже безвозвратно. Словно и не было…
Проводник поиграл желваками: а теперь вот новой эпохе, едва начавшейся, грозит уход в небытие — вместе с людьми. Если не остановить Рой. И не уничтожить его без остатка.
2
Группа сталкеров — пятеро нехилых мужиков в разномастном камуфляже, экипированные оружием и вещмешками, забитыми под завязку необходимыми в походе предметами, — выступила днем. Шли открыто, не таясь — внаглую ломились к заграждению Кордона. И… никто их не остановил. Бойцы на ближайшем блокпосту демонстративно отвернулись, «не заметив» идущих.
Это имело свои объяснения. Накануне вечером заявился полковник из штаба, а с ним особист и еще мужик в штатском. Судя по тому, как полкаш с безопасником суетились вокруг гостя, тот явно был птицей высокого полета. Видимо, из столичных спецслужбистов или типа того.