"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Тут я немного пришел в себя. Вот так всегда — в какую историю ни влезу, обязательно найдется мерзкий упырь с манией величия, который сначала наврет с три короба, притворившись овечкой, потом всласть покатается на загривке, а потом объявит о намерении завоевать весь мир. Почему нельзя сначала исповедоваться, а потом уже и пакостить? Обязательно надо загнать беса в угол под угрозой лютой смерти и уже после этого подробно и со вкусом распространяться о своих параноидальных планах?
— Этого вашего несчастного Нарушителя Вселенского Равновесия Степана я ожидал многие века, — продолжал вещать циклоп. — Многие века ледяного заточения я вынашивал свой гениальный план. И тебя, бес, вызвал для обеспечения наибольшего энергетического выплеска. Мои-то магические навыки поослабли…
Я ахнул:
— Ты вызвал? Но… Циклоп только посмеялся.
Огненные вихри преисподней! А мне-то ведь сразу показалось странным поведение Степана Федоровича, как только я появился в его квартире. Я еще подумал-перенервничал, бедный, истерика у него… Никакая не истерика, он меня на самом деле не вызывал! Но. наверное, сидя двое суток под столом, не раз об этом подумывал, а тут — хоп — и я появляюсь по приглашению гнусного одноглазого узурпатора. Как будто так оно и надо. Гад этот циклоп! Все рассчитал!
— Ну, ничего… — важно заметил гад циклоп. — Теперь-то я наверстаю упущенное. Космическая Кара однажды погубила мою расу, Космическая Кара и станет причиной ее возрождения. Так предначертано! Слом исторической реальности — это, конечно, не гигантский метеорит, но мне вполне подойдет. Как раз и народец доверчивый подвернулся для порабощения и эксплуатации… Верно я говорю, мои преданные псы?
— Воистину, великий Ука-Шлаки… — не поднимая голов, подвыли негры.
— Пустите меня, обезьяны! — хрипел приплюснутый к брусчатке Гиммлер. — Дайте посмотреть на этого самозванца! Кто тут циклоп? Кто древнейшая раса? Это арийцы — древнейшая раса на планете, а может быть, даже и во всей Вселенной! Никогда чернокожие не будут править миром!
— Утихомирьте этого оголтелого расиста! — приказал циклоп Ука-Шлаки.
— Герма-ания! — запел Генрих. — Герма-а-а… Ох! — И, ткнувшись носом в булыжники, замолчал.
— На чем я остановился? — наморщился циклоп. — А впрочем, неважно… Не буду я напоследок тебе раскрывать свои карты, как злодей из мультика. Все равно ты уже покойник. Как и большая часть населения Земли. Вторая мировая окажется и Последней мировой. Кто сможет противостоять армии зомби? Вот то-то… Пусть только попробуют войти в Берлин, я их здесь так ошпарю… И в конце концов воцарится Эра Циклопа!
— А вот хрен тебе! — похолодев от собственной наглости, закричал я. — Пошел ты знаешь куда? Сам сказал, что последний представитель своей расы! Как ты размножаться-то собираешься? Почкованием? За тебя, за такого урода, ни одна земная женщина даже за миллион не пойдет!
— Ну, это мы еще посмотрим… — надулся Ука-Шлаки. — Не с лица воду пить, как говорится… Зато у меня характер мягкий и положение в обществе — выше некуда.
— Урод! Урод!
— Самозванец! — поддержал меня очнувшийся Гиммлер из-под задниц навалившихся на него воинов уна-уму. — Думаешь, ты Третий рейх уничтожил? Ха!
— Шарлатан! — крикнул я еще. — Да кто ты такой, чтобы поработить всю планету? С помощью кучки чернокожих дикарей и сотни-другой зомби? Не смеши мои копыта!
— При чем здесь дикари и зомби? — хмыкнул циклоп. — Это так… на первое время. Для обеспечения личной безопасности. Главное мое оружие — Степан Федорович. Слом исторической реальности…
— Слом реальности произошел, но планета еще жива!
— До поры до времени. Думаешь, период невезения у твоего клиента благополучно завершился? Хе-хе… Пусть первый удар оказался в какой-то мере предупредительным, но последуют второй и третий… Даже я не могу представить, каким образом Космос через бедного Степана Федоровича покарает Землю. Метеорит, очередной слом реальности или что-то еще… Неважно! Космическая Кара не знает жалости, и будет бить и бить до тех пор, пока длится черная полоса в жизни Нарушителя Равновесия. И вот, когда на планете останутся только пепелища, трупы и горстка перепуганных людишек, я легко и свободно воцарю! Сопротивляться восстановлению Эры Циклопа будет некому!
 
— Гиена! — с чувством сказал я. — Бродящая вокруг издыхаюшего слона и ждущая момента, когда безнаказанно можно будет впиться в ногу исполина.
— К вашему сведению, — заметил циклоп, — я умею читать мысли. Вот ты, бес, храбришься, а сам думаешь: «Пропала планета! Кранты! » Так ведь?
Я не нашелся что ответить. Действительно, эти страшные мысли, как лезвие циркулярной пилы, крутились в моей голове.
— А твоему дружку-фашисту, — перевел взгляд на Гиммлера Ука-Шлаки, — надо бы вежливости поучиться. Он про меня думает такое, от чего даже я краснею. Грубиян!
Предводитель дворянства с готовностью оформил свои злобные мысли в несколько фраз крайне непристойного содержания.
— Все… — царственно сделал ручкой Ука-Шлаки. — надоели они мне… Боятся, нервничают, грубят…
Он задернул занавесь и прогудел из нутра паланкина:
— Погрузить их в Черную Тьму! Это был приказ.
  
ГЛАВА 2
 
— Киса, вы очаровательны. Теперь я вижу, что вы прирожденный стратег, каждое поражение способны обратить в победу. Только не говорите, что так оно все и планировалось, — предупредил я, отряхиваясь.
— Моя нога… — простонал Гиммлер, не делая никаких попыток подняться. — Моя рука… И все остальное… Я себя чувствую сервизом лиможского фарфора, увязанным в мешок и сброшенным с пятого этажа.
— Это ерунда. Подумаешь, пара-тройка сложных переломов. По сравнению с фаршировкой птичьим пометом и последующим утоплением в нечистотах — просто тьфу… Кстати, ты обратил внимание? — Мы живы. А что это значит?
— Что нам еще мучиться и мучиться…
— Что обитатели рейхстага тоже не померли в результате перемещения здания в недра земные: не видно растерзанных тел и разбросанных костей. Как ты и предполагал. Прямо не знаю, что было бы, если б я заметил здесь трупик нашего дорогого Штирлица. Я бы, наверное, упал духом.
Гиммлер на минутку забыл о своих болях и мечтательно закатил глаза, очевидно, представляя себе прекрасное зрелище бездыханного тела великого шпиона и интригана.
А вокруг только камни, облепленные, как пластилином, плотным сумраком. Ничего толком не видно, но ощущаются громадные пространства абсолютной пустоты слева и справа, впереди и сзади… Где-то внизу тихо плещется, слабенько отливая холодным свинцом, подземная река. А где, спрашивается, хоть какие-нибудь останки рейхстага? Сползли в реку? Хорошо, ну, а люди? Красные партизаны-дружинники во главе с политруком Златичем? Гарнизон? Личная охрана Гитлера? Сам фюрер и его команда? Где Штирлиц, наконец? Может быть, они, устав бродить между валунами и аукаться, с отчаяния утопились? Или валяются где-нибудь в изнеможении? Или перегрызлись друг с другом? Тогда должны остаться трупы… А то получается — самоперегрызлись, самопожрались и самопереварились. И все это за двое суток. Фу, бред какой-то…
— Встать сможешь? — спросил я.
— А? — встряхнулся рейхсфюрер. — Не знаю, не пробовал.
Я наскоро ощупал его арийские конечности. Переломов нет, ушибы, конечно, имеются, и даже сильные, но в общем — ничего серьезного.
— Жить будете, предводитель дворянства, — сообщил я.
Рейхсфюрер поморщился и, с моей помощью поднявшись на ноги, задрал голову. Далеко-далеко наверху, будто солнце, светило округлое отверстие выхода на земную поверхность.
— Да… — проговорил он, — хорошо, что склон оказался покатым. Ухнули бы мы по прямой, точно бы нас расплющило… Куда теперь?
— А я знаю? Если честно, Черную Тьму я не такой представлял. И где, спрашивается, обещанные замогильный вой и зловещее клацанье?
— Да, Черная Тьма! — подтвердил гордо рейхсфюрер. — Но это наша Тьма! Исконная! Арийская!