"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Назад! — приказал я. — Начинаю колдовать… То есть принимаюсь за чудо! Назад, а то потонете, честное архангельское! Князь, скажи им!..
Невский, поколебавшись немного, все же решил послушаться.
— На месте стой! — скомандовал он и выжидательно уставился на меня.
— Только не смейтесь, — попросил я.
— Никто и не думает веселиться! — прорычал Александр Ярославич.
Я откашлялся и начал:
— Вода, вода! Слушай сюда! Изменись скорей — мерзнуть не смей! — Пара обязательных пасов довершила заклинание.
Коротко протрещало в холодном темном воздухе. Получилось!
— Ну как? — спросил я гордо.
Дружинники озирались, стараясь понять, что же, собственно, произошло.
— Поэт из вас, как из дуршлага дредноут, — высказался Степан Федорович.
— Вы с вашим «пойми измученное сердце», можно подумать, лучше, — огрызнулся я. — Главное ведь — сработало!
— Чудо! Чудо! — загомонили воины.
Снег вокруг стремительно таял. Лед стал покрываться паутиной тонких трещин. Германская «свинья», уже дотопавшая до середины озера, остановилась в замешательстве. И под улюлюканье Степана Федоровича подалась назад.
— Ого-го! — заорал князь Невский, рисуя мечом сияющие круги над своей головой. — Свершилось! Чудо! Темно, и вонять даже, кажется, больше стало, но лед тает!
Вонь действительно усилилась. Главным образом за счет того, что к ней примешался какой-то дополнительный оттенок. И довольно знакомый, между прочим…
Наклонившись, я зачерпнул расползающуюся снежную кашицу и сунул в нее нос:
— Огненные вихри преисподней!
Степан Федорович, последовав моему примеру, понюхал снег из пригоршни и чихнул.
— Гадость! — определил он. — Это же… спирт!
— Сам вижу. Хм… Хорошо, что в эти времена за самогоноварение в особо крупных размерах не судят. Честно говоря, я нечаянно. Предполагалось, что вода изменит свой состав, но не настолько же!
— Но почему? И что же теперь будет?
— Да все нормально будет! Вода превратилась в спирт… — Я лизнул лужицу с ладони. — Кстати, прекрасный медицинский спирт высшей очистки, а не суррогат какой-нибудь. Утонут псы-рыцари как миленькие. Спирт-то не замерзает, как и было заказано! А доблестное войско князя Александра Невского побегает вокруг озера и пленит тех, кому посчастливится выбраться на берег. Битва выиграна! Правильно я говорю, Александр Ярославич? Александр Ярославич! Княже!
— Медовуха? — бормотал Невский, увлеченно облизывая пальцы. — Нет, не медовуха… Пиво? Не пиво… Но сие зелье зело забористо…
— Нахлобучивает что надо! — подтвердил я. — Поэтому поосторожнее. Эй, свет русской земли! У него великая битва на носу, а он расслабляется. Рановато! Кто будет командовать доблестным войском?
— Адольф… — тоскливо протянул Степан Федорович. — Да что же это происходит?..
Доблестное войско и не думало бегать вокруг озера и пленять спасшихся ливонцев. Все дружинники как один азартно занимались дегустацией невиданного продукта. Шарапили в обе руки, а мечи, секиры, палицы и щиты побросали для большего удобства. Кто поизобретательней, хлебал из шлемов, куховар опрокидывал в глотку уже второй половник, самые нетерпеливые пали на берег и булькали прямо из озера. Дозорный, например, так увлекся, что погрузился в спиртовое озеро по плечи. Степану Федоровичу, который попробовал было оттащить его, достался отменный хук в нос.
— Веселие Руси есть пити! — категорично заявил дозорный, возвращаясь на исходную позицию.
В общем, я только ахнуть успел, как настроенное на серьезное сражение войско оказалось полностью деморализовано. Впору самому брать в руки секиру и идти защищать честь святой Руси. И это — мне? Просто кошмар какой-то! Этот князь мне таким положительным поначалу показался, степенным, рассудительным мужиком. Настоящим полководцем. А сейчас — вот, пожалуйста! Совсем опустился. В смысле — на колени. И, забыв о княжеском достоинстве, лакал по-собачьи.
— Александр Ярославич! Александр…
— М-можно просто Саша…
— Саша! Не пей из лужицы, козленочком станешь!
— Ча-аво?! Ты кого козлом назвал? Дискуссия зашла в тупик, не успев начаться. От дальнейших претензий я предпочел уклониться, равно как и от тяжеленного меча, привлеченного князем в качестве наиболее весомого аргумента. Но, отскочив на безопасную дистанцию, попыток пробудить в Александре Ярославиче чувство ответственности я не оставил.
 
— Княже! — возопил я. — Защитник отечества! Не время праздновать, а время ратными делами заниматься! Вспомни, зачем ты здесь! Слезы и кровь невинно убиенных взывают к отмщению!..
В глазах Невского появилось нечто осмысленное, но тут я сбился. Мимо с воплем «Помогите! » пробежал Степан Федорович, преследуемый безобразно расстегнутым ратником. Воин, покачиваясь из стороны в сторону, транспортировал прижатый к груди шлем, в котором плескалось едкое пойло, и орал:
— Желаю с настоящим архангелом выпить! Пришлось поставить преследователю подножку и ретироваться подальше, потому что князь к моему поступку отнесся крайне отрицательно, что и выразил в оглушительном крике:
— Не замай наших!
— Это непонятно, что происходит… — ныл Степан Федорович, сидя на корточках за поваленным шатром и наблюдая оттуда разнузданную вакханалию у берегов спиртового Чудского озера. — Это… Мне стыдно, Адольф, за своих предков! Кто же знал, что славные воины в один миг превратятся в стадо умалишенных питекантропов, которые, кроме как о пьянке, ни о чем думать не хотят… Они даже хуже тех зомби-алкоголиков в подземелье рейхстага… Ой, вы только посмотрите! Надо же, как буйствуют… Куда там немецким зомби! Они тут и рядом не валялись! Размах не тот! Подземная вечеринка восставших мертвецов по сравнению со здешним праздником жизни — просто курсы кройки и шитья по сравнению с пожаром в психиатрической больнице…
— На курсах повышения квалификации нам рассказывали об исконно русском феномене «халява», — отметил я. — Страшная вещь! Например, в вашей стране еще в начале двадцатого века отменили бесплатные карусели. Из-за большого количества несознательных граждан, которые катались и катались — до сильнейших желудочных колик и полной потери ориентации в пространстве.
— Точно, — горько поддакнул Степан Федорович. — Мой папа Федор Степаныч очень чебуреки любил. Скончался в расцвете лет от заворота кишок, потому что выиграл в нарды по-крупному у чебуречника Ахмеда. Так и вырос я сиротой… Ой, что делается!
Нечаянный праздник на берегу развернулся до степени почти белогорячечной. Оружие из рук воинов исчезло, зато появились откуда-то гусли и дуды. Ратники вприсядку дробили землю, гусляры, приплясывая, лабали варварские вариации грядущего буги-вуги, лично Александр Ярославич схватил дуду и выдал такую заливистую импровизацию, переходящую в ультразвук, что с сумрачного неба густо посыпались оглушенные вороны. Игорь Бутман от зависти застрелился бы из собственного саксофона. В общем, зажигали мужики не по-детски, а вполне по-взрослому. Вот тебе и хрестоматийная битва! Ручаюсь, что в тот момент никто из русского воинства не помнил не только о том, зачем они здесь, у Чудского озера оказались, но и как зовут их матушек и батюшек. Ну, почему так оно всегда и происходит? Стоит нам со Степаном Федоровичем появиться в любом, мало-мальски важном историческом периоде, как все идет кувырком. Прекрасно понимаю циклопа, избравшего орудием уничтожения жизни на Земле не стотонную атомную бомбу, а скромного театрального уборщика, нарушившего закон Вселенского Равновесия…
— Адольф! — А?
— Посмотрите-ка! Ливонцы!
— Чего на них смотреть… Отстаньте. Я, между прочим, уже три тысячи лет с вами, с людьми, работаю. Неужели ни разу не видел, как сотня тяжеловооруженных рыцарей пускает пузыри?
— Какие пузыри? Все намного хуже! Вы думаете, они послушно утонули? Смотрите!
Я посмотрел и от отчаяния прикусил губу. Проклятые псы-рыцари под угрозой неминуемого утопления проявили недюжинную прыть и по разваливающемуся на глазах льду сумели вернуться на свой берег. Жить захочешь, еще и не так попрыгаешь. Теперь ливонцы, барахтаясь по колено в спирту, выбирались на земную твердь и кое-как сбивались в кучу. Понятное дело, рыцари хоть и не утонули, но вдосталь наглотались дурманного зелья. В отличие от дружины Невского, они восприняли чудесное спиртовое озеро не как подарок судьбы, а как хитроумную ловушку; и уж точно отбросили мысль о немедленном нападении на малочисленного противника. Устрашающее зрелище бушевавшего вовсю православного курбан-байрама довершило потрясение. Германцы, шатаясь и поддерживая друг друга, тупо смотрели на кипевший весельем противоположный берег. Потом понемногу стали пятиться, отходить… Отступают!