"Фантастика 2023-185". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)
— А мне понравился! Даже очень. Я его себе именно таким и представлял. Орел! Как всех здесь держит — в железном кулаке. Сам Гитлер не смеет пикнуть! А все остальные в ужасе разбегаются! Орел! Орел! Я даже робею перед ним… Кстати, что за листок он вам передал?
— Полюбуйтесь…
Листок, оказавшийся при ближайшем рассмотрении большой групповой фотографией, действительно стоил того, чтобы на него полюбоваться. Собственно, это фото я уже видел: пикничок, травка, шашлычок, шнапс и пиво. И теплая компания во главе с Гитлером. Но теперь черными кружками были обведены не только Паулюс с Гиммлером, а еще и Геббельс, Борман и все прочие. Чистым и незамутненным осталось лишь изображение физиономий Геринга и Гитлера. Темпы работы истинного Штирлица впечатляли. Понятно, почему он не боится проверки работодателями.
— Члены рейха, которых Штирлиц уже устранил, — определил Степан Федорович. — Очень быстро работает. И крайне эффективно. Прозорлив, предприимчив и ловок! Вы заметили, Адольф, он нас за каких-то других людей принимает. И внешний вид наш его не смутил нисколько… Вернее, несколько смутил, но не в ту сторону.
Я поднялся. Вопрос, которым задался мой клиент только что, мучил меня самого уже несколько минут. Кто мы в глазах Штирлица? Хм…
Степан Федорович глубоко задумался над фотографией, а я прохаживался по кабинету. Кстати сказать, здесь многое изменилось. Исчез со стены ассегай, украшенный перьями и надписью «Дорогому Штирлицу от восхищенного племени уна-уму. Да не коснется никогда твоего горла рука Ука-Шлаки». Не было 7, 6-миллиметрового ручного пулемета образца двадцать седьмого года с выцарапанным посланием: «Братишка! Бей фрицев беспощадно! » Зато на почетном месте, прямо под портретом, висел кортик со свастикой на рукоятке.
Я подошел поближе. Так и есть! На лезвии красовалась изящная гравировка: «Друг! Спасибо тебе, что ты есть! Твой Адольф».
Машинально я обернулся к черному сейфу, куда коварный разведчик спрятал до поры до времени моток красного сверхпрочного шнура. Надпись «Проект „Машина смерти“ на сейфе отсутствовала.
Несомненно, реальность снова изменилась. То есть она и не могла не измениться — ни красных партизан, ни охотников за головами в это время никто не переносил. Тем не менее члены рейха перещелканы, как орешки, один за другим. Лафа этому Штирлицу, не жизнь, а малина! Даже циклоп вместе с нами сюда не добрался — наверняка затерялся в веках…
В дверь забарабанили.
~ Штирлиц! Где вы там? Открывайте скорее! Гром и молния! — Я узнал голос Геринга.
Степан Федорович вздрогнул — прямо как тогда, когда мы с ним только-только оказались в рейхстаге сорок пятого. Мне и самому стало не по себе. Словно время кто-то свернул в дугу, теперь мы проходили давнишние события по второму кругу. Жуть просто!
— Ну, давай, — пригласил я Степана Федоровича к двери. — Открывай или отвечай…
— Не буду! Я не Штирлиц! Я не достоин!
— Посмотри на портрет и найди десять… ну, хотя бы одно отличие!
— Да не в этом дело! Здесь уже есть свой Штирлиц! До которого мне расти и расти. А вдруг он обидится и мне это самое… петарду в утку сунет? Или соляной кислоты в капельницу нальет?
— Штирлиц, гром и молния! Я знаю, что вы здесь! Открывайте, у нас чрезвычайное происшествие — как раз по вашей части!
— Какое происшествие по нашей части? — откликнулся я. — Задерживаются поставки свежего шнапса? Или в местный бордель завезли партию некачественных девочек?
— Не хохмите, гром и молния! И "не пытайтесь говорить не своим голосом! Откройте! Вы забыли, что я сегодня дежурный по рейхстагу?
Я обернулся к Степану Федоровичу. Его не было в кабинете. На этот раз я не стал тратить драгоценное время на то, чтобы шарить под столом и за креслами. Умудренный опытом, я ринулся к шкафу и достал оттуда уклониста как раз в тот момент, когда он уже покачивался над черной бездной.
— Рано еще в секретную подземную лабораторию проваливаться! Посмотрите на себя — на кого вы похожи! И это человек, который за последние две недели вместе со мной пережил столько, сколько Джеймс Бонд за всю киноэпопею не переживал. Встряхнитесь, наконец! Вспомните, что вы тоже почетный Штирлиц, заслуженный Зигфрид и роковая соблазнительница Брумгильда.
— Гром и молния, мне кто-нибудь откроет или нет?
Я все-таки доволок упирающегося Степана Федоровича до двери, самолично вложил его руку в нужный паз. Дверь распахнулась.
На пороге стоял Геринг, настороженно поводя туда-сюда глазами и парабеллумом со взведенным курком. В левой руке он держал мешок, в котором что-то так ожесточенно барахталось, будто в мешке дрались коты.
— Я тебя не боюсь! — сразу заявил он Степану Федоровичу. — Я не то что остальные хлюпики! Чуть что заподозрю, моментально — бац! и — гром и молния!
Понятно?
— По-понятно. Поверьте, рейхсмаршал, я не собираюсь делать вам ничего плохого.
— Рассказывай! Кто Паулюса погубил? Кто Гиммлера с ума свел? Кто Геббельса только что ухайдакал? А кто Борману вместо радистки Кэт подсунул радиста Васю? Партайгеноссе хватил удар, только и успел бедняга, что завещания надиктовать, и то исключительно азбукой Морзе.
— Это не я! Это…
— А черт вас разберет! С одним Штирлицем бы кое-как смирились, а тут еще один на голову свалился. Кстати, насчет черта — что это за тип с рожками с вами?
— Сам тип, — обиделся я. — Фашистская морда!
Выкладывай, зачем пожаловал?
Геринг, видимо, ради безопасности отступил на шаг. И, поигрывая парабеллумом, проговорил:
— Я сегодня дежурный по рейхстагу, как вам известно. В подвале, где проект «Черный легион» осуществлялся, появилось странное существо. Вместо носа и рта — единственный хобот, только огромных размеров и неприличной формы. Глаз один — и тот на лбу. Маленький, колченогий, в тряпку завернутый. Вот я и, как говорится, уполномочен доложить.
— Циклоп! — ахнули мы со Степаном Федоровичем одновременно. — Откуда он взялся?
— Я ж сказал — из подвала. Там какие-то бочки вместе с вами прибыли, так он из одной бочки и вылез. Высунулся и говорит: «А что, мир уже полностью разрушен или еще немного цивилизации сохранилось? Очень хочется поскорее стать властителем планеты… » Я же дежурный — я с докладом к Гитлеру, а он обиженный сидит. Даже дверь бункера мне не открыл. Сказал: «Раз у Штирлица новые друзья появились, значит, я уже никому не нужен. Вот пусть Штирлиц и разбирается».
— Я… разберусь, — пообещал Степан Федорович. — Вот только своего… напарника дождусь из лазарета.
— Да чего тут разбираться! — встрял я. — Слушай, Генрих, шлепни его из своей пукалки — и все дела.
— Можно? — обрадовался Геринг.
— Да, пожалуйста, сколько угодно! Это он у тебя в мешке?
— Ага… — рейхсмаршал взялся было развязывать мешок, но вдруг замер на месте. — Ну, уж нет, — сказал он. — Знаю я твои штучки, Штирлиц. Шлепнешь уродца, а он окажется важным послом какой-нибудь дружественной державы. И меня самого под трибунал! Я бы вас обоих с удовольствием пристрелил, но ведь бесполезно — еще один Штирлиц появится! Тьфу!
— Успокойтесь, — попросил я и взял со стола чашку с синей каемкой, — хлебните кофейку, полегчает. Только не надо в нас стрелять, ладно?
Геринг механически отпил глоток, сморщился и уронил чашку себе под ноги. — Какой это кофе? Это отрава, а не кофе! Опять ваши фокусы!
— Никаких фокусов! Отличный кофе. Элитный. Сорт… как его там?
— Гринсшлаг, — подсказал Степан Федорович и осторожно понюхал свою чашечку.
— Я вам не верю ни на пфенниг! Забирайте вашего уродца, шлепайте его хоть из мортиры, поите отравленным кофе, а я умываю руки! Подстава! Вокруг одна подстава!
— Никакой подставы! — уверил я. — Вот и Штирлиц скажет. Штирлиц!
— А? Что? Да-да! Вернее, нет-нет. Никакой подставы. Клянусь фюрером!
— М-м-м…
Геринг помялся, позыркал на нас подозрительными глазищами, потом все-таки спрятал парабеллум в кобуру, брякнул мешок на пол и, поминутно оглядываясь, ушел со словами: