Революция не всерьез. Штудии по теории и истории квазиреволюционных движений
Вообще, перед нами типичный сборник статей советского историка марксистской философии по истории марксистской философии. В СССР такие статьи выходили в огромном количестве. Это была прекрасная кормушка для конформистов и карьеристов. Знание темы там успешно подменялось начетничеством, самостоятельное мышление не поощрялось, а те немногие авторы, кто его проявлял, даже оставаясь при этом вполне марксистами — такие, как Михаил Лифшиц, Эвальд Ильенков, — сталкивались из-за этого с многочисленными неприятностями и проблемами.
Но в советский период, во всяком случае, было понятно, почему существует это явление, и даже можно было найти в нем что-то полезное: в значительной части таких статей те или иные работы и положения Марксовой философии просто «разжевывались» до уровня, доступного студенту-середнячку. Можно было не штудировать Маркса к экзамену, а прочитать вот такую «разжевывающую» статью — и достаточно.
Но сегодня «марксистско-ленинскую философию» в принудительном порядке у нас в университетах не изучают. И потому абсолютно непонятно, к какому читателю обращена книга Баллаева. Если к грамотным марксистам (и уж тем более специалистам по марксистской философии) — то ничего нового в этой книге нет. И не только ничего нового, но и ничего такого, чего нельзя найти собственно в работах Маркса. Если же книга адресована молодому читателю, интересующемуся марксизмом, то для него она слишком фрагментарна (это же сборник статей по отдельным, очень узким вопросам!), слишком занудна и слишком сложна. И уж ни в коем случае книга Баллаева не является попыткой развития марксизма, адаптацией его к современным — весьма отличным от XIX века — условиям.
Например, до трети книги занимают статьи, посвященные различным аспектам критики Марксом философии Штирнера. Возможно, выход таких статей был бы уместен в начале прошлого века, когда на волне увлечения Ницше был «переоткрыт» Штирнер — и у него появилось немало последователей-анархистов. Но сегодня, когда никакого увлечения Штирнером нет, последователей его можно пересчитать по пальцам, а идеи «святого Макса» выглядят откровенно устаревшими и даже забавными, пересказ Марксовой критики взглядов Штирнера выглядит нелепо даже с чисто академической точки зрения. В конце концов, если это кому-то понадобится, он может легко прочитать первоисточники: и «Немецкую идеологию», и «Единственного и его собственность». И то и другое переведено и не раз у нас издано.
Особенно удручает полное игнорирование Баллаевым зарубежной марксистской мысли XX века. Большинство тех тем, которые он рассматривает в книге, задолго до Баллаева — и гораздо лучше и плодотворнее его — разработано Дьёрдем Лукачем, Карлом Коршем, Лучано Колетти, Гербертом Маркузе, Анри Лефевром, Джулио Пьетронерой и Карлом Лёвитом. Но Баллаев их высокомерно игнорирует. Для него нет, похоже, никакого развития марксизма после первых десятилетий XX века. Плеханов, Ленин — а сразу после них Баллаев (при этом буржуазных, немарксистских авторов — Дарендорфа, Мизеса, Бердяева — Баллаев с готовностью цитирует!). Ладно бы такое невежество демонстрировал студент «времен застоя». Для него и Маркузе и Корш были недоступными спецхрановскими авторами. Но чтобы так себя вел старший научный сотрудник Института философии РАН «перестроечных» и «постперестроечных» времен…
Да, в книге Баллаева нет грубых ошибок. (Не могу не заметить — в скобках, — что ошибок мелких и для грамотного марксиста странных, нелепых и даже смешных в книге полно. Но почти все они (за исключением смешения Баллаевым понятий «отчуждение» и «опредмечивание») к собственно теории отношения не имеют. Да, Баллаев «промахивается» на четверть века с датировкой первой публикации «Экономическо-философских рукописей 1844 года». Но, во-первых, эта работа в 1927 г. действительно вышла под другим названием, а во-вторых, если читателю будет нужно, он возьмет том Маркса и оттуда, а не из Баллаева, узнает все, что захочет, о первой публикации этой работы. Да, называет эту работу Маркса Баллаев почему-то не «Экономическо-философские рукописи», а «Философско-экономические». Тоже нестрашно: читатель в конце концов нужную работу найдет. Аналогично и с «Экономическими рукописями 1857–1858 годов» (более известными как «Grundrisse»), почему-то переименованными Баллаевым в «Экономические рукописи 1857–1861 гг.». Но все-таки для профессионального «марксоведа» и «с.н.с.» ИФ РАН такие ошибки — ошибки стыдные.) Да, Баллаев хорошо проштудировал источники и знает свою тему. А тех тем, в которых он не силен, он не касается, с порога отвергая всякую критику Маркса как «облыжную». То есть статьи Баллаева грамотные и правильные. Но лишь потому, повторю, что абсолютно неоригинальные, вторичные. В тех же двух статьях, завершающих сборник, в которых Баллаев выходит за рамки добросовестного пересказа и «разжевывания» Маркса («Маркс и «глобальные проблемы»» и «Перспективы социализма: настоящее и будущее»), автор оказывается удивительно робок, осторожен, невнятен и неинтересен.
Итак, или грамотное и основательное «разжевывание» узких вопросов — или неинтересные и необязательные попытки рассуждений на общие темы («взгляд и нечто»).
Удивительное дело: Советского Союза давно уже нет, а советская академическая наука осталась. Осталась — и старательно делает вид, что ничего не изменилось, что из произошедших у нас на глазах событий планетарного масштаба не надо делать никаких выводов.
Казалось бы: требования, которые ставит современность перед теми, кто называет и считает себя последователями Маркса, чрезвычайно высоки — возможно, как никогда раньше. А эти последователи, словно ничего не случилось, продолжают печь статьи по старому бюрократическому шаблону: «критика К. Марксом взглядов буржуазного мыслителя такого-то в работе такой-то»…
Горе. Хоть плачь.
10 января — 13 марта 2004
Первая ласточка
Илья Стогов. [Камикадзе]. Роман. СПб.: Азбука(«Русский талант»), 1999.Правительство так долго и старательно запугивало всех политическим экстремизмом, что экстремизм стал модой. Роман «Камикадзе» — первая ласточка этой моды и вернейший ее показатель: если издается и, как говорят, взахлеб читается бульварный роман о революционерах-террористах в современной России, значит, правительство своего добилось.
Издательство рекламирует книгу так: «Первая в России книга о «новом русском терроризме»… Очень скоро их лица заполонят первые полосы центральных газет. Их именами будут пугать детей и продажных чиновников. Рано или поздно они погибнут, но оставят после себя сотни сожженных «мерседесов», десятки взорванных банков, памятников и офисов, тысячи трупов… Они — члены «Красных бригад», новые террористы, русские камиказде». В реальности никаких «Красных бригад» в России, естественно, нет — в отличие от Стогова, но, конечно, реального Стогова, а не такого рекламного «Ильи Стогова», которого рисует помещенная на странице обложки «биографическая справка»: Родился в 1970-м в Ленинграде, свыше 10 лет работает журналистом, сотрудничает со всеми (именно так и написано: со всеми\) крупнейшими отечественными газетами и журналами, «сюжеты его книг основаны на подлинных материалах журналистских расследований» (ха-ха!). Автор романов «Череп императора» и ««Кровавая Мэри» по-ирландски». К сему приложена фотография некоего человека в широкополой шляпе, который раскуривает сигару, тщательно пряча лицо. Такой вот новый «Белый орел», с 17-летнего возраста пишущий во все крупнейшие издания. Ха-ха-ха.
Роман под стать автору. Главный герой — молодой писатель Даниил, автор книги о левом терроризме на Западе. Отрывки из книги Даниила приводятся — и оказываются на самом деле пересказом мерзеньких советских книжонок «профессиональных левоедов» Эфирова и Витюка, перемешанным с телегами известного питерского левака, экс-анархо-коммуниста, экс-троцкиста, экс-лимоновца, а ныне — коммуниста-интернационалиста и профессионального журналиста Дмитрия Жвания. В результате «писатель Даниил» валит в одну кучу реальные факты о «Бригате Россе», РАФ и городской герилье вообще — и самые фантастические (хотя часто и красивые) домыслы о них.