Революция не всерьез. Штудии по теории и истории квазиреволюционных движений

Чем стабильнее система, тем меньше у нас шансов. Шанс появляется только в период нестабильности, хаоса, поэтому любое нагнетание напряженности, любые деструктивные действия объективно идет на пользу революции. Любая драка двух алкоголиков несет в себе в тысячу раз более революционный заряд, чем сотня левых семинаров. Панковский лозунг destroy должен стать главным лозунгом победоносной диффузной герильи, которая единственно способна нанести новому мировому порядку ощутимый вред». [137]
Фактически перед нами — отход от восприятия буржуазной демократии как человеческого сообщества. Буржуазная демократия в этом тексте выступает как инопланетный завоеватель, по отношению к которому не работают ни моральные ограничители, ни правила ведения войны.
Лишь чуть умереннее выглядит отношение к существующим властям анархо-экологистов: «Правительство экологического бандитизма само поставило себя вне Закона!». [138]
Этот процесс захватывает даже самые умеренные леворадикальные круги. Например, журнал «Наперекор», издающийся умеренными московскими анархистами — бывшими членами КАС, членами Конфедерации революционных анархо-синдикалистов — Секции международной ассоциации трудящихся в СНГ (КРАС — МАТ) и группой буржуазных демократов, близких к Демократическому союзу (ДС), публикует большие по объему материалы о САНО [139] и западных автономах [140] — а ведь еще недавно те же круги осуждали Д. Костенко за пропаганду «деструктивного образа» автономов!
Развился интерес к теории террора и терроризма. [141] Возникают даже такие тексты: «Единственным эффективным (изменяющим мир) действием на данном этапе политической (классовой) борьбы я считаю — террор… Террор (красный) — это процесс, который должен, это обязательное условие его существования, проявляться во всех областях человеческой деятельности. Красный — подчеркивает его антиидеологическую направленность. Красный терроризм есть перманентное действие, для которого цель сиюминутна и не соотносима ни с какой «Абсолютной идеей» (Гегель), это целенаправленная война, где бесцельность оправдывает средства, это борьба против Системы, то есть против псевдоразумного действительного (Гегель)». [142]
Леворадикальные издания стали регулярно печатать инструкции по изготовлению взрывчатки и оружия, а также по тактике ведения партизанской войны и насильственного противостояния силам правопорядка в условиях массовых уличных столкновений. Пионером таких публикаций явилась петербургская газета «Новый свет», в которой эти материалы носили первоначально, судя по всему, всего-навсего эпатажный характер, [143] но после октября 1993 г. эта мода захлестнула и другие леворадикальные издания, став повсеместной. [144] Кроме того, практически все левацкие издания откликнулись восторженными рецензиями на выход в свет на русском языке «Поваренной книги анархиста» Уильяма Пауэлла, содержащей в обилии рецепты по изготовлению взрывчатых веществ, снаряжению бомб и т. п. [145] Известны минимум два случая использования приведенных в левацкой прессе рецептов по прямому назначению. [146]
Постоянным чтением в леворадикальной среде стала газета Национал-большевистской партии (НБП) «Лимонка». С одной стороны, леваки клеймят «лимоновцев» как фашистов, с другой — внимательно читают тексты «Лимонки», посвященные левым революционным движениям, экстремизму и терроризму. [147] Более того, практически все леворадикалы прочли как минимум один номер журнала «Элементы», содержавший «досье: агрессия, террор, насилие», где опубликованы материалы о теоретике революционного насилия Жорже Сореле, [148] статья об экзистенциальном опыте повстанца [149] и статья о феномене левацкого терроризма. [150]
 
Обязательным чтением леваков становится газета Российского коммунистического союза молодежи (РКСМ) «Бумбараш-2017», где публикуются статьи о революционной вооруженной борьбе, [151] а члены ИРЕАН (в первую очередь Д. Костенко) систематически пропагандируют малоизвестный опыт вооруженной и партизанской борьбы (преимущественно в странах третьего мира). [152] Вообще, леворадикалы (в первую очередь из «Студенческой защиты») стали постоянными авторами «Бумбараша-2017» и в некоторых выпусках газеты фактически определяли ее лицо.
Леворадикалы дружно откликнулись на арест американского террориста-экологиста Унабомбера, причем не было никаких сомнений, на чьей стороне находятся их симпатии. [153]
Еще более показательным можно считать интерес леворадикалов к фигуре Чарльза Мэнсона — руководителя калифорнийской «семьи» псевдохиппи, совершившей летом 1969 г. серию массовых убийств, жертвой одного из которых, в частности, стала голливудская кинозвезда Шарон Тейт, жена знаменитого кинорежиссера Романа Поланского. Леваки тщательно изучали редкие публикации о Мэнсоне, [154] хотя, безусловно, знали, что Мэнсон соединял в своем «учении» элементы идеологии леворадикальной контркультуры с элементами откровенно фашистской идеологии, будучи одновременно поклонником Иисуса Христа, «Битлз» и Гитлера. [155] Очевидно, Мэнсон стал казаться какой-то части леворадикалов символом тотального отрицания современной западной цивилизации.
Даже в журнале «Наперекор» обнаруживаются сожаления о том, что «левый террор в Москве — все еще теория…» [156]
Так что когда в Москве происходит, наконец, первый акт террора, расцененного в прессе как «левацкий» (взрыв в военкомате, произведенный от лица мифической организации «Новая революционная альтернатива», НРА), леворадикальная пресса разражается восторгами и с готовностью перепечатывает «коммюнике» НРА. [157]
То, что такая позиция отражает не только эволюцию «вождей», живущих в первую очередь проблемами леворадикального движения и уже тотально выпадающих из «нормальной жизни», но соответствует настроениям рядовых леваков, свидетельствует, например, «крик души» некоего Владимира Камынина из Серпухова: «Декларируя на словах крутизну и приверженность насилию, нынешние радикалы мало чем могут подтвердить свои слова практически. Сколько министров, генералов из Чечни, депутатов, политических лидеров убито за последние годы? Сколько офисов, казино, ресторанов сожжено или взорвано по политическим, а не по уголовным мотивам? Весь пар ушел в свисток. А ведь были на Руси и настоящие радикалы — за 1906–1907 гг. по отчетам полиции было убито 4126 должностных лиц…» [158] Интересно, что редакция, напротив, пыталась (хотя и вяло и неубедительно) остудить «революционный пыл» рядового левака. [159]
Как далеко в сторону радикализма и экстремизма сдвинулись леваки, можно понять, если вспомнить, что на первом всесоюзном совещании неформальных движений — встрече-диалоге «Общественные инициативы в перестройке» (август 1987 г.) участники встречи договорились о совместном понимании термина «экстремизм»: «Это такие действия, которые являются одновременно безнравственными и противоправными, и осуществляются в целях увеличения своего социально-политического влияния, кто бы ни был субъектом таких действий — частные лица, общественные группы и организации или государственные учреждения». [160] Леворадикалы на встрече-диалоге были представлены клубом «Община», «Альянсом», «Лесным народом», Интербригадой им. Фарабундо Марти, Интербригадой им. Э. Че Гевары, Интербригадой им. М. Родригеса, Объединенным антифашистским фронтом, «Юными коммунарами — интернационалистами» (ЮКИ), то есть практически всеми легальными на тот момент леворадикальными группами. Едва ли спустя 10 лет найдется хоть одна леворадикальная организация, которая согласится вновь подписаться под вышеприведенной формулой экстремизма!