Революция не всерьез. Штудии по теории и истории квазиреволюционных движений

В процессе общения со следователями КГБ организация распалась. (С. 42) Это об АКРС. Ошибочность такой трактовки событий подтверждается появлением АКРС в тексте А. Тарасова ниже. Как раз в момент «распада» АКРС (Д. Жвания) выпустил массовую газету «Голос анархии». Распада не случилось — из АКРС вышло несколько человек, но организация тогда сохранилась.
Результат невнимательного чтения. Распался не АКРС, а «Союз максималистов», переименовавшийся в начале 1989 г. в Анархо-коммунистический революционный союз (максималистов), о чем в книге ясно написано. АКРС, который имеет в виду А. Шубин, возник позднее — из «Анархо-коммунистической секции» (АКС) внутри АССА. АКС была образована в мае 1989 г.
Во всяком случае, когда ИПК «Община» в июле 1988 г. вышла из Московского народного фронта (МНФ) под тем формальным предлогом, что программа МНФ «излишне социалистична», это не вызвало ни удивления у большинства других неформальных организаций, ни протестов внутри самой «Общины». (С. 42–43) Как непосредственный свидетель могу сказать: «Община» вышла не из МНФ, а из оргкомитета МНФ, и не из-за «социалистичности», а из-за централизма планировавшейся структуры фронта (я сам формулировал пункт разногласия). «Общинниками» был написан первый проект программы МНФ, где он назывался «Социалистический народный фронт».
А. Шубин, что для него характерно все последние годы, пытается облагородить собственную биографию. Формальным поводом для выхода 3 июля 1988 г. «Общины» (в блоке с рядом других групп) из МНФ было несогласие с социалистическим характером программы МНФ и наличием в программе самого слова «социализм», что могло, по мнению лидеров «Общины» А.Шубина и А. Исаева, отпугнуть от МНФ буржуазнолиберальные группы. Но это — лишь формальный повод, а формальный повод, как известно, может быть каким угодно. В действительности «Община» вышла из МНФ потому, что оказалось невозможным превратить МНФ в расширенный вариант «Общины», согласный с ее теоретическими установками, и использовать затем в качестве московского ядра для создания всесоюзной организации. Это известно всем участникам событий и всеми признается (сейчас это понимает даже В.Тупикин, который выразил сожаление в том, что тогда, в 1988 г., поверил официальным объяснениям А. Исаева и А. Шубина). Эта точка зрения зафиксирована в печати — в изданиях, посвященных неформалам конца 80-х гг. (см.: Самодеятельные общественные организации СССР. Ч. 1. М., 1988. С. 14–16; Неформальная Россия. О неформальных политизированных движениях и группах в РСФСР. М., 1990. С. 289; Открытая зона. Вып. 7. С. 109–110). Почему-то 10 лет назад А. Шубин не оспаривал эту точку зрения. Очевидно, он считает, что через 10 лет все всё забыли.
Другой причиной кризиса КАС стало недовольство значительной части анархистов ориентацией руководства на блок с общедемократической (буржуазно-либеральной) оппозицией, что фактически превращало анархистское движение в «охвостье» буржуазных демократов». (С. 48–49) «…в отличие от анархистов, Союз коммунистов уже в 1989 г. пришел к выводу, что у рабочего движения есть собственные, отличные от общедемократического движения, интересы — и начал медленно, но верно дистанцироваться от общедемократического движения. (С. 43) Анархисты дистанцировались от общедемократического движения, как только оно отошло от социалистической программы и стало превращаться в буржуазно-либеральное. А произошло это в 1990 г. Прежде анархисты соблюдали дистанцию от номенклатурных «прорабов перестройки», которые по лозунгам шли в русле социалистического направления, но обладали собственными интересами.
По этому поводу никаких иллюзий у «общинников» не было. «Община» демонстративно «дистанцировалась» от них в критических статьях еще 1988 года. Собственно рабочее движение (прежде всего шахтерское) было правее КАС, и анархисты убеждали рабочих лидеров в недостаточности общедемократической программы, когда она стала выходить на первый план. Единственно, в чем прав А. Тарасов — это в отрицании КАСовцами «рабочего шовинизма», приоритета интересов именно рабочих. Этого у КАС не было ни до 1989 г., ни после.
 
КАС, естественно, критиковала всех, кто не разделял ее установок. А. Шубин, что неудивительно, не хочет признавать того факта, что КАС под его (и А. Исаева) руководством фактически была объектом манипуляций «реформаторского» крыла советской государственнопартийной номенклатуры. Достаточно почитать «Общину» того времени, чтобы увидеть, что врагом «Общины» и КАС была Советская власть и КПСС, а общедемократическое движение рассматривалось как ближайший союзник, если не соратник. Претензии А. Шубина по данному пункту объясняются очень просто: я считал (и считаю) «перестройку» результатом длительной деградации советского строя. В ходе «перестройки», по моему мнению, одна часть властвующей элиты («реформаторы»), преодолев сопротивление другой части («консерваторов»), присвоила себе (приватизировала) государственную собственность, используя в качестве «дымовой завесы» демократические лозунги (эта точка зрения впервые была мною обнародована в статье «Бюрократы и конкистадоры» в августе 1990 г. в № 44 «Общины»), Общедемократическое движение в этой борьбе двух крыльев правящей элиты было использовано в качестве массовки — и по окончании процесса «перестройки» отправлено в отставку. В качестве части этой массовки выступала и «Община» (КАС). А. Шубин считает, как это следует из его печатных и устных (на 10-летии неформалов) выступлений, что неформалы (во главе с КАС и Шубиным, естественно) «свергли» Советскую власть, ликвидировали КПСС, произвели некую «гражданскую революцию» и создали в России (а может быть, во всем бывшем СССР) некий «гражданский класс» (что это такое, никто, кроме Шубина, не знает). Я понимаю, что моя точка зрения (ее, впрочем, чем дальше, тем большее число людей разделяет) Шубину лично очень неприятна, поскольку выставляет его политической марионеткой, — и поэтому Шубин до конца жизни будет всем рассказывать, что он совершил «антиноменклатурную революцию», в результате которой номенклатура еще более усилила свои позиции. Это первое.
Второе. Дело не в «дистанцировании от…». Общие законы существования общественно-политических организаций требуют от них, если они хотят добиться успеха (победить), превращения в самостоятельные центры силы, а не в объекты манипулирования. КАС таким центром не стала — ив значительной степени из-за бездарного руководства А. Исаева и А. Шубина. Как анархистская организация, КАС в конфликте между «коммунистами» и «демократами» должна была занимать нейтральную позицию или, еще вернее, атаковать обе стороны, проводя политику «третьего пути» («бить красных, пока не побелеют, бить белых, пока не покраснеют»). Но КАС была совершенно однозначно на стороне «демократов» против «коммунистов». Это все хорошо помнят. Сам Шубин (см. его замечание № 10) признает, что «демократы воспринимались как меньшее зло».
…под влиянием критики «слева» руководство КАС было вынуждено на III съезде КАС дистанцироваться от буржуазных либералов и заявить о «категорическом неприятии» позиции руководства «Демократической России» и «национально-авторитарных организаций», но на окончательный разрыв с общедемократическим движением не пошло. Лишь на IV съезде КАС (май 1991 г.) А. Исаев объявил об окончательном отделении КАС от общедемократического движения и назвал «Демократическую Россию» в числе противников КАС. Но было уже поздно. Большинство недовольных покинуло КАС и вошло в АДА. Деятельность и КАС и АДА в значительной степени сосредоточилась на взаимной полемике и противоборстве, что само по себе было явным свидетельством кризиса в анархо-движении. (С. 49) Критика «слева» не играла особой роли в отношениях с демократами. Многие адовцы сотрудничали с «ДемРоссией», а АКРС авторитета в касовских кругах не приобрел. Инициатива невступления в «ДемРоссию» исходила от москвичей. Причиной было категорическое несогласие с программой «500 дней». Резкая критика демократов была заявлена мною, А.Исаевым и В. Дамье осенью 1990 г. вместе с другими представителями левой интеллигенции. В дальнейшем отношение к демократам существенно не менялось — уже после мая 1991 г. — в августе 1991 г. и КАС и адовцы участвовали в защите Белого дома, поскольку демократы воспринимались как меньшее зло.