Революция не всерьез. Штудии по теории и истории квазиреволюционных движений

При этом в КПРФ, как водится, обманывают сами себя. Рядовые «сокомольцы» (например, из Калуги или Уфы) в частном порядке могут рассказать вам, как к приезду какого-нибудь члена Президиума ЦК КПРФ «старшие товарищи» обеспечивают массовость «сокомольского» собрания. Схема одна: берется техникум, где директор и большинство преподавателей (пенсионного или предпенсионного возраста) — члены КПРФ, и учащихся в принудительном порядке загоняют на собрание пред светлые очи партийных начальников из Москвы. Кто не пойдет — не сдаст экзамены. В результате обе партийные стороны расстаются, довольные друг другом. Те же немногие, кто пришел в зюгановский комсомол по идейным соображениям, насмотревшись на такую практику, из КПРФ уходят — либо из политики вообще, либо создают свои микроскопические левые (левацкие) организации. Так, Российская маоистская партия (РМП) была создана бывшими комсомольцами из Обнинска, поссорившимися со «старшими товарищами» и исключенными из партии за «левизну» и «мелкобуржуазный уклонизм».
Быстрее всего приходят в упадок те организации КПРФ, где по традиции было много рабочих с промышленных предприятий. Поскольку финансово КПРФ на местах в значительной степени зависит от «красных директоров», в многочисленных конфликтах между рабочими и администрацией КПРФ неизменно принимает сторону администрации. Так «партия рабочего класса» успешно подрывает свои позиции именно в рабочем классе. Профсоюзные активисты с мест рассказывают, как и почему рабочие окончательно перестали поддерживать КПРФ. В Самарской области, например, один «красный директор» печатал на средства своего завода листовки в поддержку КПРФ — и тайком на личном автомобиле отвозил их в соседний район. В то же время на собственном заводе он вел себя как самый крутой капиталист и пытался уничтожить профсоюз. В Ясногорске Тульской области, где рабочие захватывали машиностроительный завод, чтобы не допустить липового банкротства, местная КПРФовская власть — по требованию «красных директоров», и задумавших это банкротство — развернула против рабочих настоящий полицейский террор. Вообще, там, где КПРФ оказывается у власти, но при этом не контролирует (как в Краснодарском крае) все и вся на 100 %, партия Зюганова быстро и успешно лишается популярности у населения.
Так, недолгий период нахождения у власти в Нижегородской области Г. Ходырева привел к тому, что на недавних выборах в областное собрание впервые не был избран ни один коммунист!
В самой КПРФ — вопреки официальным заверениям — нет единства. На местах многие очень недовольны Зюгановым. Вопрос о замене лидера партии регулярно возникает в КПРФовских организациях, но кончается это ничем. В партии отсутствуют яркие личности — и заменить «доктора Зю» просто некем. Есть, правда, (и в Москве и в регионах) устойчивая группа сторонников Александра Куваева, председателя МГК КПРФ. Но Куваев, на свою беду, имеет в партии репутацию «несколько безбашенного» (вроде Анпилова) — и привыкшие жить по правилам партийной бюрократии коммунисты просто боятся «неуправляемости» Куваева.
Периодически в КПРФ зарождается интрига, направленная на раскол партии и выделение из нее наиболее боеспособных организаций. Последний раз такая интрига возникала в связи с учреждением Партии труда России. Как и все предыдущие, интрига эта кончилась ничем. В КПРФ не нашлось смельчаков, готовых увести свои организации от Зюганова к Олегу Шейну. Вряд ли что-то изменится и в будущем.
На сегодняшний день КПРФ — это глубоко нереволюционная, типично парламентская партия, представляющая интересы (в первую очередь) той части советской номенклатуры, которая при дележе госсобственности в 90-е оказалась «оттерта от пирога». В экономическом отношении КПРФ зависит частично от бюджетных денег, частично от «красных директоров» (приблизительно в 40 регионах КПРФ является, по сути, исполнителем приказов «директорского лобби»). Она все более теряет свой традиционный электорат и становится все менее привлекательной для нетрадиционного, но протестного.
 
КПРФ надо бы молиться на Кремль и Суркова: «думским переворотом» партии преподнесен подарок.
Кремлевский план создания двух-, трехпартийной системы предусматривал существование на левом фланге крупной умеренной управляемой оппозиционной партии. Попытки назначить на роль такой партии селезневскую «Россию» или социал-демократов закончились явным провалом. Остается только КПРФ. Но КПРФ дискредитировала себя в глазах собственного избирателя соглашательством с властью — и «пакетным соглашением» по парламентским комиссиям, и длительной «конструктивной поддержкой» режима, и восторгами, которые печатно изливал в адрес Путина со страниц «Советской России» побывавший в Кремле Чикин (кстати сказать, еще долго после того как Путина перестал хвалить принимавшийся вместе с Чикиным в Кремле Проханов). КПРФ рискует на следующих выборах набрать слишком мало голосов. Поэтому ей надо придать статус «обиженной» и заставить ее стать более оппозиционной. Иначе не известно, кому отдаст голоса левооппозиционный электорат. А вдруг кому-то новому и неуправляемому?
Как бы поступили сегодня на месте КПРФ ее латиноамериканские двойники — апристы и перонисты? Ушли бы из парламента, громко хлопнув дверью. И вывели бы на улицы своих сторонников, устроили бы массовые беспорядки, добиваясь если не смены режима, то новых парламентских выборов. А если бы власть применила силу — создали бы партизанское движение. Между прочим, такая тактика не раз приводила к успеху.
Совершенно очевидно, что КПРФ на такое не способна. У КПРФ нет сторонников, готовых драться с полицией. КПРФ боится сегодня выборов, ее лидеры знают о катастрофическом падении популярности партии.
В принципе уход из Думы КПРФ и ее союзников и массированная кампания давления на Кремль со стороны «красных губернаторов» и «красных директоров» в регионах могли бы сделать страну настолько неуправляемой, что у Кремля не оставалось бы иного выхода, кроме досрочных парламентских выборов. А выборы пришлись бы на осень, то есть как раз на время американской (натовской) операции против Ирака. Активизация американской (натовской) военной машины всегда поднимает в России мощную волну антизападных настроений. Оседлать эту волну во время предвыборной кампании — плевое дело. Но для осуществления столь хитроумного плана у руководства КПРФ не хватит ни интеллектуальных способностей, ни смелости.
Весь пар уйдет в свисток на майских демонстрациях. [547]
7 апреля 2002
  
Свой своя не познаша
 
Комментарий на комментарий Б. Ихлова «Неужели КПРФ такая плохая?»
В № 48 «Рабочего вестника» была перепечатана моя статья «Политическая импотенция неизлечима» [548] Борис Ихлов написал к ней комментарий. В результате я вынужден писать комментарий на этот комментарий.
Начну с главного: во всех своих исходных положениях Ихлов прав. Прав, когда говорит, что нельзя осуществить революцию в любой момент и, как он выражается, «на каком угодно уровне развития производства». Прав, настаивая на том, что наемный работник сам должен бороться за свое освобождение, не передоверяя это каким-то партиям (неважно, хорошим или плохим). Прав, когда говорит, что строй, существовавший в СССР, никакого отношения к социализму не имел. Прав, наконец, когда говорит (это, правда, не из данного комментария, а из других статей Ихлова, но к обсуждаемой теме имеет самое прямое отношение), что главный классовый интерес класса наемных работников — это уничтожение наемного труда и, как следствие, уничтожение класса наемных работников как общественного явления.
Так для чего же я пишу «комментарий на комментарий»? Для того чтобы снять недоразумения, во-первых, и подчеркнуть несовпадения в позициях, во-вторых.
Итак, во-первых, Б. Ихлов не понял жанра моей статьи. Я вовсе не «обвинял» КПРФ. В левой традиции обвинять тех, кого хочешь изменить: дескать, такая-то группа (такой-то человек) ведет неверную линию. Смысл и задача таких обвинений: нужно изменить линию на правильную — и все будет хорошо. Мне же глубоко плевать на КПРФ. Не хочу никаких изменений в этом болоте. Хочу отсутствия самого болота. Чем быстрее КПРФ (ВКП(б), ВКПБ, РКП, РКРП, СКП — КПСС и т. д., и т. д., и т. д., и т. д.) будет уничтожена — тем лучше.