Частный детектив. Выпуск 5
Машины сходили с трассы без всяких объяснимых причин. То вдруг кончалось горючее. То неизвестно почему перегревались двигатели. То в самое неподходящее время неожиданно заболевали водители. А поскольку иметь автомобиль, который всегда приходит первым, означает иметь престиж, славу и власть, а главное, большие доходы, то сначала подозрение пало на соперничающих между собой спортивных боссов — стараются, мол, вытеснить конкурентов, чтобы полностью завладеть рынком.
— Неужели никто из них не… пытался?
— Да, представь себе, как ни странно, но нет. Это выяснилось, когда и промышленники, и владельцы гоночных машин обнаружили, что все они, решительно все, являются жертвами чьих–то преступных махинаций. Вот тогда–то дельцы и обратились в Скотланд—Ярд. Там, однако, ответили — международные дела не в их компетенции. И Скотланд—Ярд призвал на помощь Интерпол. Фактически — мистера Даннета.
— Но как вам удалось докопаться до темных делишек таких людей, как Траккиа и Нойбауэр?
— В основном, благодаря наблюдательности. Круглосуточный неусыпный контроль за телефонными номерами на АТС и коммутаторах, за всем и всеми, кто вызывает малейшее подозрение во время гонок Гран—При, а также включая просмотр входящей и исходящей корреспонденции. Мы обнаружили, что пять гонщиков и семь–восемь механиков откладывают на свои счета значительно больше, чем зарабатывают. Но у некоторых это было отнюдь не регулярно, от случая к случаю. Ведь не может фартить на каждой гонке. Отсюда вывод — в каждой стране они что–то да продают. Знаешь, на свете существует только один товар, который приносит такую умопомрачительную прибыль, как у них…
— Наркотики? Героин?..
— Так точно! — Харлоу указал вперед, и Рори увидел выхваченный фарами щит с надписью “ВАНДОЛЬ”.
Харлоу сбросил скорость, опустил боковое стекло. Высунув голову, посмотрел вверх. Там ползли тяжелые облака, но чистого, усыпанного звездами неба было больше.
— Не самая удобная ночь для нашего мероприятия. Все видно как на ладони. А ведь они наверняка приставили к твоей матери часового, не исключено — даже двух. Вопрос в другом — будут ли они на стреме сегодня, если учитывать, что твоя мать бежать не может. Вряд ли уж так ни с того ни с сего осенит охрану, что кто–то намерен проникнуть на яхту. Не представляю, каким бы образом на “Шевалье” могли узнать, что Нойбауэр и его дружки вляпались. И вместе с тем, такая организация, как братья Марцио, потому и долговечна, что никогда не полагается на авось.
— Значит, надо исходить из того, что там есть часовой?
— Из этого именно и будем исходить.
Харлоу свернул в Вандоль, остановился на обнесенной высокой оградой строительной площадке. Увидеть автомобиль из узкого переулка было нельзя.
Двое вышли из машины и, держась в тени, двинулись по территории гавани. Замедлив шаги, придирчиво осмотрели восточную часть залива.
— Не та ли? — Хотя вокруг не было ни души, Харлоу предпочел говорить тихо. — Наверняка она!
В маленькой ярко освещенной луной и неподвижно гладкой как зеркало бухте замерли на приколе не менее дюжины разных судов. Ближе всех к берегу стояла роскошная моторная яхта синего цвета с белой полосой на борту.
— Что теперь? — опросил Рори. — То есть дальше…
Он дрожал, но не от холода или страха, как на вилле “Эрмитаж”, — от возбуждения.
Харлоу задумчиво поднял глаза. Небо было ясным, но к луне подползала длинная вереница туч.
— Сначала надо перекусить. Я голоден.
— Перекусить? Перекусить?! Но ведь… как же… — Рори жестом указал на яхту.
— Всему свое время. Твоя мать вряд ли исчезнет оттуда в ближайшие часы. Кроме того, если бы мы сейчас… гм… того — одолжили лодку и направились к “Шевалье”, сообрази, как бы сие выглядело? Тучи нам в помощь. Так что резонно чуток выждать.
— Выждать… чего?
— Просто немного повременить, вот и все. Как советует старинное выражение. Фестина ленте.
Рори озадаченно уставился на Харлоу.
— Фестина — что?
— Ты и в самом деле невежда и отъявленный бездельник, — сказал Джонни, скрашивая улыбкой резкость своих слов. — Это латинское изречение: “Спеши медленно”.
Они вскоре набрели на припортовое кафе. Харлоу внимательно осмотрел заведение и отрицательно “покачал головой.
Отправились дальше, до следующей забегаловки. Результат оказался тот же. В третью — вошли. И сели у задернутого портьерой окна.
— А чем эта лучше двух первых? — спросил Рори.
Харлоу приподнял портьеру.
— Перспективой.
Из окна открывался превосходный вид на “Шевалье”.
— Понятно. — Рори без всякого энтузиазма вперился в меню. — Что–то совсем ничего не хочется…
Гонщик сказал ободряюще:
— Давай, однако, попробуем. Хотя бы самую малость.
Минут через пять на столе появились две изрядные порции рыбы, тушеной в белом вине. А еще через пять минут Макелпайн–младший управился с блюдом. Харлоу весело посмотрел сперва на пустую тарелку, потом на Рори, но в следующий же момент улыбки его как не бывало.
— Рори, смотри только на меня. Никуда не оглядывайся, особенно в сторону бара. Держись и разговаривай непринужденно. Сюда только что вошел человек, которого я немного знавал. Механик. Он распрощался с командой “Коронадо” через несколько недель после моего прихода. Твой отец уволил его за кражу. Тип этот был близким приятелем Траккиа, и, поскольку он в Вандоле, ставлю миллион против одного, они по–прежнему в друзьях.
У стойки сидел низенький смуглый человечек, тощий и сморщенный, точно вяленая груша. Перед ним была кружка пива.
Отхлебывая, он машинально взглянул в тыльное зеркало полок с бутылками и увидел столик у окна, за столиком — Харлоу. Человек поперхнулся и чуть не пролил свое пиво. Он тут же поставил кружку, положил деньги на стойку и вышел так же внезапно, как появился.
— Кажется, его зовут Йонки. Только не знаю, настоящее это имя или нет, — продолжал Харлоу. — Думаю, он уверен, что мы его не видели, а если видели, то не узнали. Коль прибыл он сюда с Никки, а скорее всего так оно и есть, то, значит, Траккиа же на борту. Одно из двух: либо наш друг дал Йонки малость передохнуть от дежурства, отведя душу за кружкой пива, либо умышленно отослал с яхты, дабы не иметь лишнего свидетеля, как он уложит меня.
Харлоу вновь отодвинул портьеру. Оба посмотрели в окно. Маленькая шлюпка с подвесным мотором неслась прямиком к “Шевалье”.
Рори заволновался.
— Наш Никола Траккиа, — заметил Джонни, — импульсивный, порывистый парень. Поэтому–то он и не стал таким гонщиком, каким мог бы стать. Не минет и пяти минут, как он будет таиться где–нибудь поблизости, чтобы, когда мы выйдем, разделаться уж без всяких. Давай–ка к машине, Рори! Принесешь веревку и клейкую ленту. Они скоро, пожалуй, понадобятся. Встречаемся на набережной, на верхней площадке причала.
Пака Харлоу расплачивался, парень выскочил в дочь. Сперва старался идти спокойно, размеренным шагом, но не выдержал и припустил бегом. Добравшись до “феррари”, открыл багажник, затолкал моток и катушку в карманы, потом выудил из–под сиденья четыре вороненных трофея. Выбрал самый маленький, остальные спрятал обратно, внимательно осмотрел тот, что сжимал в руке, снял с предохранителя и, виновато озираясь, сунул во внутренний карман.
Неподалеку от лестницы, спускавшейся к причалу, выстроились взгроможденные друг на дружку в два ряда бочки. В их тени и застыли Харлоу с Рори. У Джонни в руке пистолет. К берегу приближалась шлюпка, они услышали рокот ее мотора. Вскоре мотор затих и раздались шаги. По деревянным мосткам причала поднимались двое.
Наконец их фигуры появились на набережной. Траккиа и Йонки. У Никки автомат.
Харлоу выступил из укрытия.
— Не двигаться! Автомат — на землю! Поднять руки и повернуться ко мне спиной! Повторять не в моих правилах. Первому же, кто шевельнет хоть пальцем, — пуля в затылок! С четырех футов я не промахиваюсь!.. Рори, потрудись, будь любезен, взглянуть, что у них там в карманах.