Никакого удовольствия (СИ)
Она очень хотела жить.
***
Убийца
Спокойная ночная дорога, нулевое внимание машинных контролеров. Он всегда, когда тому не мешали обстоятельства, предпочитал шоссе какому–либо воздушному транспорту. Правда, это и удлиняло дорогу до города по времени вдвое. В городе Тони тоже отказался поднимать авто в воздух и уплатил «наземную таксу» за пользование улицами. Отель «Аванпост» – человеческий, разумеется, – располагался в старом городе и на имя иппи был забронирован отличный номер. Не пентхаус, не дипломатический люкс: просто отличные апартаменты в семейном отеле, хозяин которого был крепко должен Организации.
Первым делом Тони выпустил биоботов по следу Греты, настроил их на загон и подачу сигналов в случае атипичного поведения. Перехватил несколько часов сна и заказал мьёллэ из службы доставки. Пряная и слегка пережаренная еда «хозяев» давно нашла в нём теплый отклик. А ещё хорошо загоняла подальше чувство голода, что должно пригодиться иппи, вышедшему на дело.
Объект повела себя в точности так, как и должна себя повести: бежала. Не обратилась к арбитрам «хозяев» или человеческой полиции, а спряталась в Новом городе. Она не сможет не выйти вечером, но днём – не рискнёт. Так что есть время и перекусить и напомнить о себе старым друзьям. Мужчина сел поудобнее, извлек из памяти длинный ряд номеров и принялся обзванивать старых друзей и знакомых.
– Старик, это Тони. Да, в тот аукцион мы с тобой хорошо подняли бусин за антиквариат… Нет, не откажусь. Но мне нужна от тебя подсказка определенного рода… нет, не инсайдерская деловая информация. Конечно, ты меня знаешь ведь.
Глоток кофе. Открыть дверь, принять еду, проверить охотников. Продолжить обзвон. У него уже сложилась мозаика плана, изящного, но простого. В отличие от многих коллег, Тони предпочитал надежность красивому плану: он не испытывал никакого удовольствия от построения паутины, а предпочитал бить наверняка. Пусть даже ему и придется упустить сон – днём западня должна быть готова. Вне зависимости от вариантов развития событий.
– Приветствую, мистер Кадинский. Да, это Эрнесто. У меня к вам определенная просьба. Нет–нет, в этот раз никаких трупов в утилизаторе. Просто просьба по политике продажи табака определенному лицу…
Куда бы не пошла цель – он будет готов.
***
Жертва
Это была не первая человеческая смерть на памяти Греты. Но кровью её окатывали в первый раз, и она даже не подозревала, сколько в обычном мужчине её может быть.
До квартирки она добралась в безликом и автоматизированном такси, обтирая кожу собственным шарфом. Равнодушный коньерж спал, и кое–как, пребывая в прострации, девушка добралась до нужного этажа. Заперлась, завалила проход первыми попавшимися вещами. Выпила не меньше бутылки крепкого алкоголя. Спохватилась тому, что сидела у окна и заперлась снова – теперь уже в душевой капсуле, под струей едва тёплой воды. В шоке она просидела остаток ночи, мало что соображая.
В сознание она пришла уже днём. Удивилась, что коммуникатор не разрывается от звонков различных служб безопасности, расплодившихся в городе, словно муравьи. Проглотила первый попавшийся в холодильнике холодный субпродукт и поняла – голод не отступает. Однако просто так выйти на улицу ей не позволяла гордость.
Маргарет когда–то говорила, что гордость и её субформа, гордыня – то, что отличает людей и от «хозяев» и от многочисленных видов «гостей». И Грета решила не превращаться в животное вне зависимости от обстоятельств. Этим вечером она найдет скромное и прекрасно охраняемое заведение и отлично поужинает настоящим продуктом, а не опостылевшими полуфабрикатами.
***
Убийца
День уже давно перевалил за пик, когда забывшемуся Тони пришел сигнал от охотников.
Объект плюнул на страх и стал собираться к выходу. Что ж, значит, то же требуется и от него. Мужчина взглянул в голоэкран, заботливо обратившийся в зеркало. Поморщился, увидев щетину, и принялся распаковывать «герму». Опасная бритва за несколько минут сбрила неопрятную щетину. Своё место на иппи заняли костюм и туфли. Последние штрихи: массивный перстень и запонки из чёрного камня, стоившие нескольких жизней.
Теперь он походил на того, каким его знали в определенных кругах – на неплохого маклера ксеноредкостями. Свободного и успешного торговца, не гонящегося за большим барышом, но регулярно его находящим.
– Люблю эту личину, – вдруг оживился его комимплант.
– Мари, приличные люди сначала вызывают, прежде чем выходить на связь, – спокойно заметил Тони.
– К панели я бы не смогла подключиться без твоего разрешения, – фыркнула куратор. – Смотри не увлекись девушкой. Ты знаешь, к чему это может привести.
– Знаю, – спокойно подтвердил иппи. Поправил галстук, достал из шкатулки механические часы. Сверил с электронными, подмигивающими в уголке зеркала. И, прихватив со стола портсигар и коммуникатор, двинулся к лифту, ведущему на парковку.
Тони уже знал, куда ехать.
***
Жертва
Грета очень придирчиво выбирала своё пристанище на вечер. Шумные и популярные места отпали как недостаточно охраняемые. Уютные бары «в стенке» – однозначно не то, одинокая девушка будет слишком выбиваться из общей картины завсегдатаев. То же касается мест притяжения «гостей» (хотя может, там и было бы безопаснее всего). Значит, человеческий бар, но небольшой. В длинном списке членских карточек, оставленных Маргарет, внимание Греты привлекла лаконичная круглая фишка. На полированном камне (явно «хозяйском») – выгравировано всего лишь одно слово.
«Бесконечность».
Поиск информации занял всего пару минут. Небольшой бар, небольшой танцпол. Медленная музыка, медленные напитки. Оформление а–ля «старые добрые времена»: дерево и тусклый свет. Конфиденциальность и безопасность людей – превыше всего.
Улыбка предвкушения впервые за последние сутки посетила бледное лицо Греты.
Бар оказался именно тем, что обещала сеть – очень уютным и очень медленным заведением. Возможно, даже слишком медленным – танцы были всего пару раз за вечер, и танцы очень странные, раньше не встречавшиеся ей. По крайней мере, тут. Завсегдатаи были скорее молчаливы, либо тихо переговаривались внутри давно сложившихся кружков. Все выбранные Гретой парни отсеялись. Либо из–за нескрываемой любви к имплантам, либо – сами отстранялись, коротко прошептав что–то одобрительное.
Подобное поведение было девушке в новинку не меньше, чем высокие бокалы с крепкими, не сдобренными приправами и сиропами напитками. А уж когда сосед по стойке, подтянутый мужчина неопределенного возраста, под тихие аплодисменты залпом выпил нечто пылающее синим огнём, Грета окончательно растерялась. Пришлось неловко допрашивать бармена.
– Что это было?
– Один старый рецепт. Назван в честь орудия смерти, насколько я помню. Вообще его принято пить через трубочку, но этот посетитель любит подергать огонь, так сказать, за усы, – мужчина усмехнулся, поправив означенный предмет, делавший честь любому моржу. – Не желаете попробовать?
– Пожалуй, – тепло улыбнулась Грета.
– С полной загрузкой или обычный? – с испытующим лицом вопросил бармен.
Девушка окончательно растерялась. Сосед по стойке, тот самый, что раньше опрокинул огненный бокал, порекомендовал:
– Лучше начать с обычного, поверьте мне, полная загрузка… – неопределенный жест рукой. Блеснули знакомые Грете с детства камни на запонках, – … несколько жестковата.
Под любопытствующие взгляды на стойке появился бокал, наполнившийся несколькими слоями и вспыхнувший синеватым огнём. Девушка заворожено глядела несколько секунд, пока бармен не спохватился и не воткнул трубочку.
«–Кофейная прохлада, тёплые сливки и горячий апельсин. Так просто и так прекрасно. Отличные эмоции», – пришло в голову девушке.
Новые ощущения и алкоголь (не первый и не последний в тот вечер) слегка вскружили ей голову, и она предприняла ещё несколько заходов к гостям, явно не ожидавшим такого напора. Однако остудили её лишь закончившаяся наличка и слова бармена: